Эти спутанные узы - Райан Лекси - Страница 62

– Это потрясающе.

Финн кладет два пальца мне под подбородок и смотрит мне в глаза.

– Посмотри наверх, принцесса.

Я не хочу. Я хочу смотреть в эти гипнотизирующие серебристые глаза. Я хочу подойти ближе и насладиться нашей связью, которая никогда не прерывается, но всегда усиливается на лунном свете.

Видя, что я не слушаюсь, он улыбается, как будто точно знает, о чем я думаю, и приподнимает мой подбородок, направляя мой взгляд к небу.

Я ахаю.

Никогда не видела, чтобы столько звезд так ярко сияли на таком ясном, роскошном небе. Я смотрю на них, не в силах отвести взгляд, пока на задворках моего сознания всплывают воспоминания из моего детства. Голос матери. Как она разговаривала в соседней комнате с какой-то женщиной, которая ее пугала. Меня она пугала тоже. Ее рот был слишком велик для ее лица, а глаза слишком бледны. Затем моя мама взяла меня за руку и указала на небо, на самую прекрасную звездную ночь, которую я когда-либо видела.

«Загадай желание, Абриелла».

Потом – ветер в моих волосах, когда мы мчимся на лошади по пляжу от… чего-то.

– Ты в порядке? – спрашивает Финн.

Воспоминание ускользает, словно песок между пальцами, прежде, чем я успеваю его осмыслить.

– Да.

– Ты как будто была где-то не здесь, – говорит он.

Я качаю головой:

– Я просто… вспоминала один день из моего детства. Спасибо, что привел меня сюда. – Я не смею оторвать глаз от неба, слишком боюсь, что могу что-то пропустить.

– Все это принадлежит тебе, – мягко говорит он.

Я улыбаюсь падающей звезде.

– Небо принадлежит всем. И все принадлежат ему.

– Абриелла. – Его голос звучит достаточно твердо, чтобы я отвела взгляд от звезд и посмотрела на него. – Этот коттедж принадлежит тебе. Коттедж и земля, на которой он стоит, – вся эта чертова гора принадлежит тебе.

Я качаю головой:

– Я не понимаю.

Он выдыхает.

– Моя мама оставила его мне. Думаю, она знала, что мне нужно собственное место вдали от Дворца Полуночи. А я дарю его тебе.

– Ты не можешь этого сделать, Финн.

– Я уже это сделал, – мягко говорит он. – Я закончил оформлять документы перед тем, как мы покинули столицу.

– Но… почему?

Он сглатывает.

– Потому что я знаю, что ты думаешь, что не вписываешься в этот мир. Ты думаешь, что, отказавшись от человеческой жизни, ты также отказалась от единственного шанса вернуться домой. – Он берет меня за руку и сжимает мои пальцы. – Я не смогу изменить то, что произошло, и не смогу сделать мир смертных безопасным местом для тебя. Но я могу дать тебе место, которое ты сможешь называть домом. Самое красивое место во всем моем дворе. И оно принадлежит тебе.

– В обмен на что? Что тебе от меня нужно?

– Многое, но в обмен на это – ничего. – Он не сводит глаз с моего лица. – Это подарок, и он твой вне зависимости от того, окажешься ли ты во дворце и останешься ли с Себастьяном. – Его губы изгибаются в кривой усмешке. – Все, что нам нужно сделать, – это не дать королеве его уничтожить.

– Почему не оставить его себе? – спрашиваю я. – А что, если на троне окажется Себастьян? Тебе этот дом нужен так же сильно, как и мне.

Финн опускается на пол, опираясь на локти, и смотрит на звезды. В свете звезд от него исходит какая-то едва заметная пульсирующая энергия – как будто он черпает силу из самой ночи. Она стала сильнее с тех пор, как проклятие потеряло силу, и чувствуется еще сильнее здесь, во Дворе Луны. У меня не хватает слов, чтобы объяснить это, но я чувствую ее – чувствую так же четко, как вижу луну, сияющую у нас над головами.

Я следую его примеру и устраиваюсь рядом с ним на прохладной черепичной крыше.

– Помнишь ту ночь, когда ты помогла мне спасти Джалека? – спрашивает он. – После этого мы сидели на улице и ты рассказала, как твоя мама научила тебя загадывать желания на падающие звезды.

«Абриелла, каждая звезда на этом небе сияет для тебя».

