Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 946

– Мы не бегаем по городу с лупами, нарядившись в плащи, знаешь ли, – сказала Лейси. – Ну так?..

– Ну так что? – переспросила я.

– Ну, я приглашаю тебя.

– Вступить в вашу группу?

– Подумай об этом, Лу. Ранни поймали. Он признался. Я знаю, кто меня убил. – Она ткнула себя пальцем в грудь. – Но представь, каково это – не знать, кто тебе навредил. Не знать, кто убил твоего любимого человека. Или думать, что знаешь, но заблуждаться.

Лейси хотела, чтобы я пришла к ним на встречу или даже обдумала вступление в их ряды.

– Это не чисто моя инициатива, – сказала она. – Все мы хотим, чтобы ты была в команде.

– Все-все «Люминолы»?

Лейси поджала губы.

– Легко тебе глумиться.

– Я не глумлюсь, – возразила я. Хотя, конечно, немного глумилась. – Других ты тоже пригласила? Ферн и остальных?

– Только тебя.

– Почему только меня?

Подумала, что я легко вольюсь в дело, объяснила Лейси, что сочту это занятие занимательным. Она сверкнула глазами, когда произносила слово «занимательным», словно ждала от меня очередной насмешки. Но то, что Лейси присоединилась к этим «Люминолам», меня отнюдь не насмешило. Больше того, я порадовалась, что она нашла людей, которые ее понимают (каким бы смыслом она ни наделяла это самое понимание). Всякий раз беседуя с ней, я невольно представляла тот круг на песке, который оставила ее свисающая с карусели нога: он означал, что Ранни усадил Лейси на карусель и раскрутил. И при мысли об этом я ощущала прилив гордости за то, что каким-то образом сбежала, уползла, улизнула от него. Пусть даже он меня все равно нагнал.

Я сказала Лейси, что подумаю над этим предложением, хоть и знала, что это ложь. Я не из тех женщин, которые читают детективы или играют в расследования в виртуальной реальности. Мне не требовалось разбираться, зачем одни незнакомцы причиняют боль другим незнакомцам. Люди непознаваемы, жизнь – хаос; уж что-что, а это я знала прекрасно.

К тому же в помощи «Люминолов» я не нуждалась. У меня имелся собственный план.

Ферн пришла в разгар собрания. Она проскользнула в зал и как ни в чем не бывало уселась на свое место, будто выходила попить.

– Нам очень жаль, что тебе пришлось прерваться, Анджела, – сказала Герт, бросив многозначительный взгляд на Ферн, на лице которой не отразилось ни намека на раскаяние. – Пожалуйста, продолжай.

Ферн поймала мой взгляд и показала кончик языка. Я в очередной раз подумала о письме, которое стащила у нее из дома, которое достала из зеленой холщовой сумки, которое прямо сейчас лежало у меня в кармане.

Анджела рассказывала нам о своей новой работе. У нее был ужасно гордый вид, как у гусыни, что выгнула шею и распушила перышки. Некрасиво так говорить, но самодовольство некоторых людей очень бесит, и я относила Анджелу именно к таким людям. Возможно, проблема была во мне: какое мне дело до того, где Анджела проводит дни? А может, и в Анджеле: задрав нос и глядя на нас свысока, она говорила о новой работе так, будто все мы претендовали на эту должность, но выбрали именно ее.

Раньше Анджела работала в «Авто-Гоу-Гоу», где заносила в систему мелкие повреждения автотакси, когда те возвращались на базу: комок жвачки в подстаканнике, следы ботинок на приборной панели и тому подобное. Задача Анджелы заключалась в том, чтобы правильно вносить эти данные в таблицы, заказывать химчистку салонов и выписывать подлые штрафы. Обо всем этом я знала, потому что Анджела жаловалась на работу каждую неделю. Работа была паршивая. Коллеги тоже так себе – неряшливые, невнимательные, неспособные следовать простейшим правилам. Подразумевалось: Анджела в сравнении с ними была молодцом, исправляла то, что испортили другие.

