"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1275

Старик почесал бороду, задумался.

— Был у меня один. Давно, лет пять назад. Турист оставил, не забрал. Лежит где-то в подсобке. Может, испортился уже.

— Покажи.

Старик ушёл в подсобку, долго копался, ругался. Вернулся с пыльной коробкой. Плоская, квадратная, золотая упаковка. Логотип — Neuhaus, брюссельская марка. Пьер взял, осмотрел. Срок годности истёк два года назад. Но упаковка целая, не вскрытая.

— Сколько?

— Две тысячи така.

— Много. Он просрочен.

— Бельгийский шоколад, белый. Редкость здесь. Хочешь — бери, не хочешь — уходи.

Дюбуа достал деньги, отсчитал две тысячи. Двадцать долларов за просроченный шоколад. Дорого. Но плевать. Жанна будет рада. Старик завернул коробку в газету, отдал.

— Удачи тебе, белый. Кому бы ни давал — она оценит.

Легионер вышел из лавки, сунул шоколад в карман куртки. Теперь командование.

Координатор в Силхете был майор британской армии, фамилия Коллинз. Кабинет на втором этаже базы, небольшой, завален картами и бумагами. Майор — мужик лет пятидесяти, седой, с усталым лицом. Встретил Пьера стоя, пожал руку.

— Мистер Дюбуа. Капитан Кёлер говорил, что вы хотите доложить важную информацию.

— Да, сэр. Касается ситуации в Дакке.

— Слушаю.

Пьер рассказал. Про разговор с брахманом, про легенду о патриархе, про магический вирус и связь между гулями. Про то, что убийство создателя ветви может уничтожить всех гулей разом. Говорил чётко, без эмоций, как докладывают в армии. Факты, гипотеза, логическое обоснование.

Майор слушал, не перебивая. Когда Дюбуа закончил, майор сел за стол, сложил руки.

— Понимаю. Интересная теория. Основана на легенде и словах старика, который, возможно, спятил от возраста. Никаких доказательств.

— Доказательств нет, сэр. Но если теория верна — это шанс закончить эпидемию в Дакке одним ударом.

— Если. Большое если, мистер Дюбуа. А если неверна? Мы потеряем людей, ресурсы, время. Гули продолжат резать город.

— Риск есть. Но что мы теряем, проверяя? Город уже пал. Миллионы мертвы. Хуже не будет.

Майор помолчал, постучал пальцами по столу.

— Кого вы видите в качестве цели? Этого Хафиза?

— Хафиз или Лидер. Хафиз создавал гулей, значит он либо патриарх, либо инструмент. Лидер давал знания, возможно он истинный создатель. Рахман — агент Лидера, может знать, где его найти.

— И как вы предлагаете искать их? Дакка — двадцать миллионов населения, город в руинах, гули везде. Разведка невозможна, спутники показывают только дым и толпы.

Пьер сделал шаг вперёд.

— Я вызываюсь, сэр. Добровольно. Вернуться в Дакку, найти цель, ликвидировать. Один человек пройдёт там, где группа провалится. Я знаю город, знаю врага, у меня есть опыт. И артефактное оружие, которое режет нечисть.

Майор посмотрел на него долго, оценивающе.

— Самоубийство, мистер Дюбуа. Чистое самоубийство. Один человек против тысяч гулей. Без поддержки, без эвакуации. Шансы выжить — ноль целых хрен десятых.

— Возможно. Но если я прав — город спасён. Если нет — потеря одного наёмника. Приемлемый риск.

— Для вас, может быть. Для меня — нет. Я не могу послать человека на смерть ради легенды.

— С уважением, сэр, но вы уже посылали нас на смерть ради политиков. Троих мы потеряли тогда. Ради чего? Ради того, чтобы министры улетели в безопасное место. Теперь я прошу послать меня ради миллионов жизней. Разница, как мне кажется, существенная.

Майор поморщился. Удар был точным. Он знал про высотку, про потери, про то, что команду бросили без эвакуации. Грязная история.

— Я понимаю вашу позицию, — сказал он медленно. — И уважаю желание. Но решение не моё. Это выше моего уровня. Я передам информацию наверх, в штаб 28 отдела. Они оценят, решат. Если одобрят операцию — вы получите задание. Если нет — останетесь здесь. Ясно?

— Ясно, сэр.

— Хорошо. Свободны, мистер Дюбуа. Ожидайте решения. Дня два, может три.

Пьер козырнул, вышел из кабинета. Сделал что мог. Теперь ждать. Либо дадут зелёный свет, либо пошлют нахер. Но попытался. Это главное.

