Хэдли и Грейс - Редферн Сюзанна - Страница 5

Сосед заколотил по стене:

– Заткни своего чертова ребенка!

Этот трехсотфунтовый контейнер отработанного углерода переехал сюда через неделю после того, как Джимми вернулся в Афганистан, и Грейс знала, что, когда Джимми приедет домой, соседу придется чертовски дорого заплатить. Джимми, может, и на сто фунтов легче соседа, но он сильно крепче его, а еще ему не нравится, когда кто-то плохо обращается с его семьей.

Но сейчас Джимми находился в семи тысячах миль отсюда. Так что каждую ночь, в дополнение к безутешному плачу Майлза, ей приходится мириться с придурковатым соседом, кричащим на нее через стену.

Игнорируя его, она продолжила успокаивать Майлза, как могла, гладя его по спине, укачивая и говоря, что все будет хорошо.

Сейчас она не могла поверить, что идея завести ребенка принадлежала ей. О чем она думала? Она помнила, как мечтала о том, как было бы замечательно привнести в мир что-то, что будет полностью принадлежать ей и Джимми. Они были женаты пять лет, и у Джимми все было хорошо. Он прошел школу снайперов и не играл в азартные игры с тех пор, как поступил на службу. Вот она и решила, что пришло время. Что они готовы.

– Черт возьми! – орал сосед. – Я звоню домовладельцу. Каждую чертову ночь! Заткни этого чертова пацана!

Какой ужасный промах! Она не была готова. Возможно, она никогда не будет готова. И вот теперь он здесь, этот маленький человечек, полностью зависящий от нее, а она все испортила.

Она поцеловала его пылающую голову.

– Все в порядке. Все в порядке, все в порядке, все в порядке.

Она понесла его на кухню и порылась в шкафах, такая голодная, что кажется, вот-вот упадет в обморок. Она открывала дверцу за дверцой – соль, перец, ванильный экстракт, две банки просроченной томатной пасты. Она посмотрела на томатную пасту, бросила взгляд вниз на кричащего Майлза и решила не делать этого.

Со вздохом она вернулась в гостиную и достала свой телефон. Уже почти семь, а Джимми так и не позвонил. Он всегда звонил по пятницам.

Она представила его в казарме, как он пытается набраться храбрости и придумать, что сказать. У него похмелье, она была уверена. Его неудачи всегда были связаны с алкоголем. Вероятно, это был день рождения друга, и он забыл о своем обещании не пить. Потом он напился, и его втянули в пари. Последовательность всегда одна и та же: он пьет, играет в азартные игры и проигрывает – закономерность, которая разрушает его и разрушает их, но которую он, кажется, бессилен остановить.

Она оглядела квартиру, посмотрела на покрытый пятнами потолок и облупленные столешницы, на потертый матрас, который служил им диваном, на ящик, в котором лежал старый телевизор, подаренный братом Джимми. Она была беднее, но никогда не была такой сломленной, раздавленной разочарованием в Джимми и в самой себе.

Ее взгляд перешел на фотографию на полке, на которой они с бабушкой были запечатлены за шесть месяцев до того, как та скончалась. В тот момент они улыбались и казались почти близнецами, настолько они были похожи, хотя бабушке было около семидесяти, а Грейс всего четырнадцать – те же медные кудри и орехово-зеленые глаза. Как бы она была разочарована! Люди не меняются, дружок, только дурак в это поверит.

Слезы, которые она сдерживала, потекли из глаз, и она смахнула их. Бабушка была права. Грейс – дура. Только поглядите, до чего довела ее вера в людей – босс-змеюка, а муж – сладкоречивый неудачник.

Новая мысль неожиданно пришла ей в голову, она глянула вниз на Майлза, потом на шкафы, в которых не было еды, и дрожь пробежала по ее спине. Во вторник она останется без работы. Она была уверена, что, когда взойдет солнце, Фрэнк ее уволит. Всю свою жизнь она имела дело с такими мужчинами, как Фрэнк Торелли, и такие, как он, не держат рядом таких, как она. Он найдет другую причину, помимо контракта Джерри, но это не изменит того факта, что он будет смотреть на нее и видеть нечто смущающее и вызывающее недоверие.

Ее пустой живот заурчал. Денег нет. А во вторник не будет и работы.

