Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 1542

— Дался тебе этот хмыреныш. Не велика ли честь? — буркнул под нос Нрэн, покорно следуя за кузиной.

— Этот хмыреныш — самый лучший из известных мне ныне живущих пророков. А с учетом того, что он мой личный пророк, ценность его увеличивается неимоверно, — небрежно-поучительным тоном изрекла богиня.

Вступая на маленькую полянку у беседки, Элия окликнула человека:

— Привет, Шилк!

— Моя богиня, — обернулся к красавице скульптор и просиял блаженной улыбкой. Весь словно засветился от радости и замахал руками, как ветряная мельница в ураган, разметав по столешнице несколько листков бумаги и задев куски метапласта.

Парень неловко выбрался из кресла и, опустившись на колени перед Элией, запрокинул голову. Глаза его широко распахнулись, он походил на слепца, глядящего на солнце, вбирающего его всем своим существом. Элия и была его солнцем, живой водой, ветром, всей жизнью и целью ее и смыслом. Спасенный Богиней Любви от безумных метаний из замкнутого урбо-мира, ставший посвященным, Шилк принял новую судьбу, как величайшую радость. Служение богине стало его счастьем, и счастье это было так явно и столь велико, что Нрэну стало стыдно за секундное проявление ревнивого недовольства.

— Твое чихание слышно на весь сад. Простудился? — поинтересовалась женщина.

— Я здоров, это только запах цветов. Не тревожься, такое и в Милего весной бывало, — поспешил разуверить принцессу скульптор.

— Значит, всего лишь аллергическая реакция, — хмыкнул Лейм и уже собрался прищелкнуть пальцами, спуская простенькое целительное заклятье, избавляющее от сенной лихорадки.

— Посторонняя магия сбивает тонкие настройки. Лучше обойдемся отваром, — свободная от поглаживания головы адепта рука Элии легла на запястье кузена. — Отправляйся, Шилк, к целительнице Вилере в западное крыло замка и расскажи о своей неприятности. Пусть приготовит травок.

— Хорошо, моя богиня, — даже и не подумал спорить парень.

— Умница, ступай, — принцесса снова потрепала его по голове, как хорошего пса, и подошла столу, рассматривая оставленные скульптором заготовки, не подвергшиеся температурной обработке.

— Тебя интересуют работы этого чокнутого? — снова с неодобрением, рожденным невольной ревностью к вниманию, адресованному не ему, буркнул Нрэн.

— Да, весьма, — ответила Элия и наставительно воздела вверх указательный пальчик. — Между прочим, в сравнении с другими субъектами своей категории Шилк в меру здравомыслящ. А в данном случае и вовсе не стоит привередничать. Коль нет возможности увидеть события в солнечном свете, сойдет и факел, чтобы не споткнуться в темноте.

— Здравомыслящ… — снова пробурчал Нрэн, ясно демонстрируя несогласие с выводами принцессы и пытаясь прогнать собственное чувство вины, оставшееся от попытки придушить Шилка, ошибочно принятого за воздыхателя принцессы.

— Ага, — весело согласился Лейм и, подначивая брата, подметил: — Все во Вселенной относительно. Если сравнивать, к примеру, кое с кем из присутствующих, то Шилк вполне заслуживает звания Мистер Трезвый Рассудок.

Элия захихикала, Нрэн поджал губы и скупо оправдался: — Божественное и человеческое мышление несравнимо. Кроме того, если ты взглянешь в зеркало, увидишь того, кто сводит меня с ума.

— Неужто Злат, негодяй этакий? — окончательно развеселилась богиня.

— Это вы зря, принц, нечего на зеркало пенять, коль, как говорится, рожа перекошена, — раздался из ниоткуда весьма ехидный комментарий бархатного баритона, и почему-то слушателям показалось, что среди светлых лучиков весеннего солнца заплясали тени.

— Он что, постоянно следит за нами? — возмутился почти поперхнувшийся от неожиданности воитель. — Неужто в Межуровнье делать нечего?

— Дел-то до фига, а вот развлечений нема, — вальяжно признался тот же язвительный голос невидимого собеседника, вероятно слишком долго прообщавшегося с грубияном Связистом. — Посуди сам, принц, где еще в одной точке мироздания могут сойтись два создания, пытавшихся убить МЕНЯ, и не из жажды власти, могущества или тяги к устранению ВСЕЛЕНСКОГО ЗЛА, а из ревности?

