Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 1294

– Хвала Свету! Ты услышал зов! – удовлетворенно отозвались те, которые решились потревожить бога призывным речитативом, и где-то на периферии восприятия принц услышал, как некто не без самодовольства заявил: «Я знал, что он отзовется!» – и ему ответили: «О да, мудрейший!»

– Вы звали меня? – скептически уточнил принц.

– Да! Приди же, Рыцарь Света, дабы предстать перед Белым Советом, и внемли словам Мудрейших и Благих Посвященных! – вновь взяв возвышенный тон, который не вызывал у Нрэна ничего, кроме глухого раздражения, возопили его неведомые собеседники.

– Как?

– Отринь сомнения и с благословения Света с верой в него шагни навстречу судьбе и своему истинному предназначению! – дали мужчине странные инструкции.

Бог войны встал. Не исключая возможной ловушки, проверил, как вынимается из ножен его великий меч, пожинающий жизни врагов, словно серп спелые колосья, и сделал шаг вперед. Нрэн сильно сомневался в том, что сможет куда-нибудь прийти, если необходимым условием для перехода являются отсутствие сомнений и вера. Однако, рассудил скептик-воитель, все это могло быть обычным пустопорожним трепом, прикрывающим стандартное заклинание перехода, не требующее «очистительных процедур». Так оно и оказалось.

От скромной заводи у ручейка принц перенесся в овальную залу. Стены ее, сияющие белизной первого снега, помноженной на чистоту кристального сионского мрамора, были оформлены превосходными шпалерами с торжествующими изображениями восходящего солнца. Та же роспись украшала и высокий потолок, по замыслу неведомого дизайнера уподобленный небесному своду. Но, конечно, не реальному его изображению, а тому, что видит во сне романтик или неисправимый идеалист. Светлый паркет покрывал белый, точно шерсть единорога, роскошный ковер. В центре помещения стоял большой стол из скромного на вид и баснословно дорогого снежного дерева, инкрустированного золотом.

Вокруг стола на стульях, на первый взгляд достаточно аскетичных, но на деле более удобных по своей конструкции, чем многие кресла, восседали мужи разной комплекции в белых рясах, плащах и доспехах.

Все одеяния господ заседающих были белыми, что при всем отсутствии единообразия создавало впечатление общности мужчин, каких бы они ни были рас, возраста и внешности (эльфы, гномы, люди, оборотни, дриадады, крылатый эорланин и даже один кентавр). Медальоны из белой эмали с золотым изображением встающего солнца на груди ясно говорили о том, что все присутствующие (воины, маги, ученые, представители искусства или политики) принадлежат к какой-то секте. Мотив солнца и постоянное упоминание Света подсказали циничному Нрэну, что незнакомцы имеют отношение к некой разновидности Белого Ордена, иначе именуемого Белым Братством.

Принц возник в арке ложного входа у восточной стены, как раз между двумя мужчинами, явно магами (эту породу бог чуял под любыми одеждами). Словно привратники, они замерли рядом с пюпитром, на котором возлежала огромная книга, раскрытая примерно на второй трети своей толщины. Страницы ее покрывали мелкий бисерный почерк и разнообразные по форме закорючки. Больше всего текст походил на какой-то список. Может, перечень колдовских ингредиентов?

Глаза белых братьев с внимательной благосклонностью следили за гостем, но за кажущейся доброжелательностью взглядов Нрэн так же явственно, как холодный ветерок, подувший с гор в разгар летнего дня, чувствовал настороженность. Воина изучали, как блоху под микроскопом. Он в ответ с равнодушным хладнокровием разглядывал зал и всех присутствующих, машинально отмечая не только расположение дверей, потенциальных противников и виды оружия, находящиеся в их распоряжении, но и значительно возросшую силу мира. По всей видимости, его перенесли на несколько десятков Уровней вверх. Но ради чего? Принц невозмутимо ждал объяснений, и они последовали в таком изобилии, что немногословный бог вообще пожалел, что дождался.

– Восхвалим Свет Всеблагой, озаряющий все сущее, указующий тропы судьбы, которые и через жизнь, и через смерть протянулись к душе твоей, брат наш избранный! – торжественно произнес один из белых братьев, внешне почти ничем не выделяющийся среди коллег. Однако слова его подхватили с готовностью.

