Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 954

Прити посмотрела на мои ступни – сделала именно то, чего я опасалась. Я переусердствовала с объяснениями.

Беговую форму – одежду, похожую на ту, в которой меня убили, – я не надела, поскольку не хотела, чтобы Прити или кто-то еще меня в ней видел. Однако влезла в кроссовки – старую пару: ступни уютно легли в мягкие углубления стельки, подошвы у кроссовок были стершиеся, полупрозрачные, как тянучка. Я минут десять провела, ища новую пару, пока меня, как электрическим разрядом, не пронзило осознанием, что те кроссовки, вероятно, хранятся где-то на полках с вещдоками.

– Нова уснула примерно час назад, – сказала я. – Еще немного, и можно будить. Я оставила для нее перекус.

Прити с отсутствующим видом покивала. Она водила пальцем по золотистой оправе очков. Они с визором, догадалась я. Прити несколько месяцев упрашивала родителей купить ей такие.

– Ого, тебе их купили-таки! – отметила я, показав на ее очки.

– Только-только, – подтвердила Прити. – Я была последней из моих друзей, кто ходил с экраном.

– Я тоже хожу с экраном, – сказала я и продемонстрировала ей свой.

Реакции не последовало. Прити снова дотронулась до дужки очков. Интересно, подумала я, она мои старые вонючие кроссовки для друзей фоткает?

У Прити был свой канал, посвященный мне, где они с друзьями комментировали мою внешность и поведение. Она не догадывалась, что я знаю о его существовании. Поначалу мне не хотелось туда заглядывать (господи, убереги нас от модных приговоров подростков), но я все же заглянула – и растрогалась, когда увидела добрые комментарии ребят. Например, девочка с глазами на мокром месте под ником ПандуВПрезиденты написала про растянутый свитер Сайласа, который я как-то надела: «Выглядит уютно. Я бы хотела, чтобы ей жилось уютно». По фоткам Прити из кухни ребята выяснили, какие у меня любимые снеки. Кто-то сделал для меня расклад Таро. Я поняла, что эти тинейджеры воспринимают меня как своего питомца.

– Если я не вернусь через часик-другой, объявляй поисковую операцию, – сказала я.

Прити тут же повернулась ко мне. До меня дошло, как это прозвучало, и я поморщилась. Опять лишнего сказанула. Однако выражение лица у нее не изменилось.

– Удачи в поиске туфель, – сказала она.

Стоя у начала тропы, я переступала с ноги на ногу. Я пришла сюда, чтобы сделать то, чего не могла сделать в игре, чего не могла сделать последние три месяца. Я собиралась навестить место собственной гибели. Чтобы доказать себе, что мне это по силам? Потому что мне воочию нужно было увидеть место убийства? Потому что оно взывало ко мне? Я могла назвать несколько причин, но напоминал этот перебор бесцельное тасование карточной колоды – бубны, короли мелькают друг за другом, и это ничего не значит. Я зашагала по тропе.

Парк выстроили недавно, под эгидой городской инициативы «Вернись к природе», направленной на борьбу с малоподвижностью и тревожными расстройствами, которым способствовала жизнь в виртуальном пространстве. Город выкупил полосу земли у застройщика, только что заложившего фундамент для нового, недавно профинансированного проекта. Думаю, кто-то явно на этом нажился. Город добавил к этой тропе несколько поперечных тропинок, засыпал их гравием, чтобы земля не раскисла от дождей, и на этом все. Результатом стал абсолютно не живописный и потому самый непопулярный парк в городе – именно потому я и выбрала его для пробежек.

Раньше я бегала в более людных местах, по оживленным улицам, спальным районам, университетскому городку. Проблема была в том, что незнакомцы обожали махать и окликать меня, когда я пробегала мимо, краснолицая, потная и пыхтящая. «Молодец!» – кричали они. «Еще чуть-чуть!» Или почему-то: «Мне прямо стыдно рядом с вами!» Я знала, я понимала, что все эти оклики были дружественного толка, никаких вам «эй, детка». И все же они пробуждали во мне желание стать невидимкой, пролетать мимо прохожих легким ветерком, дуновением воздуха с запахом пота.