Но вот Анджела нашла себе новое дело, нечто покруче. Новую работу она описывала избитыми фразами. Это было «захватывающее начинание», которое «раздвинет границы», задействует «все ее таланты» и выведет ее на «новый уровень». Ей даже придется иногда ездить в Детройт на планерки и совещания – она сделала акцент на этом слове. И обвела всех нас надменным взглядом, раздув при этом ноздри. Выкусите, говорили те ноздри. Я же вам говорила, сообщали они. Взгляд Анджелы на мне не задержался, и я вздохнула с облегчением. Понятия не имею, какое выражение приняло бы мое лицо, уставься она на меня.

В конце концов Лейси произнесла вслух то, о чем думали все остальные.

– И чем ты там занимаешься?

Анджела, очевидно, ждала именно этого вопроса. Она медленно покачала головой, губы расползлись в улыбку.

– Простите, – ответила она. – Не могу вам рассказать. Не только вам. Вообще никому. Я подписала соглашение о неразглашении. Это означает…

– Что тебе нельзя ни о чем рассказывать, – закончила за нее Лейси. – Все это знают.

Улыбка Анджелы увяла.

– Я не могу его нарушить. Правила очень строгие. Но вы не волнуйтесь. Скоро мы запустимся. И вы сами все увидите.

– «И вы сами все увидите», – повторила я, когда мы с Ферн сидели в кондитерской в центре города, пытаясь расправиться с горой пирожных, которые она заказала. – В исполнении Анджелы это звучит как угроза.

– Она явно вступила в секту, – заявила Ферн.

– Либо в секту, либо в торговые представители какой-нибудь фармкомпании, – сказала я.

– По-моему, она превращается в тигра.

– По-моему, она превращается в клубок чистой энергии.

– По-моему, она превращается в прокладку.

– В прокладку? – переспросила я.

– С крылышками. – Ферн помахала руками и обняла стол.

Анджела была легкой мишенью для насмешек. А еще злобные шутки – а таковыми они и были – означали: «Я такая же, как она? Нет, ты не такая. Фух, это хорошо, ты тоже не такая». Передать не могу, как часто женская дружба строится на подобном фундаменте.

– Послушай-ка, – обратилась я к Ферн.

Она закинула в рот очередное пирожное.

– Слушаю.

Но отрепетированные слова, как сахар, растаяли у меня на языке. Когда мы сели за столик, я вытащила письмо из кармана, и с тех самых пор оно лежало у меня на коленях. Край конверта замялся, потому что все это время я нервно его теребила.

– Ты стащила мое письмо, – сказала Ферн. – Ты об этом?

Я уставилась на нее.

– Ты знала?

Ферн внимательно осмотрела свои перепачканные карамелью пальцы и облизала один.

– Я не думала, что ты заметишь, – сказала я. – Конверт был запечатан.

– Я не открываю их, потому что и так знаю, что там написано.

– А вот я открыла. – Я продемонстрировала Ферн улику. – Прости. Мне было любопытно.

– Думаешь, я не знаю, что такое любопытство? Мадам, да я вся – одно сплошное любопытство. Я как сотня кошек, которых оно сгубило.

– Можно вопрос?..

– Какой? Почему я хочу его навестить? – спросила Ферн.

Она посмотрела на меня пристальным, оценивающим взглядом, потом так же пристально уставилась на гору пирожных, взяла одно и откусила огромный кусок. И заговорила с набитым ртом, невнятно выговаривая слова:

– Не потому, что хочу услышать от него извинения. Точно тебе говорю. Так считают его адвокаты. «Прости, что убил тебя»? Какой мне прок от этих слов? Желания наорать на него я не испытываю. Желания увидеть, как он плачет, – тоже. Как и спрашивать, зачем он это сделал. Думаю, он и сам не знает ответа на этот вопрос. Меня интересует кое-что другое.

Ферн воздела палец и звучно проглотила пирожное.

– Почему я? – сказала она. – В мире столько людей, столько женщин, кого угодно, кого он мог бы… Так что да, почему я? Разве это безумие – спросить о таком человека, который тебя убил?

– Не безумие.

– Но все вокруг заставляют тебя чувствовать безумной себя. Несмотря на то что поистине безумный человек – это тот, кто сидит напротив. – Ферн резко откинулась на спинку стула, и тот скрипнул. – Или не сидит, если уж на то пошло.

– Я не собиралась спрашивать, почему ты хочешь с ним встретиться, – сказала я.