"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 1212

Возможно ему, в конце-концов и удалось бы найти этих гротов, но наступившая развязка заставила его забыть о них – другие, более серьезные угрозы, вплотную подступили к нему со всех сторон.

Сказать, что задача поставленная этанами перед Атуа была сложной, ничего не сказать – это была настоящая авантюра: ему нужно было, ни много ни мало, через два этанских года после портации в пространство узла, дестабилизировать работу станции зонта, чтобы этаны могли портировать, как можно ближе к ней, один из своих боевых кораблей для ее захвата. Если не получится с первого раза, то Атуа должен был повторить попытку ровно через год. Затем еще через год и так в течение десяти лет. Как это он должен был делать, никто в Этан не представлял, но все надеялись на могущество его психотронного поля.

Из-за зонта этаны не видели саму станцию зонта, хотя знали о ее существовании, но на фоне зонта станция, была, практически, невидима. Ее поиск был предпринят двумя штурмовыми лидерами, но он занял столько времени, что корабли были, без особых проблем, уничтожены подошедшими заградителями зевсов. Но сейчас Атуа знал, что их атака все равно не имела бы успеха. Хотя у станции зонта и не было генераторов полей свертывания, но арсенал ее других орудий был настолько могуществен, что был способен испарить штурмовой лидер за один удар, даже несмотря на то, что все орудия станции находились в пассивном состоянии, но станция могла уверенно выдержать один удар поля железной смерти штурмового лидера, так гроты называли своё излучение, нейтрализующее работу энергополей, а этого времени ей было вполне достаточно, чтобы активировать свой арсенал.

И Атуа удалось сделать невозможное. Пусть не через два года, а через три, но с первого раза. И сейчас Атуа был уверен: он свою работу выполнил сполна и теперь вправе поступать так, как считал нужным для себя.

В первый раз у этан, так же как и у Атуа ничего не получилось: Атуа находился далеко от станции зонта, а то что портировали этаны в станции узла, так и не развернувшись, прошло мимо нее и бесследно растворилось где-то в пространстве.

Теперь же, мощное поле континуума, вышедшее из канала перемещения, в первые мгновения, даже ввергло Атуа в замешательство, он никак не мог понять, что за поле портировали гроты, так как оно несло в себе уж слишком большой потенциал психотронного поля. В его галактике, в отличие от галактики зевсов, поля портировали точно так же, как и материальные объекты, без всяких ограничений – за три года Атуа не и не смог понять, каким образом зевсы собирались доставлять энергию из узла в свою галактику, не умея ее портировать, может они её собирались возить в своих грузовиках?

Развернувшееся поле, показалось ему таким странным, что он никак не мог понять, как его можно использовать против зевсов. Неужели там, в галактике, считают, что зевсы настолько глупы, что сами полезут в него, или гроты научились как-то программировать и управлять такими полями? Что это мог быть за механизм управления, Атуа мог только гадать. Раздираемый любопытством, он заставил одного из стражей попытаться войти в контакт с портированным полем и тот через несколько мгновений умер. Второй страж оказался гораздо умнее и не выполнил его приказ. Атуа уже намеревался сам, своим полем, обследовать континуум, как, вдруг, поле континуума раскрылось и страх окутал носитель Атуа: ему показалось, что поле континуума скрывало в себе самое изуверское создание, которое можно было выдумать и которое беспрепятственно слонялось по галактике Этан – зилота, бестелесный разум, обладающий психотронным полем чудовищной мощи? Но толи к счастью, толи к сожалению, но он ошибся – это было поле смерти, которое этаны использовали для уничтожения зилотов, но каким-то образом усиленное психотронной составляющей.

Зилот мог искусно экранировать свое поле и в галактике Этан не было приборов способных его чувствовать и лишь некоторые из гротов были в состоянии контактировать с ним. Атуа принадлежал к гротам, обладающим способностью чувствовать этот чудовищный симбиоз и в первые мгновения ему показалось, что именно его он и почувствовал.

