Хэдли и Грейс - Редферн Сюзанна - Страница 8

А потом, внезапно, как будто ангел-хранитель услышал ее, появился шанс, о котором она молилась. У Ванессы изменились планы. Единственный вопрос: хватит ли у Хэдли смелости ухватиться за этот шанс?

– Итак, серия «Фривэй» завтра? – спросил Фрэнк, возвращая ее к реальности. Тон у него был легкий, как будто ничего не произошло, но по тому, как он ерзал на стуле, она поняла, что ему неудобно, он беспокоился, что расстроил Скиппера.

– «Уилсон» против «Кершоу», – продолжил он, когда Скиппер ничего не ответил. – Хороший матч. Ни за что не пропущу.

Скиппер повернулся, его глаза-блюдца не мигали. Фрэнк тепло улыбнулся.

– Блю может включить его тебе на своем iPad, чтобы вы смотрели его в машине.

Скиппер наклонил голову, впитывая слова с опозданием, его рот растянулся в улыбке, когда он кивнул. Фрэнк расслабился, и Хэдли тоже выдохнула.

Она понесла салат к столу, а Мэтти прокралась на свое место, ее лицо было на этот раз без макияжа, а серьги отсутствовали. Она сложила руки на груди, уставившись на свою тарелку. Хэдли села напротив нее, и Фрэнк тоже склонил голову над столом.

– Благослови, Господи Боже, нас и эти дары, которые по благости Твоей вкушать будем, и даруй, чтобы все люди имели хлеб насущный. Просим Тебя через Христа, Господа нашего. Аминь.

– Аминь, – повторили они вместе.

Фрэнк взял салат, а Хэдли вернулась на кухню за пиццей. Она поставила ее на стол и пошла за напитками. Хэдли наливала молоко Скипперу, когда бокал Фрэнка со свистом пронесся мимо и разбился о стену. – Ты, черт возьми, издеваешься надо мной?

Она подняла глаза, и молоко выплеснулось из стакана, когда ее руки взметнулись вверх.

– Что это, черт подери, такое? – Он держал кусок пиццы. Пицца свисала с его руки, как мягкая тряпка. – Я работаю изо всех сил, чтобы у нас была хорошая жизнь, хороший дом, чертова печь для пиццы мирового класса! И в благодарность я получаю запеченное дерьмо?

Сердце Хэдли забилось сильнее, но она продолжала съеживаться.

– Прости, – пробормотала она.

Я должна была не забыть купить дрова. Я не должна была делать пиццу. Я должна была… Я должна была… Я должна…

Он бросил кусок обратно на сковороду, а затем швырнул туда всю пиццу. Хэдли инстинктивно подняла руки над головой, когда сковорода с пиццей врезалась в шкафы позади нее.

Принц Чарльз рядом с ней вскочил на ноги; Хэдли бросилась к нему, когда он пошел за пиццей, и свободной рукой схватила его за ошейник, опасаясь, что он наестся стекла. Она потянула пса назад, а ее мысли продолжали метаться. Она одновременно и сожалела, и была ошеломлена. Фрэнк никогда не вел себя так в присутствии детей. Всего минуту назад он беспокоился, что перешел черту со Скиппером.

Она искоса глянула на него, потом на Скиппера и с потрясением поняла, что произошло. За то время, пока он сожалел о том, что взорвался на Мэтти, ведь это могло расстроить Скиппера, за то время, пока она ставила перед ним пиццу, он все понял. Скиппер уходит, и власть, которую он имеет над Фрэнком, уходит вместе с ним. И этот процесс уже пошел, самообладание, которое Фрэнк сохранял в течение четырех лет, исчезало, а его новообретенная свобода опьяняла.

– Держу, – сказала Мэтти дрожащим голос, хватая Принца Чарльза.

Хэдли подняла глаза, их взгляды встретились, и Хэдли поняла, что будет помнить этот момент, пока будет жива, – момент, когда ее дочь поняла, какая она трусиха.

– Я приготовлю что-нибудь еще, – выдавила из себя Хэдли, а ее сердце стучало так сильно, что слова эхом отдавались в ушах.

Она повернулась к шкафам в ужасе от того, что еще может бросить Фрэнк. Удивительно, но голос Скипера, тихий и напряженный, ворвался, чтобы спасти ее.

– Тренер, не знаешь, сколько игр «Кершоу» провел в этом году? – Хэдли оглянулась. Лицо Скипера побелело, а зрачки сузились до точек, но он выдавливал из себя слова. – За все-все время.

