Замки на их костях - Себастьян Лора - Страница 55

Ужин съедается достаточно быстро, все пятеро жадно поглощают блюда, но вина хватает немного дольше. Когда луна уже высоко в небе, Беатрис чувствует, что вечеринка идет на спад, а сидящий рядом с ней Паскаль начинает ерзать. Она знает, что скоро он предложит пойти спать.

В какой-то момент Беатрис начинает объяснить правила бессемианской игры с выпивкой, «Признания и блеф». Последние пару лет она часто играла в нее на балах и вечеринках, хотя ей никогда не удавалось сыграть в нее со своими сестрами – в конце концов, это ужасно неинтересно: играть с людьми, которых ты знаешь вдоль и поперек. Но этих людей она не знает, за исключением, может быть, Паскаля, но иногда ей кажется, что и он остается загадкой.

Она говорит себе, что предлагает это ради развлечения, чтобы лучше узнать своих новых друзей, но знает, что это не вся правда. Мать воспитывала ее не для развлечений и уж точно не для того, чтобы заводить друзей. «Признание и блеф» – хороший способ собрать информацию.

– Это происходит примерно так, – объяснет она, сидя на одеяле со скрещенными ногами. Ее темно-зеленая юбка раскинулась вокруг шелковой пеной. Бутылка вина, которую она держит в руках, наполовину пуста, но осталось еще несколько.

– Я начну первой и признаюсь в чем-то, это должно быть что-то интересное, никаких скучных фактов о том, какие десерты вы предпочитаете или как звали домашних животных, которые были у вас в детстве. А вы решите, правдиво ли это признание, или я блефую. Я делаю глоток за каждого человека, который угадывает, но если вы ошибаетесь, то пьете. Просто, не так ли?

– Обманчиво просто, – говорит Николо, сидя слева от нее и вытянув длинные ноги перед собой. Он опирается локтями за спину, так что его лицо обращено к небу. Беатрис пытается не замечать, насколько близко его нога к ее ноге, но ей было бы легче игнорировать пламя, поднесенное к ее ладони.

– Опасно просто, – добавляет Жизелла тихим мурлыканьем в ночи. Она прижимает ноги к груди, опираясь подбородком на колени. Ее светлые волосы как обычно распущены и волнами ниспадают на плечи.

Беатрис подмигивает ей.

– Разве не все лучшие игры на выпивание опасно просты? Я начну, и вы увидите, как это делается. Однажды на балу в Бессемии я пробежала по саду в одной сорочке.

Все четверо обмениваются взглядами, но Паскаль говорит первым:

– Правда. Я думаю, смелости тебе не занимать.

После секунды размышлений Жизелла и Эмброуз соглашаются с Паскалем, но Николо хмурится.

– Блеф, – наконец говорит он.

Беатрис поджимает губы и через секунду подносит бутылку к губам, чтобы выпить, а затем передает ее удивленному Пасу.

– Вы трое проиграли, – говорит она, кивая также Жизелле и Эмброузу.

Паскаль смеется, но он делает глоток и передает ее дальше:

– Я был уверен, что это похоже на тебя и ты могла бы такое вытворить.

Беатрис пожимает плечами, опираясь на руки.

– Почти так и было. Но на самом деле я обежала по саду в корсете. Моя сестра не думала, что я с этим справлюсь, но, как ты и сказал, смелости мне не занимать.

– Как ты узнал, что она блефует? – спрашивает Паскаль Николо, качая головой.

Николо пожимает плечами.

– Думаю, просто повезло.

– А теперь твоя очередь, – говорит ему Беатрис. – Каким будет твое признание?

Забирая бутылку вина у сестры, Николо удерживает взгляд Беатрис, и она понимает, что эти слова прозвучали более кокетливо, чем следовало бы. Не то чтобы кто-то еще это расслышал, но, в конце концов, Беатрис со многими так разговаривает.

– Знаете казначея суда? – спрашивает Николо, наклоняясь вперед и отрывая взгляд от Беатрис, чтобы посмотреть на остальных. – Лорда Нодрено?

– Мерзкий человек, – говорит Жизелла, наморщив нос. – Однажды я застала его, когда он приставал к служанке. Увидев меня, он остановился, но я сомневаюсь, что это был первый или последний раз.

