Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 1291

– Я понял, – серьезно кивнул принц, поднимая на кузину полные молчаливого обожания глаза. Все то, о чем молчал язык, через проникновенный изумрудный взор говорило сердце. – И благодарен тебе за добрый совет.

– Ты дорог мне, родной, и я не хочу, чтобы ты страдал, – искренне заверила юношу Элия и, переключившись на более легкий тон, пока Лейм не надумал сделать ей пламенное признание, с шутливой строгостью заявила:

– Но впредь, пожалуйста, выбирай для визитов в Лоуленд более консервативные стрижки. Мы с тобой уже как-то говорили на эту тему, я ужасно старомодна в своих привязанностях к мужчинам с длинными волосами естественных оттенков. Твоя прическа, без сомнения, оригинальна, – богиня коснулась короткого ежика выстриженных волос на правом виске юноши, – вот только прежняя прическа мне была куда больше по вкусу.

– Чтобы понравиться тебе, дорогая, я готов на все, – жарко воскликнул Лейм и наконец, совершив процедуру мучительного выбора в пользу созерцания ножек богини, вскочив с кресла, заискивающе попросил: – Ты не поужинаешь сегодня со мной? Я очень соскучился, и здравие моего рассудка взывает о необходимости пребывания в обществе самой прекрасной целительницы во Вселенных!

– Ты действительно взрослеешь, милый, – приятно удивилась Элия, присаживаясь на диванчик. – Искусство шантажа освоил превосходно!

– Я стараюсь, – гордо улыбнулся Лейм и повторил: – Так как насчет ужина? Мы могли бы наведаться в «Эльфийский вкус»[58], «Королеву» или…

Слова застряли у молодого бога в горле, когда взгляд остановился на щиколотках богини любви. Нити жемчуга и атлас туфелек лишили пылкого влюбленного дара речи, оставив лишь пьянящий восторг созерцания и вихрь шальных грез о дивных стройных ножках с бархатной белой кожей, черных чулочках и острых каблучках…

Лейм тяжело задышал, опустился на одно колено у ног принцессы, умоляюще прошептал:

– Пожалуйста!

– Мы обязательно поужинаем с тобой, дорогой, но не могу обещать, что именно сегодня. У меня куча дел, которые нельзя отложить, как бы мне ни хотелось, – состроив извиняющуюся гримаску, ответила Элия. А заметив горечь обманутых надежд в печальных глазах юноши, поспешно прижала пальчик к губам кузена:

– Тсс! Прекрати думать о плохом! Я никогда не обманывала тебя, милый, и если говорю, что занята, то это правда, а не пустые слова, маскирующие желание отделаться от привязчивого надоеды. – Богиня погладила разочарованного поклонника по щеке и заверила: – В ближайшее время я обязательно выберу свободный вечер для похода в «Эльфийский вкус» (богиня назвала самый любимый ресторан Лейма). А пока не поможешь ли мне с застежками на туфельках? Этот жемчуг столь же дорог, сколь и красив, но замочки удивительно непослушные.

– С наслаждением, – пылко отозвался воспрянувший духом принц, благоговейно подхватывая рукой ступню богини. Что ж, у Элии своя жизнь, и ничего удивительного в том, что кузина слишком занята, нет, но она не отвергает его общество и снисходительна к мечтам и слабостям. Жизнь прекрасна! Особенно когда есть возможность находиться у ног возлюбленной!

Понимание того, что Элия знает о его давних мечтах, не только не вогнало юношу в краску смущения, скорее напротив, вызвало у юного бога эротический восторг, спровоцировавший новый каскад блаженных грез, главными действующими «лицами» которого были ножки богини любви.

Бережно придерживая прелестную стопу, Лейм аккуратно расстегивал хитроумные замочки и освобождал лодыжку кузины от ниточек жемчуга. Конечно, более всего ему хотелось погладить нежную кожу Элии и перецеловать каждый пальчик на ножке и розовую пяточку, но такой услуги принцесса от него, к сожалению, не потребовала.

«Ну и пусть не потребовала!» – завершив восхитительную работу, бесшабашно решил юноша и, склонившись, блаженно потерся щекой о шелковистую кожу возлюбленной, вдыхая такой родной и волнующий аромат.