Лейм от души расхохотался, Элия тоже. Нрэн обиженно засопел. Он не любил упоминаний о собственных промахах. Пусть Повелителя Межуровнья бог любой категории не смог бы убить в принципе, воитель все равно считал неудачу поражением. А уж знать о том, что триумфатор-соперник, возможно, постоянно подглядывает за самыми щекотливыми деталями его интимной жизни — такое бесило мужчину просто невероятно.

— Успокойся, милый, — рука Элии коснулась напряженного запястья принца. — Конечно, у Злата слишком много дел и еще больше гордости. Он не будет опускаться до банальной слежки. Просто было названо имя, а раз оно прозвучало, то было услышано. Дракон Бездны слышит и шорох мысли, коль она касается его.

— Я и впрямь мало отличаюсь от Шилка. Ревность лишает меня разума, — повинно хмыкнул воитель, слишком нервно реагирующий на все, что касалось причастности Повелителя Межуровнья к жизни богини.

— Не всего, но, порой, изрядной его части, — согласилась принцесса. — Однако, жаль, что ты не пророк. Было бы удобно иметь хоть штучку в семействе.

— Упаси Творец от такой доли, — совершенно искренне ужаснулся воитель.

Он никогда не желал предвидеть будущее и с превеликой неприязнью относился к любым гаданиям, способным пролить свет на тьму грядущего, гадателям и пророкам любых мастей, а так же всему тому, что ему предрекали. Вот в этом проклятом пророчестве о Джокерах ему отводилась роль Ферзя Мечей, а Нрэн не желал быть мечом каких-то безумцев, пусть даже великих безумцев, любимчиков Творца, вокруг которых будет виться, опять же если верить предсказаниям, значительная часть родственников. Бог считал, что его клинок должен служить лишь Лоуленду, ну и Элии конечно. Посему старался как можно меньше вспоминать о дурацких предсказаниях в не менее бесплотной надежде на их растворение в пространстве без осадка и последствий. Сам, трезвый и педантичный во всем остальном, мужчина знал, что надежда тщетная, но от этой последней из иллюзий избавиться не спешил. И вообще эти глупые пророки могли что-то напутать или просто были неправильно истолкованы. Предсказания так туманны, что могла ошибиться даже невыносимо логичная Элия. Однако оповещать возлюбленную о своей позиции даже под воздействием чая мужчина не стал, лишь поинтересовался, не скрывая неприязни:

— Нашла что-нибудь интересное среди этой кучи?

— Вот любопытная вещица, — вместо Элии ответил вставший рядом Лейм и показал кивком на заготовку, более всего напоминающую клубок языков пламени, в центре которого находилось искаженное гневом и одновременно каким-то радостным упоением женское лицо. Раскосые глаза искрились яростным любопытством, буйные локоны волос сами походили на костер.

— Похоже на «Огненную девку» из Рикова барахла. Твой Шилк плагиатор? — немного удивился Нрэн, мельком глянув на скульптурку. Бог даже не стал заходить в беседку и созерцал искателей пророчеств, стоя в дверном проеме.

— Нет, общее сходство лишь случайность, — качнула головой богиня, принимая из рук кузена и осматривая находку. — Близость в темпераменте и способе передачи стихийной энергии, вот только это не огонь, а скорее солнечный жар, а значит, девка не огненная, а… — Элия замолчала, осекшись на полуслове от пришедшей в голову идеи, суть коей доводить до родственников «под кайфом правдивости» было небезопасно. — В целом, вещь может оказаться небесполезной. Хм, а вот и еще одна.

Тонкие пальцы принцессы смахнули несколько кусков метапласта весьма сюрреалистического вида. Бесформенные комки с безумием перевитых цветов были отброшены в сторону, открывая предмет более плоской формы, размером побольше. Сильнее всего он напоминал блин цветного стекла, разбитый на осколки, часть которых выпала, но несколько острых уголков чудом сохранились в оправе. И в этом разбитом «зеркале» остались куски лица: часть щеки, горящий безумием глаз, перекошенный в гримасе страдания или смеха рот.