"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1292

— Знаешь, что самое хреновое в оборотнях, Жанна? — спросил он, проверяя баланс оружия.

— Что именно?

— В Дакке мы стреляли в тех, кто уже умер. Гниль была очевидна. А здесь… Днём это могут быть обычные люди. Пастухи, священники, дети. А ночью они превращаются в тварей.

Пьер посмотрел на горизонт. Последний луч солнца погас, и на небо вышла бледная, почти полная луна.

— Нам придётся принимать решения очень быстро. Либо цена ошибки будет выше, чем в Дакке.

### ПОДГОТОВКА (24 часа до вылета)

Пьер привычно разложил снаряжение на кровати. Это был ритуал, успокаивающий нервы лучше любого транквилизатора.

1. **Kriss Vector (.45 ACP):** Пять магазинов по 30 патронов. Три полных — серебряная экспансия. Два — стандартные FMJ.

2. **Glock 17:** Три магазина. Серебро.

3. **Артефактный нож:** На пояс, под правую руку.

4. **Комплект выживания:** Магниевое огниво, тактическая аптечка (с усиленным гемостатиком), индивидуальный дозиметр (привычка из Зоны).

Жанна в это время чистила оптику своего «Ремингтона». Её движения были экономными, выверенными годами службы в разведке.

— Коул и Ахмед уже в Бухаресте, — сообщила она, не отрываясь от работы. — Маркус собирает нас в «безопасном доме» под Сигишоарой. Координатор — некто капитан Ионеску из местной спецслужбы. Говорят, он из тех, кто видел слишком много, чтобы верить в официальные версии.

— Надеюсь, он не из тех, кто подставит нам спину, как Рахман, — проворчал Пьер, защёлкивая подсумок.

— Пьер… — Жанна отложила винтовку и подошла к нему вплотную. — Ты обещал, что на Шри-Ланке мы не будем говорить о смерти.

— Я соврал. — Он обнял её, чувствуя запах её волос — смесь шампуня и едва уловимого аромата оружейного масла. — В нашем бизнесе честные обещания дают только мертвецы.

— Тогда пообещай мне другое. — Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её зелёных зрачках он увидел отблеск того холодного пророческого дара, который иногда посещал её во снах. — Если я начну меняться… если серебро в Дакке не выжгло всё до конца или если меня укусят там, в горах…

Пьер прижал палец к её губам.

— Я сделаю то, что должен. Но сначала я перегрызу глотку каждой твари в этих горах, чтобы добраться до их Альфы. Теория Патриарха сработала в Бангладеш. Если мы прикончим того, кто начал эту цепочку в Румынии, остальные могут стать просто людьми.

— Или просто трупами, — добавила Жанна.

Пьер ничего не ответил. Он знал: «просто людьми» они уже никогда не станут. 28-й отдел не оставляет шансов на нормальность.

Последний день на побережье закончился в тот момент, когда Пьер затянул стропы на своём тактическом рюкзаке. Райская расслабленность слетела, как старая кожа. Теперь в зеркале бунгало отражался не турист, а оператор 28-го отдела. Шрам на лице в тусклом свете лампы казался глубже.

— Вектор чист, — Пьер вставил магазин в приёмник Kriss Vector, дождавшись сухого металлического щелчка. — Три сотни серебра в подсумках. Если этого не хватит, значит, нас забросили в ад без обратного билета.

Жанна молча кивнула, застёгивая кофр со своим «Ремингтоном». Её движения были точными, почти механическими. Она уже не была той женщиной, что смеялась в океанских волнах час назад. Теперь она была стрелком, высчитывающим дистанцию и поправку на ветер.

— В Женеве возьмём ПНВ четвёртого поколения и тепловизоры, — Жанна закинула сумку на плечо. — В Карпатах сейчас туманы. Без «глаз» мы там просто куски мяса.

— Пошли. Машина ждёт.

Они вышли из бунгало. Воздух ночной Шри-Ланки был липким и душным. У края дороги стоял чёрный внедорожник с заведённым двигателем. Водитель, местный контрактник ООН, не проронил ни слова. Пакет с вещами для отпуска — шорты, ласты, тот самый шоколад — остался в мусорном баке у входа. Балласт.

АЭРОПОРТ БАНДАРАНАЙКЕ (02:40)

Частный терминал встретил их гулом кондиционеров и запахом дезинфекции. На взлётно-посадочной полосе, подсвеченный прожекторами, ждал белый бизнес-джет без опознавательных знаков. На таких самолётах обычно летают либо очень богатые люди, либо те, чьё существование отрицают правительства.