Пошёл в госпиталь. Жанна ждала. Шоколад в кармане, завёрнутый в газету.

Она сидела на койке, уже не лежала. Волосы расчёсаны, заплетены в косу. Халат чистый, лицо свежее. Рука всё ещё забинтована, но пальцы шевелились. Выздоравливает.

— Пришёл, — улыбнулась она. — Думала, забыл.

— Как мог забыть? Обещал же.

Он достал коробку, положил на тумбочку. Жанна взяла, развернула газету. Увидела золотую упаковку Neuhaus, глаза расширились.

— Боже мой. Это настоящий? Бельгийский?

— Настоящий. Брюссельский. Правда, просрочен на два года. Но упаковка целая, не вскрытая. Продавец сказал, турист оставил. Редкость здесь.

Жанна открыла коробку осторожно, как сокровище. Внутри — двенадцать конфет, пралине, разных форм и начинок. Шоколад потемнел слегка, но не расплавился, не заплесневел. Она взяла одну, понюхала, откусила. Закрыла глаза, застонала.

— О боже. Вкус детства. Мама покупала такие по воскресеньям, в Брюгге. Мы ели их после обеда, по одной, чтобы растянуть удовольствие. Я забыла, какие они.

Она открыла глаза, посмотрела на Пьера. Слёзы на ресницах.

— Спасибо. Правда спасибо. Ты не представляешь, как это важно.

Легионер сел рядом, обнял её одной рукой.

— Представляю. Мелочи важны. Особенно здесь, когда вокруг всё рушится. Кусочек дома, вкус прошлого. Это держит.

Она прижалась к нему, ела шоколад медленно, смакуя. Потом протянула коробку ему.

— Попробуй. Это хороший шоколад, не то дерьмо, что продают везде.

Пьер взял конфету, откусил. Сладко, горько одновременно, начинка с орехами. Вкусно. Не то чтобы он шарил в шоколаде, но разница с дешёвым чувствовалась.

— Хороший, — согласился он.

— Лучший, — поправила она. — Бельгия умеет делать три вещи идеально: шоколад, пиво и вафли. Всё остальное так себе.

Они смеялись, доели ещё по конфете. Коробку закрыли, оставили на потом. Жанна вытерла губы, посмотрела на него серьёзно.

— Что ты делал сегодня? Кроме поиска шоколада?

— Ходил к командованию. Рассказал про легенду, про патриарха. Предложил себя на операцию.

Она замерла.

— Что?

— Вызвался вернуться в Дакку. Один. Найти цель, убить. Проверить теорию.

— Ты ебанулся? — голос резкий, злой. — Серьёзно, Пьер, ты ёбнулся окончательно?

— Возможно.

— Это самоубийство! Город кишит гулями! Ты один, без поддержки, без эвакуации! Сдохнешь там за день!

— Может быть. А может, нет. Если теория верна — спасу миллионы. Стоит попробовать.

Жанна встала, начала ходить по палате, размахивая левой рукой. Правая висела, бесполезная.

— Ты думаешь про других! А про себя? Про меня? Мы только что говорили про Шри-Ланку, про отдых, про будущее! И ты сразу собрался сдохнуть в Дакке⁈

— Я не собрался сдохнуть. Собрался попробовать закончить это.

— Попробовать, блядь! Ты слышишь себя? Легенда старика, которого ты видел один раз! Ни доказательств, ни плана, ни гарантий! Просто пойду и убью кого-то, а там видно будет!

Пьер встал, подошёл к ней, взял за плечи. Она дёргалась, пыталась вырваться, но он держал крепко.

— Жанна. Послушай. Я понимаю, что ты чувствуешь. Правда понимаю. Но я не могу сидеть здесь, зная, что есть шанс. Пусть маленький, но есть. Город умирает. Каждый день тысячи превращаются в гулей. Заражение идёт дальше. Через месяц дойдёт сюда, до Силхета. Потом до Индии. Потом дальше. Кто-то должен остановить это. Почему не я?

— Потому что ты нужен мне! — крикнула она, слёзы текли по щекам. — Потому что я только что чуть не умерла, превращаясь в тварь! Потому что я хочу поехать с тобой в Шри-Ланку, пожить нормально хоть неделю! Потому что я влюбилась в тебя, идиот!

Дюбуа замер. Последние слова ударили, как пуля. Влюбилась. Она сказала это. Прямо, без обиняков.

Он притянул её к себе, обнял. Она уткнулась лицом ему в грудь, плакала, била кулаком по бронежилету, который он даже не снял. Пьер гладил её по голове, молчал. Не знал, что сказать. Слов не было.