Так как зилот не признавал ни своих ни чужих, страх на какое-то время затмил разум Атуа. Он начал метаться по станции зонта, не зная что делать, куда спрятаться, оставляя все больше следов своего страха. Но, в конце-концов, немного успокоившись, Атуа еще раз проанализировал вышедшее из канала поля, рискнув самостоятельно выйти в пространство, и убедился, что это все же не зилот, а облако смерти, с какой-то необычной выдумкой этан, с непонятной ему энергетической субстанцией наделенной нечто, похожее на искусственный интеллект. Но прозрение Атуа оказалось слишком поздним – страж уже следовал за ним по пятам и его атаки были невыносимы. И Атуа ничего не оставалось, как покинуть станцию зонта. Уйти в пространство, где хозяйничало это интеллектуальное облако смерти он не рискнул и теперь искренне сожалел об этом.

Каким-то образом страж понял, куда он направился и метнулся за ним. То что произошло затем, Атуа вначале посчитал за удачу, так как он почувствовал стража в канале перемещения и решил, что сможет уничтожить его во время восстановления. Но удача, вдруг, отвернулась от него. Видимо канал как-то смог усилить поле стража, а скорее всего защита канала имела какой-то дефект, то что человеческий носитель может иметь поле такой чудовищной мощи, которое способно разорвать канал Атуа не воспринимал, и страж, почувствовав слабость защиты, смог вырваться из канала и уйти в пространство.

Конечно, можно было бы как-то жить среди зевсов, добравшись до какой-либо из отдаленных их колоний, периодически меняя свои носители и следя со стороны за развитием событий вокруг узла, в ожидании подходящего момента, чтобы уйти от них. Но сколь долго продлится это ожидание, сейчас Атуа даже не представлял: год, десять, тысячу лет. К тому же у него совершенно не было никакой уверенности, что страж его не сможет найти, в каком бы уголке их галактики он не затаился, а умирать у него не было никакого желания. Выходит, остается одно – найти и уничтожить стража самому и постараться не просто уничтожить: вначале страж должен стать перед ним на колени, чтобы разум Атуа обрел прежнюю уверенность в своем поле, а затем, он его раздавит, как противную слизь.

Атуа рассеянно скользнул взглядом по столу и увидев лежащий на нем стерео, метнул в него свое поле, включая его. Во вспыхнувшей над столом голограмме выступали какие-то политики, комментируя итоги, прошедшего Регата. Ему это было совершенно неинтересно и выключив стерео, он принялся обдумывать план своих дальнейших действий, но как он ни прикидывал, стража желательно было найти и уничтожить там, в пространстве узла, не дав ему вернуться в галактику. Здесь в чужой галактике, надежды на успех у Атуа, практически, не было, даже была опасность, что зевсы раскроют его прежде, чем он нанесет стражу разящий удар, если попытки проникновения в его информационное поле с их стороны будут все так же наглы и бесцеремонны. Значит нужно было вновь идти на станцию узла. Страж, определенно, где-то там. И если он действительно стал тем офицером фрегата, это будет несомненной удачей для Атуа. Теперь он не ускользнет.

Но вместе с тем, станция узла была сейчас самым нежелательным объектом для пребывания. Атуа скорчил мину. Наверняка уже известно о смерти Троттера. Несомненно, Рассел думает, что это сделал тот, к кому шел страж и сейчас его идут тщательные поиски по станции. Могут ли заподозрить Халла? Атуа поводил рукой по лбу. Вполне. Оттопырив губы, он покивал головой. К тому же, Рассел, определенно, уже доложил свои предположения в Регат. И теперь лишь вопрос времени, когда Халлом вплотную заинтересуется какая-то из служб безопасности зевсов. А может уже и заинтересовалась, Атуа, вдруг, вспомнил начало своего разговора с председателем экспертной коллегии: неспроста он был так зол.

Стоп, стоп… Хм-м! А ведь все не так уж и плохо.

Атуа, неожиданно, вспомнил последние минуты, проведенные в каре Рассела, по дороге к портатору. Тогда он не придал им значения, а сейчас до него, вдруг, дошло, что они могут сыграть, весьма, положительную роль в его замысле. Он принялся вспоминать каждое слово произнесенное Расселом, каждый его жест, каждый вздох.