Белая хламида говорившего отличалась нарочито скромным кроем, но была сшита из поблескивающего мягчайшего шелка, тонкая вышивка по горловине и рукавам представляла собой истинное произведение искусства великой мастерицы, а небольшая фибула – золотое солнце – скалывающая снежно-белый плащ, являлась ювелирным изделием настоящего искусника (принц, и сам увлекавшийся работой с металлами, мог оценить ее по достоинству). Длинные белые волосы обрамляли лицо без возраста, красиво очерченные губы складывались в вежливую улыбку, голубые глаза смотрели приветливо и всепрощающе. Вот правда, если всматриваться в глубины этих глаз достаточно долго, не в меру проницательному собеседнику начинало казаться, что еще чуть-чуть, и ширма доброжелательности отодвинется в сторону, открыв ледяную бездну циничной расчетливости и фанатично-равнодушной пустоты. Будь сейчас рядом с Нрэном принц Энтиор, он мигом бы сообразил, чьи именно глаза напоминает ему взгляд белого брата – глаза Старца.

– Займи же, Белый Командор, почетное место приглашенного на Белый Совет, место среди верных слуг Света, предназначенное тебе по праву! – завершил в конце концов торжественный спич тот, в ком Нрэн опознал несомненного лидера Братства.

О, конечно, каждый член Белого Братства знал, что во главе его стоит Белый Совет достойнейших и мудрейших, избранных на свой пост не в силу знатности происхождения, богатства, а также магических, божественных и иных уникальных способностей, а исключительно за личные заслуги в Деле Света. Знал и, безусловно, верил, ибо без веры ни в одном ордене истинных фанатиков не сделаешь хорошей карьеры. Но даже среди равных всегда найдется тот, кто пусть и негласно, будет немножко (или «множко») равнее других. А низшим кругам иерархии ведать об этом вовсе не обязательно. Такое положение вещей вполне устраивает тот тип властителей, для коих важна истинная власть, а не игрушки-атрибуты, к ней прилагающиеся.

Театральным взмахом руки негласный лидер Белого Братства пригласил принца присесть на единственный пустой стул, еще два свободных быстро заняли мужчины, встречавшие воителя и, по всей видимости, ответственные за вызов бога. Однако Нрэн не спешил принять приглашение. Он чуть сдвинул брови и вопросил:

– Ты назвал меня Белым Командором. Почему? Я не состою в Братстве.

– О нет, брат мой! – патетически воскликнул мужчина, простирая к богу руки, словно собрался вскочить, обнять и облобызать его, как давно потерянного сына. А его сотоварищи, подтверждая каждое слово, мудро закивали со скоростью китайских болванчиков. – Пусть злая тень затмила твой ясный ум и память о прошлом, но мы знаем так же верно, как солнца восход прогоняет ночную мглу, что некогда ты носил этот титул, и он твой по праву, коль ты пожелаешь его принять вместе с тяжкой, но великой миссией служения Свету! Ни в часы радости, ни в дни гонений и тяжких испытаний мы никогда не забывали того, чье имя вписано в страницы истории нашего Братства. – Перст оратора указал на книгу, лежащую на пюпитре. – Твой светлый меч, будто молния, всегда готов был безжалостно разить тьму! Мы видим, ты, как прежде, верен пути аскезы… – Мужчина благосклонно улыбнулся лысине Нрэна.

– Понятно, – кивнул принц, сообразив, что речь идет о его предыдущей инкарнации на двести шестьдесят втором Уровне, известной богу только по рассказам Элии и Джея. Бог присел и, терпеливо дослушав до конца панегирик в свой адрес, регулярно подкрепляющийся возвышенными восхвалениями Света и образными, дающими представление о богатейшем словарном запасе ритора, проклятиями мраку, спросил коротко и по существу:

– Чего вы хотите от меня?

Кажется, лидер Братства слегка потускнел в своей белоснежности и коротко икнул, проглотив очередной ворох заготовленных словес. По кругу членов Совета прокатилась волна недовольного шепотка, сдобренного укоризненным ржанием кентавра. У оратора сквозь благой восторг умиления от встречи с «давно потерянным родственником» проглянул совершенно трезвый и циничный практицизм. Белый брат мгновенно просчитал новую линию поведения, основанную не на досье и свидетельствах очевидцев прошлой инкарнации принца, а на его нынешней манере держаться, совершенно не соответствующей прежнему духу верного адепта братства.