У трапа их ждал курьер. Он протянул Дюбуа запечатанный тубус с дипломатической почтой и коротко кивнул.

— Маркус уже на связи, — Пьер бросил тубус в салон и поднялся по трапу.

Внутри самолёта пахло кожей и авиационным керосином. Никаких стюардесс, только голые функциональные кресла и ящики с маркировкой «Medical Supplies» и «Class 1.4S» (боеприпасы).

Пьер рухнул в кресло, пристегнул ремни и закрыл глаза. Гул двигателей нарастал, превращаясь в вибрирующий рёв. Самолет рванул с места, вжимая тела в спинки. За иллюминатором огни Коломбо стремительно превращались в светящиеся точки, пока их не поглотила чернота океана.

— Шесть часов до Женевы, — Пьер перехватил взгляд Жанны. — Спи. Потом будет не до снов.

Он вытащил из-за пояса артефактный нож. Чёрный клинок, созданный в недрах Чернобыльской зоны, казался холоднее льда. Дюбуа провёл пальцем по обуху. Ему не нужно было спать. Сыворотка в крови уже начала разгонять метаболизм, готовя тело к холоду гор и запаху волчьей шерсти.

— Прощай, пляж, — прошептала Жанна, натягивая на глаза маску для сна.

— Добро пожаловать домой, — ответил Шрам, глядя в темноту за окном.

Под крылом самолёта на высоте десяти тысяч метров начиналась охота.

Пересадочный узел в Женеве не был похож на полевой штаб. Здесь, в недрах штаб-квартиры 28-го отдела, не пахло соляркой и гарью. Здесь царил стерильный, бездушный запах озона, дорогих антисептиков и больших денег. Стеклянные панели, сенсорные замки и охрана в серой форме без знаков различия — это была вотчина «белых воротничков» от мира оккультизма.

Пьер шёл по коридору Сектора Б, чувствуя себя неуютно в своей тактической куртке. Впереди, у терминала биометрии, стоял пожилой человек в дорогом, но помятом твидовом пиджаке. Дюбуа скользнул по нему взглядом и уже собирался пройти мимо, когда что-то заставило его притормозить.

Старик выглядел надломленным. Плечи, которые раньше держали выправку кадрового офицера, теперь бессильно поникли. Осанка, прежде напоминавшая стальной стержень, исчезла, уступив место старческой сутулости. Взгляд некогда острых, пронзительных глаз потух — в них больше не было того лихорадочного блеска гения, граничащего с безумием. Пьер узнал его лишь по одной детали — некогда лихим, густым казацким усам, которые теперь казались неуместным напоминанием о былом величии.

— Профессор? — не веря своим глазам, выдохнул Пьер.

Старик медленно обернулся. Его лицо, исчерченное новыми глубокими морщинами, на мгновение осветилось узнаванием.

— Пьер… — голос его стал суше, лишился прежнего командного баритона. — Живой. Слава богу.

Дюбуа шагнул вперёд и крепко, по-мужски обнял учёного. Профессор Лебедев показался ему пугающе хрупким. От него пахло дешёвым табаком и каким-то специфическим химическим реактивом, который Пьер раньше не встречал.

— Вы здесь какими судьбами, Проф? — Пьер отстранился, всё ещё не в силах сопоставить этого поникшего человека с тем титаном, что властвовал в Зоне.

Лебедев горько усмехнулся, поправляя усы дрожащими пальцами.

— Времена меняются, мой мальчик. Зона стала слишком тесной для политики. Пришлось согласиться на… внешнее сотрудничество. Теперь мои исследования спонсируют западные конгломераты. «Фарм-Тех», «Био-Крест» и прочие стервятники. Я для них теперь не учёный, а ценный патент на ножках.

— Погода в Женеве вам не на пользу, Профессор, — мрачно заметил Пьер, оглядывая стерильные стены. — Слишком чистый воздух для нас.

— Верно, Пьер. В Зоне дышалось честнее, — Лебедев на мгновение замолчал, вглядываясь в лицо наёмника. — А ты… ты изменился. Что-то в тебе пульсирует по-другому.

Шрам огляделся по сторонам и понизил голос до шепота:

— Я использовал её, Проф. В Дакке. Суперсолдатскую сыворотку. Вторую ампулу, ту самую, «одноразовую».