Фрэнк продолжал сверлить ее взглядом, и Скиппер подергал отца за рукав.

– Тренер, ты меня слышал?

Фрэнк повернулся к нему.

– Да, Чемпион, я тебя слышал. «Кершоу»? За все время? За все, за все?

Хэдли чуть не заскулила от облегчения, поворачиваясь, чтобы наполнить кастрюлю водой для спагетти.

Пока она готовила новую еду, Скиппер продолжал говорить, бессвязно болтая о «Доджерс» и разговаривая так быстро, как никогда. Слова потоком лились из него. Не все из них имели смысл, но он снова и снова предпринимал героические усилия, чтобы отвлечь Фрэнка, и ее сердце переполнилось нежностью, слезы любви смешивались со слезами ужаса и стыда.

– Я собираюсь посмотреть игру, – объявил Фрэнк, отодвигая пустую тарелку.

Дети разбежались по своим комнатам, а Хэдли приступила к уборке кухни. Закончив, она уложила вещи в машину.

Наконец она закрыла багажник и прислонилась к нему, еще раз прокручивая план в голове. Убедившись, что ничего не забыла, она вернулась внутрь и остановилась возле домашнего кинотеатра. Хэдли слышала звуки игры за дверью и прислушивалась в течение долгого времени. Наконец, с глубоким вздохом, она вошла внутрь.

Фрэнк сидел, сгорбившись, в среднем кресле восьмиместного кинотеатра. Телевизор мерцал перед ним, звук был отключен из-за рекламы. Он поднял пьяные глаза, и она заметила стакан виски в его руке.

– Фрэнк, – позвала она.

– Хэдли. – Он потянулся к ее руке.

Она приняла его руку и села рядом с ним. Он глотнул виски и посмотрел на нее с глубоким сожалением. Это было одно из проявлений его болезни, которое она никогда не понимала. Сейчас ему было искренне жаль, он чувствовал себя плохо после произошедшего, как будто он вовсе не имел в виду ничего такого и не понимал, почему он это сделал. Он говорил, что это потому, что он любит ее, как будто его ярость и преданность переплетались, как две спутанные ядовитые лозы.

Он поднес ее руку к своему лицу, покрытому колючей щетиной после долгого дня, и на какое-то время они застыли в молчании, с закрытыми глазами, а после она прижала его руку к своей щеке, даруя ему принятие и прощение, которого он ожидал.

– Я буду скучать, пока тебя не будет, – наконец произнес он, открывая глаза и глядя на нее. Он поцеловал костяшки ее пальцев, прежде чем их руки опустились на подлокотник между ними. – В доме будет одиноко без тебя.

– С тобой еще будет собака.

– Замечательно. Я и Принц.

– Знаешь, – начала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, – я подумала, что ты, возможно, был прав насчет того, что нам лучше поехать сегодня вечером, а не завтра утром. – Его глаза с подозрением сощурились – а вдруг это манипуляция с ее стороны, или она его в чем-то обманывает, и Хэдли опустила взгляд, молясь, чтобы он поверил ей и не почувствовал страха, который на самом деле ею двигал. – Но только если ты считаешь, что это хорошая идея.

Фрэнк уставился в телевизор и включил звук, а она сидела рядом с ним и молчала. Игра возобновилась. «Астрос» против «Анахайм», «Анахайм» вел с солидным преимуществом. В следующую рекламу Фрэнк заметил:

– Паста была хороша.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Наверное, стоило сразу ее приготовить.

Он еще некоторое время наблюдал за мерцающим экраном, прежде чем наконец сказать:

– Маршрут у тебя?

Она изо всех сил старалась не выдать, что ее сердце рвалось из груди.

– Я распечатала его, и в телефон он у меня тоже есть.

– Не езжайте по Пятому шоссе, оно еще строится.

– Конечно, я поеду по платной дороге.

Он повернулся к ней.

– Если устанешь, остановись.

– Конечно.

– Остерегайся фур. Они могут тебя не заметить.

– Буду осторожна.

Он кивнул, допил виски, а потом с чистой преданностью в глазах взглянул на нее и сказал:

– Девять дней. Не знаю, как я буду жить без тебя.

Она наклонилась и нежно поцеловала его.

– Ты справишься, мы вернемся прежде, чем ты заметишь наше отсутствие.

У двери она остановилась.

– Хочешь попрощаться со Скиппером? – спросила она.