Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 1500

— Конечно, пока не стоит раскрывать все карты. Заслонимся иллюзиями, — согласилась принцесса. Она собиралась извлечь из пребывания под личиной максимум возможной выгоды. Нечасто Богине Любви в силу законов божественной сути доводилось так поразвлечься.

— Эй, вы там закончили? — просунулся в комнату, стукнув для порядка в перегородку, Лиенский. Герцог выспался на полгода вперед и истомился ожиданием и любопытством. Народ снаружи так гудел, а он не имел возможности вылезти и проверить, что случилось, пока не обсудил с леди Ведьмой план дальнейших действий. Ну наконец-то возгласы содержательной беседы Нрэна и Элии обрели членораздельный характер!

— Прервались, пока, — процедил Нрэн, повернулся к вопрошающему и, без предупреждения приложив к его щеке руку, резко дернул в сторону и вниз.

Элегор, варварски освобожденный от личины, тихо зашипел сквозь зубы, а хотелось завопить дурным голосом:

— Д-демоны! Злат осторожнее снимал.

— Я менее милосерден, — коротко усмехнулся принц, щелчком отряхивая пальцы.

— Кто бы сомневался, — охотно согласился герцог со столь лестной точкой зрения, пока Элия, не тратя времени даром, накладывала на него личину киалонца Дингорта.

— Пошли проверим, чего они голосят? — с наслаждением ероша ставшую доступной собственную непокорную шевелюру, прытко поинтересовался Гор, и на сей раз с ним все согласились.

Лоулендцы вышли из шатра командующего. Явное облегчение нарисовалось на лицах караула и дежурного Веснушки, чувство весьма характерное для людей столкнувшись с чем-то неизведанным и готовых переложить решение проблемы на плечи более компетентных или просто обладающих большей властью субъектов. Отражением этой эмоции засветились физиономии и других солдат, находящихся поблизости. Кажется, разом стихли не только разговоры, даже шорохи.

— Пустошь… Роща… там все выросло, — вслед за отскакивающей от зубов казенной сводкой о спокойно прошедшей ночи, дежурный перешел к изложению озадачившего весь отряд события.

— Что «все»? — не утерпев, встрял Элегор, удивленный не меньше солдат. Еще ночью, когда он гулял и копал, на пепелище не было ни единой травинки.

Неодобрительно нахмурился такому нарушению субординации, Нрэн, однако же, кивком головы разрешил Веснушке отвечать:

— Травы разные, кусты там, деревья, пока маленькие, — поднапрягшись и сгребя слова в кучу, описал взбудораженный зрелищем докладчик. — Особо густо в центре, у большого пня, он тоже ветками порос, и с краю, где лордесса вчера ворожила.

— Я проверю сам, будьте готовы выступить через час, — велел воитель.

Экономя величайшую драгоценность во Вселенной — время, Элия сплела заклинание телепорта из силы Скалистого Источника Безумия и перенесла себя, кузена и Элегора к легендарным рощам.

На месте вчерашнего, успевшего намозолить глаза местному люду в течение нескольких сотен лет пепелища мягко перекатывались зеленые волны мягкой травы, куда зеленее, сочнее и живописнее, чем произраставшая на ближайших лугах. Россыпи соцветий ароматных цветов уснащали изумрудный океан, колыхавшийся в берегах обычного, разом ставшего каким-то блеклым по сравнению с новорожденным чудом, луга и окрестного леса. Листья невысоких кустиков и молоденькие деревца, совсем не похожие на произраставшие поодаль, нашептывали что-то ласковое. Радостью, ликованием света и жизни веяло от прежде мертвого места. И, Элия была уверена, ей не почудилось, меж новорожденных растений скользили прозрачные силуэты, пока еще неуловимо хрупкие, балансирующие на грани рождения и бытия. Дриаданы вернулись. Их воскресило то же волшебство, которое пробудило к жизни легендарные священные Рощи.

— Рощи возрождаются, — констатировала богиня.

— Ага, — расплылся в довольной улыбке Элегор.

Вот теперь его сердце успокоилось, уверив буйную голову, что все правильно, так, как и должно быть. Вся мертвая неправильность, наждаком царапавшая душу, исчезла.

— Почему? — задал самый существенный вопрос Нрэн.

Не то, чтобы бог был против восстановления порушенной экосистемы, но предпочитал знать причины, приведшие к ее возрождению, дабы иметь возможность исчислить возможные последствия. Еще не зная истины, воитель взирал на герцога с предварительным подозрением.