Я с трудом сглатываю. Физическое влечение к Финну возникло с первой секунды нашего знакомства, но в ту ночь я впервые поняла, что нас связывает нечто большее.

– Помню.

– В ту ночь я понял, как сильно хочу привести тебя сюда, – выдыхает он. – Я пытался придумать, как сделать это так, чтобы нас не выследил Мордеус. Джалек и Кейн решили, что я сошел с ума. Я сказал им, что это способ заслужить твое доверие, чтобы, когда я наконец предложу тебе заключить узы, ты согласилась… но я знал. Даже тогда я знал, что не смогу сделать то, что было нужно.

– То есть не сможешь меня убить.

Он поворачивает голову, смотрит мне в глаза и кивает.

– Как же мне неприятно, что я причина всего этого хаоса, – тихо говорю я. – Это все моя вина.

– Вовсе нет. Это не так.

– Похоже, моей вины здесь намного больше, чем твоей.

Он поворачивается ко мне и прищуривается.

– Сколько раз ты отказывала мне?

– Что?

– Сколько раз ты отказывалась заключить со мной узы?

– Ты не…

– Не спрашивал. Никогда не спрашивал. Я даже не пытался тебя убедить. Я так старался придумать способ, чтобы не… – Он резко замолкает и поднимает голову к небу.

Я понимаю, что он говорит, что пытался найти способ не причинять мне боль.

Он ложится на спину и на мгновение закрывает глаза.

– Финн, я не понимаю.

Он делает несколько глубоких вдохов, поворачивает голову и смотрит на меня.

– Чего ты не понимаешь? – с мрачным видом спрашивает он.

– Ты весь в татуировках, – шепчу я. – Навсегда отмечен напоминаниями о жертвах, которые сделал, чтобы спасти свое королевство.

Он морщится.

– А с чего ты решила, что я не пытался спасти себя?

«Потому что я знаю тебя. Потому что ты выше этого».

Но я не позволяю ему отвлечь меня.

– Что отличало меня от остальных? – спрашиваю я. Я знаю, что не должна этого делать. Я знаю, что это вульгарно – вот так выуживать чьи-то чувства. Я не должна хотеть, чтобы он что-то чувствовал ко мне, не говоря уже о том, чтобы заставлять его говорить это вслух.

– Ты бы отказала. Это неважно.

– Возможно, – шепчу я. – Но ты мог бы сделать больше, чтобы убедиться, что я никогда не дам согласие Себастьяну. Ты мог бы солгать мне и заставить меня думать, что он не возражает против этих лагерей. Ты мог бы выиграть для себя гораздо больше времени. Посеять зерно сомнения между мной и мужчиной, который пытался украсть корону. Тебе бы это ничего не стоило. У тебя были для этого все возможности.

Он шумно выдыхает.

– Ты говоришь прямо как Джалек. Он отругал меня в тот день, когда ты узнала о лагерях. Сказал, что я вел себя так, как будто даже не хотел трона.

– Правда?

Он открывает рот, затем снова закрывает его, и проходит еще несколько мгновений, прежде чем он отвечает.

– Думаю, отчасти я всегда знал, что должен играть определенную роль в защите своего двора, но, возможно, мне не суждено быть на троне.

Мое сердце сжимается. Приходилось ли ему убеждать себя в этом? Из-за меня? Из-за Себастьяна?

– Но в тот день речь шла не о троне. А о тебе. Джалек не мог понять, почему я должен был защищать твоего принца, но он не смотрел тебе в глаза. Он не видел, как ты была подавлена, услышав, что делает королева. – Он сглатывает. – Я не хотел тебе лгать.

– И не хотел, чтобы я умерла, – говорю я.

Он крепко зажмуривается.

– Это правда.

– И как это делает тебя злодеем? Что я должна чувствовать?

Теперь моя очередь отводить взгляд. Логика мне ясна. Всем было бы лучше, если бы я умерла, передавая корону, но Финн слишком мне дорог и я не могу слушать, как он говорит это, и смотреть ему в глаза.

– Бри, – выдыхает он. – Посмотри на меня.

Я не поворачиваюсь, и он снова берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Я хотел сохранить тебе жизнь, и это не делает меня злодеем. Я уже тебе говорил: я рад, что ты выпила это чертово зелье. Но я идиот, потому что не понял раньше, что ты в него влюблена. Что не понял, как глубоко было твое к нему доверие. Я был слеп. Я сержусь на себя не за то, что не оборвал твою жизнь. А за то, что не нашел способа этого не делать.