– Да, он самый, – подтверждает Николо. – Он противостоял идеям, которые мой отец пытался донести до короля, поэтому я… подсыпал немного трав в его полуденный бокал вина. Это не привело ни к чему серьезному, но в течение следующих нескольких часов он не мог отойти от туалета дальше, чем на фут, и пропустил заседание совета.

Жизелла фыркает не по-женски громко.

– Не знаю, правда ли это, но надеюсь, что это так, поэтому поверю тебе.

Паскаль на мгновение задумывается, и Беатрис практически видит, как крутятся шестеренки в его голове. Видимо, он думает и о правдоподобности этой ситуации, и о моральной стороне решения.

– Какие травы? – спрашивает он через секунду.

Николо смотрит на Беатрис:

– Можно задавать вопросы?

Она наклоняет голову.

– Любой хороший обманщик знает, как защитить свою ложь. Я разрешаю.

Николо снова обращает внимание на Паскаля:

– Бихтервудские листья и хелва.

Паскаль хмурится:

– Блеф.

Эмброуз наклоняется вперед:

– Пас разбирается в травах. Я с ним.

Беатрис прикусывает нижнюю губу и задумчиво смотрит на Николо.

– Правда, – говорит она через мгновение.

Николо улыбается, делает два быстрых глотка из бутылки и протягивает их через одеяло Паскалю.

– Нет, – говорит Паскаль, но берет бутылку. – Бихтервуд и хелве так не подействовали бы.

– И не подействовали. Они просто должны были замаскировать аромат корня сильксена, – раскрывает секрет Николо.

– Но ты не сказал…

– Ему и не пришлось, – говорит невольно удивленная Беатрис. – Он не был обязан говорить вам всю правду в последующих вопросах.

Паскаль стонет и берет бутылку, а потом передает ее Эмброузу, который хмурится, глядя на Николо и Беатрис, но выпивает.

– Вы двое слишком хороши в этой игре. Это несправедливо, – жалуется он, вытирая красное пятно с губ.

– Это игра на выпивание, она не должна быть справедливой, она нужна для того, чтобы вас напоить, – говорит Жизелла, забирая бутылку из его рук. – Теперь моя очередь. Я никогда никого не целовала.

Беатрис приходится сдерживать смех, так как она воочию убедилась, что Жизелла откровенно лжет. Но она держит язык за зубами, позволяя другим ответить первыми, чтобы не испортить игру. Остальные немедленно объявляют Жизеллу лгуньей, и она усмехается, делая четыре глотка.

– Прекрасно, – говорит она с громким вздохом. – Думаю, это было слишком просто. Пас? Эмброуз? – спрашивает она, протягивая им бутылку.

Эмброуз берет ее первым, стучит кончиками пальцев по стеклу и думает, что загадать. Но еще до того, как он начал говорить, Беатрис знает, что это будет правда. Она не думает, что Эмброуз вообще способен солгать. Мысли об этом вызывают у нее смутное беспокойство. В конце концов, она знает, чего ожидать от лжецов, а честность – совсем другое дело.

– Я не умею плавать, – наконец говорит он.

На секунду Беатрис испытывает искушение сказать ему, что это не достаточно скандальное признание. Но когда она смотрит на Эмброуза, то чувствует, как ее сердце слегка смягчается. Скандалы – это явно не его, так что неумения плавать вполне хватит.

– Правда, – говорит она.

– В правилах есть что-нибудь насчет того, можем ли мы бросить его в океан для проверки? – спрашивает ее Жизелла.

Все смеются, кроме Эмброуза, который сначала не понимает, что это шутка, и смотрит на нее широко открытыми глазами.

– Неважно, – обрывает себя Жизелла, снисходительно махнув рукой. – Я уже получила ответ.

Правда.

Поразмыслив, Паскаль и Николо тоже голосуют за правду, и с натянутой улыбкой Эмброуз делает четыре быстрых глотка вина из бутылки.

– Боюсь, у меня не особо получается, – говорит он, передавая бутылку Паскалю.

– Тут все зависит от твоей цели, – с ухмылкой говорит Паскаль. – Вы с Джиджи пьете больше всех, и некоторые сказали бы, что вы выигрываете.

В тусклом лунном свете нельзя сказать точно, но Беатрис кажется, что щеки Эмброуза покрывает легкий румянец.

Одной рукой Паскаль упирается в землю, а другой держит бутылку вина. Его лицо обращено к небу.