Как-то раз, когда я решила пробежаться по центру, путь мне преградили двое мужчин в костюмах – они остановились поболтать посреди тротуара. Я была уже рядом, но эти двое лишь мельком взглянули на меня и продолжили разговор. Они занимали всю ширину дороги, и мне, чтобы обогнуть их, пришлось спуститься на проезжую часть. Пробежав мимо, я услышала, как что-то упало на землю (как выяснилось позже, это был дипломат одного из них) и за мной кто-то погнался. Через пару секунд я с изумлением поняла: это один из тех типов в костюмах мчится за мной во весь опор. Он догнал меня и побежал сзади, дыша мне в затылок. Краем глаза я видела, как он работает локтями, слышала, как он пыхтит. Он глумился надо мной. Мне стало страшно и стыдно, а потом я рассердилась на себя за эти чувства. В конце концов тот тип со смехом отстал и, видимо, вернулся к своему приятелю, который наверняка тоже загибался от смеха. Точно не знаю, было ему смешно или нет. Я умчалась оттуда без оглядки.

Я побежала по тропе в неспешном темпе. Это была моя первая пробежка со дня убийства, и я потеряла сноровку, не разогрела икры и ступни. А еще на мне была повседневная одежда – не считая кроссовок. Но я все равно побежала. Я опасалась, что больше не смогу бегать. Переживала, что запаникую, расплачусь или свернусь клубочком на земле. Но вышло наоборот: было приятно размять конечности, ощутить, как дыхание входит в ритм с бегом.

Стоял будний день, время обеда уже прошло. Людей в парке было совсем немного: две девушки, гулявших с похожей на волка собакой, еще пара бегунов, кучка подростков, что сидели кружком на газоне. Когда я миновала последних, из их компании раздались крики и визги. Я напряглась, но они, похоже, просто дразнили друг друга. Я опустила голову и прибавила темп. Пробежала мимо скамьи, где нашли труп Анджелы. Скамья пустовала.

Двое свидетелей подтвердили, что видели меня в парке в день убийства. Одним был вышедший на пробежку студент колледжа. Другим – пожилая женщина, которая прогуливалась вместе с соседкой и ее собакой. (Соседка меня не вспомнила. Собака – как знать?) Оба свидетеля сообщили, что я пробежала мимо них около четырех пополудни. Женщина описала мою куртку, студент – кепку. Оба видели меня на разных участках тропы, закладывавшей круг длиной в три мили. Студент сказал, что вид у меня был нормальный. Пожилая женщина – что задумчивый.

Третьим «свидетелем» был мой экран. Следователи нашли его в траве примерно в ярде от кроссовок. По трекеру было видно, что экран упал, когда я пошла на второй круг. Тогда-то он на меня и напал, заключили следователи. Мои кроссовки обнаружили сразу за двухмильной отметкой – там, где тропа забирает вверх по пригорку и огибает деревья. Кроссовки стояли посреди тропы носками вперед.

Сначала нашли кроссовки. И на протяжении следующих двух дней все надеялись, что он взял меня в плен и я еще жива. Или, что даже лучше, сумела сбежать от него и засела где-то в зарослях папоротника, вся в ушибах и, возможно, с сотрясением. Парк вплотную прилегал к обширной лесистой территории и полям. Собрали поисковую группу, волонтеры рядами прочесывали лес, отводя ветки деревьев, вороша высокую траву. Три дня поисков не дали результатов. В конце концов мой труп нашла полицейская собака – в канаве примерно в двух милях от кроссовок. Меня не закопали, тело было нетронутым – если не считать перерезанного горла. Я успела сбежать, решили все. Почти добралась до дороги, но истекла кровью.

На этом месте я перешла с бега на шаг. Быстро выбилась из сил. Нужно было замедлиться, чтобы одолеть подъем по пригорку. Иногда новое тело казалось мне слабым, но, наверное, дело все-таки было во мне самой, в слабачке, живущей внутри этого тела.

Мне не удалось вспомнить, как я погибла, как зашнуровала кроссовки и отправилась на пробежку в тот самый день. Герт и врачи объяснили, что это побочный эффект репликации: отшибает кратковременную память. Ни самого убийства, ни пары дней до него я не помнила – один большой пробел, плотная белая масса, словно мысли обо всем этом бились о свод черепа. Оно и к лучшему, сказали мне. Поспорить с этим было трудно.