Ощущение восхитительно нежной кожи под пальцами преследовало счастливого бога и после того, как он, расставшись с Элией, шел в свои покои, дабы сменить разорванные в потасовке с лучшим другом одежды. Мечтательная улыбка не сходила с губ бога романтики, сердце пело. Он готов был любить весь мир в целом, а в частности, помириться с Элегором, но чуть позже, когда злость герцога пойдет на убыль. Права была принцесса, стоило тоске утихнуть, как жизнь засияла пестрыми красками и радость поселилась в душе. Пусть Элия никогда не будет принадлежать ему, Лейм почти не сомневался в этом, но он по праву родственника всегда сможет видеть ее, говорить с ней, танцевать и даже целовать! Бытие принца Лоуленда открывало перед юным богом массу восхитительных возможностей и дарило ощущение счастья!

– Прекрасное утро, кузен. – Холодный голос, словно стенка посреди коридора, заставил Лейма приостановиться.

– А, Энтиор, привет, – вполне доброжелательно поздоровался юноша.

Выгнув бровь, Ледяной Лорд, облаченный в черные кожаные одеяния, подчеркивающие его холодную совершенную красоту и придающие ей зловещий оттенок, скептически оглядел пострадавший наряд родственника и не без ехидства вопросил:

– Ты, надеюсь, знаешь о неподобающем состоянии своего туалета?

– Ага, я в курсе, – ухмыльнулся Лейм, ничуть не злясь на кузена-вампира. – Как раз иду переодеваться. Подрался, знаешь ли!

– Подрался? – презрительно фыркнул надменный принц и с осуждением уточнил: – А волосы тебе тоже в драке выдрали?

– Нет, – гордо заявил юноша, решив подшутить над высокомерным родственником. – Это новая прическа, последний писк моды в урбомирах. Элия видела и сказала: «Без сомнения оригинально!»

– Она так сказала? – Бровь бога элегантности приподнялась, он уже гораздо внимательнее осмотрел темноволосую голову Лейма с выстриженным на виске клоком.

– Ага! – подтвердил принц, ничуть не погрешив против истины. Врать, говоря правду и только правду, боги учились с пеленок, чтобы не угодить в ловушку явной лжи, чреватой потерями силы. – И согласилась со мной поужинать!

– Однако. – В легком замешательстве Энтиор коснулся пальцами подбородка, а Лейм, махнув рукой озадаченному кузену, поспешил к себе.

Проводив младшего родственника задумчивым взглядом, принц продолжил путь к центральной лестнице, а с нее свернул на боковую, ведущую к подвалам, где находились самые лучшие в Лоуленде (не считая погреба герцога Лиенского) винный погреб и бесконечные лабиринты пещер. В пещерах находились не только усыпальница с прахом членов королевской фамилии, но и казематы для особо опасных преступников, и пыточные камеры.

Шагая привычной дорогой, Энтиор погрузился в размышления, не касающиеся его ближайших планов. Не только бог боли и извращений, но и бог элегантности и этикета, он всегда пристально следил за модой и являлся ее главным законодателем. Как прихоти принцессы Элии в выборе туалетов заставляли дам Лоуленда и многих миров осаждать швей и модисток, перекраивая свои одежды, так и причуды Энтиора и Мелиора диктовали мужчинам, во что им одеваться.

Даже родственники присматривались к модным братьям, чтобы перенять новые веяния, если, конечно, те приходились им по вкусу и соответствовали имиджу. Например, Кэлер скорее сел бы на диету, чем обрядился в пышные кружева, а худощавый и невысокий по меркам Лоуленда Джей никогда не надел бы длиннополого камзола вместо любимых коротких курток. Только глупцы, встречающиеся в изобилии даже среди знати, слепо следовали за лидерами и зачастую так перегоняли их, что не вызывали ничего, кроме гомерического хохота. Крупная брошь на груди Элии как-то подвигла одну леди, не обладающую пышными формами, изукрасить весь туалет броскими драгоценными украшениями, отчего дама сделалась похожей на соплю с бриллиантовыми бородавками. А высокие каблуки (на пять сантиметров выше каблуков самого принца Мелиора) стоили одному нелепому лорду не только авторитета в обществе, но и челюсти, поскольку он, навернувшись на ходулях, расшиб голову о мраморную статую в бальном зале.