— Я тут был ночью, кое-что нашел. Выкопал ларчик. В нем были семена, — покаялся герцог, без тени стыда. Пожалуй, сейчас он не только не жалел о том, что невольно сотворил (сокрушаться о содеянном случалось богу чрезвычайно редко), но полагал свой поступок абсолютно правильным.

— И ты поработал сеятелем? — предположила богиня, склонившись к траве и бездумно скользя руками по шелковой мягкости благоухающего разноцветья. То ласковым зверьком льнуло к ее ладоням.

— Не я, ветер, — справедливости ради поправил Элегор, из всего сельского хозяйства понимавший лишь в виноградарстве.

— Не имеет значения, — отрезал Нрэн, полагая, что любые действия стихий были вольно или невольно спровоцированы буйнопомешанным герцогом. Там, где он появлялся, все шло вверх тормашками.

— Там были только семена? — спросила богиня, перебирая варианты, выстраивая логические цепочки гипотез.

— Э-мм-н, не только, еще маленькая вещица из интересующих нашего общего друга Дорожника, семена укрывали ее, — высказался герцог, заставив Элию прыснуть в ладонь. Чтобы наречь Дорожником Злата, Повелителя Межуровнья, Дракона Бездны и Туманов, Повелителя Путей и Перекрестков надо было обладать весьма специфической разновидностью храброй наглости. Это только сам герцог Лиенский ничуть не обижался, даже любил, когда в молитвах его, как Покровителя Странников, именовали Бродягой.

— Кому повезло на сей раз? — полюбопытничала принцесса.

— Одному из твоих драгоценнейших родственничков, тому самому, которому я предлагал вчера шампунь с пеплом, — хмыкнул Элегор, признавая за Вселенной извращенное чувство юмора. — Раз с шампунем не вышло, пришлось золой ларчик набить для пущей сохранности Всадника Посла!

— Да вы у нас провидец, герцог, — покачала головой Элия, снова подивившись тому, как сплетает Творец судьбу Джокера и его Колоды, как подталкивает их от одной находке к другой, и резюмировала, возвращаясь к обсуждению волшебного ренессанса Рощей:

— Вероятно, ларец служил последним прибежищем силы дриаданов, блюдущих даже в посмертии обет: беречь принятый на хранение предмет. Он же был и стопором, препятствующим возрождению жизни на пепелище. Ты принял обет хранения на себя и освободил частицу жизни Рощ, позволив им возродиться.

— Судьба, — тоном фаталиста подытожил Нрэн.

— И удача, — куда бодрее присовокупила богиня, заулыбавшись тому, как щекотали руки нежные головки трав.

— Они к тебе так и льнут, — удивленно хмыкнул герцог, не сталкивавшийся прежде со столь бурным проявлением симпатии к Богине Любви со стороны флоры. С чего бы растениям липнуть к Элии, не мужики чай!

— Вероятно, сила моей крови, оросившей землю, придала процессу возрождения мощный импульс, Веснушка говорил о том, что трава гуще там, где вчера колдовала, — предположила принцесса и шутливо предположила: — А ты ночью о пень нос расквасил?

— Нет, и никаких ритуальных жертвоприношений я тоже не совершал, — отбоярился Элегор, пожимая плечами, и выдал, припомнив подробности ночной эскапады: — Только сплюнул там с досады, — бог махнул в сторону богато обросшего молодыми побегами гигантского пня, на котором, кажется, уже появилась свежая кора.

— Иногда делу на пользу и наплевательское отношение, — рассмеялась Элия и задумчиво протянула: — Только на завтрак плевать совершенно не хочется!

Насчет завтрака возражение не нашлось даже у сурового Нрэна. Как традиционалист и поклонник устоявшегося режима дня, он являлся сторонником регулярного питания. Правда, теоретические убеждения бога не всегда совпадали с практикой. Скажем, рассорившись в очередной раз с Элией, он вообще забывал о еде как таковой настолько, что иное, менее выносливое, чем воитель, создание, на месте бога скончалось бы от жажды и голода. Или, в счастливые минуты примирения с возлюбленной, Нрэн настолько упивался страстью, что опять-таки не вспоминал о пище насущной. Впрочем, все эти практические расхождения с «линией партии» ничуть не мешали мужчине донимать нотациями о регулярном здоровом питании Мирабэль или Лейма, он бы и на других родственниках попробовал, если б не сознавал бесполезности потуг.