Она почувствовала, что бабушка наблюдает за ней. Единственный человек, на которого ты можешь положиться, дружок, – это ты.

Она снова посмотрела на своего все еще рыдающего сына, а потом, сцепив зубы, надела сумку с подгузниками на плечо, сунула в нее фотографию с бабушкой и повернулась к двери.

7

Хэдли стояла перед зеркалом в полный рост в своей спальне и хмурилась. Исчезли ее удобная юбка, мягкая хлопковая майка и балетки. На их месте оказались льняные брюки, шелковая блузка и бежевые лодочки от Джимми Чу. Под всем этим великолепием ее тело сдавливало утягивающее белье.

Даже несмотря на утягивающее белье и каблуки, которые прибавляли ей целых четыре сантиметра роста, она выглядела толстой. Хэдли огладила животик и, втянув его на время, с покорным вздохом отпустила, отвернувшись от зеркала, чтобы расчесать волосы. Она прикрепила к ним шиньон у основания шеи с помощью золотой заколки – стиль, который нравится Фрэнку, потому что он думал, что это делало ее похожей на Софи Лорен. Это сравнение Хэдли находила лестным, хотя сама она никогда не видела сходства.

Во-первых, София – итальянка, а Хэдли – наполовину француженка, наполовину немка. У Софии нежно-шоколадные глаза, длинный нос и пухлые губы, в то время как самая характерная черта Хэдли – зеленые глаза, маленький нос и широкие губы, как у Джулии Робертс.

Но Хэдли полагала, что, если сравнивать ее и Софию только от подбородка до пяток, рост и изгибы будут схожими. Однако София застала времена, когда ценились формы, а Хэдли живет в эпоху Джиллиан Майклс и Хайди Клум.

Она глянула на часы, и ее раздражение начало расти вместе с голодом. Ужинать всей семьей – одно из правил Фрэнка, привычка, которую она раньше считала милой, наивно полагая, что это доказывает приверженность Фрэнка тому, чтобы семья проводила время вместе. Но с годами она научилась видеть то, что было на самом деле: это был еще один способ контролировать их, Фрэнк заставлял их ждать, чтобы поесть. К тому же он редко сообщал им, когда именно будет дома.

Хэдли грустно посмотрела на прикроватный столик, где хранила пачку арахисовых M&M’s, и, услышав урчание в желудке, выбрала вместо этого менее калорийный вариант заглушить голод – тайком выкурить сигарету на балконе.

Закуривая, она сделала глубокую затяжку и прикрыла глаза, когда пьянящий никотин просочился в кровь, игнорируя угрызения совести, которые преследовали ее. Фрэнк ненавидел, когда она курит, и четыре недели назад она бросила курить в шестой раз. Но, видимо, сегодня был день, когда обещания нарушались.

Ветер был легким и теплым, в его дыхании чувствовалось лето. Хэдли наблюдала, как ветер уносит дым, и думала о завтрашнем дне. Фрэнк спланировал их поездку к сестре до мельчайших деталей. Им потребуется три дня, чтобы добраться до Уичито, три дня, чтобы устроить все для Скиппера, и три дня, чтобы вернуться обратно. Гостиницы уже были забронированы, и он наметил все места по пути, где они могут остановиться, чтобы перекусить и заправиться.

Все было готово. Именно было.

До тех пор, пока три дня назад Ванесса не позвонила, чтобы узнать, может ли Хэдли привезти Скиппера в родной город Тома – Омаху вместо Уичито, чтобы они с Томом могли продолжить свой медовый месяц в Белизе. Том хотел получить сертификат для подводного плавания, а для этого им пришлось остаться там еще на несколько дней.

Хэдли ничего не сказала Фрэнку о звонке, и с тех пор ее сердце билось в странном ритме, крошечное окно новых возможностей открылось именно тогда, когда она больше всего в нем нуждалась.

Зазвонил телефон, заставив ее подпрыгнуть.

– Йода-лей-ли-хо, – пропела ее сестра, когда Хэдли ответила.

– Так ты отвечаешь на звонки? – спросила Хэдли, возвращаясь к роли уравновешенной жены и матери – роли, которая идеально подходила для всех, кроме Мэтти, Скиппера и Фрэнка.