"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1235

— Дельта Ганга, — сказала Жанна рядом. — Самая большая речная дельта в мире. И самая грязная.

Легионер присмотрелся. Дельта расползалась паутиной рукавов, протоков, каналов. Между ними — острова, полуострова, клочки земли, на которых лепились деревни, хижины, лодки. Всё выглядело временным, хрупким, как будто одна большая волна могла смыть всё это обратно в воду.

Самолёт снижался, и город начал проявляться. Дакка. Столица Бангладеш. Шрам знал цифры из брифинга — двадцать миллионов человек, одна из самых перенаселённых городских агломераций в мире. Но цифры не передавали того, что он видел сейчас.

Город расползался во все стороны, как раковая опухоль. Серые, коричневые, ржавые здания, сплошным ковром покрывающие землю. Никакой геометрии, никакого плана. Просто хаос — дома росли, где придётся, лепились друг к другу, взбирались друг на друга. Между ними — узкие улицы, больше похожие на трещины. Реки и каналы резали город, но вода в них была того же грязного цвета, что в дельте.

— Вот это жопа, — пробормотал Томас, глядя через проход.

— Добро пожаловать в реальность, — сказал Маркус спокойно. — Здесь живёт больше людей, чем в Австралии. На площади меньше, чем Бельгия.

Дюбуа смотрел, как город приближается. Высотки торчали тут и там — новые, стеклянные, нелепые среди моря трущоб. Офисные здания международных корпораций, отели, банки. Островки богатства в океане нищеты. Вокруг них — жестяные крыши, брезент, пластик. Трущобы тянулись километрами, сливались с промзонами, фабриками, складами.

— Смотри туда, — Жанна указала вниз. — Видишь ту кучу цветных точек?

Француз присмотрелся. Там, где она показывала, на берегу реки тянулся огромный лагерь — тысячи палаток, навесов, временных построек. Цветной брезент — синий, оранжевый, белый — создавал пёструю мозаику.

— Лагерь беженцев, — объяснила бельгийка. — Рохинджа из Мьянмы. Несколько сотен тысяч человек. Живут там годами.

Самолёт развернулся, заходя на посадку. Бывший легионер увидел аэропорт — бетонные полосы, ангары, терминалы. Военная зона отделена забором, вышками. Рядом — гражданская авиация, и там толпы, автобусы, хаос.

Колёса коснулись бетона. Тряхнуло, двигатели заревели на реверсе. Самолёт затормозил, покатился по рулёжке. Наёмник смотрел в окно. Жара плавила воздух над бетоном. Солдаты бангладешской армии стояли у зданий — в зелёной форме, с автоматами. Худые, тёмнокожие, с чёрными усами.

Самолёт остановился. Двигатели заглохли. Рампа начала опускаться.

— Готовьтесь к жаре, — сказал Маркус. — Тут хуже, чем в Сингапуре.

Они отстегнулись, взяли рюкзаки, оружие. Легионер проверил HK417 в последний раз, повесил на грудь. Глок на поясе. Вектор в чехле на рюкзаке. Тяжесть была привычной.

Рампа легла на бетон. Внутрь ударила волна влажного горячего воздуха — плотная, вязкая, пропитанная запахами. Керосин, пыль, выхлопы, что-то сладковато-гнилостное. Дюбуа сделал шаг вперёд, и жара обрушилась на него как стена. Сорок градусов, может больше. Влажность такая, что дышать трудно. Воздух не входил в лёгкие — он вязнул где-то в горле.

Команда спустилась по рампе. Боец щурился от солнца. Бетон под ногами был горячим, сквозь подошвы чувствовалось. Вокруг — ангары, техника, грузовики, люди. Шум, гул, крики на бенгальском. Где-то ревел генератор. Где-то кричали команды.

У самолёта их встретил офицер бангладешской армии — майор, лет сорока, с усами и тёмными глазами. Рядом — белый мужик в гражданском, лет пятидесяти, с загорелым лицом и короткой стрижкой.

— Майор Хоссейн, — представился офицер с акцентом. — Добро пожаловать в Дакку.

— Дэвид Макгрегор, — сказал белый, протягивая руку Маркусу. — Координатор ООН. Мы говорили по защищённой линии.

Маркус пожал руки, представил команду. Макгрегор окинул их взглядом профессионала — задержался на оружии, снаряжении, кивнул с одобрением.

— Хорошо экипированы. Это правильно. Здесь дикий край.

— Куда едем? — спросил немец.

— Сначала на базу ООН в городе. Брифинг, координация с местными. Потом выезжаем в зону операции. — Макгрегор махнул рукой, и подкатили два джипа — Toyota Land Cruiser, белые, с логотипом ООН. — Грузитесь.

Снаряжение загрузили в багажники. Команда расселась — Маркус, Ахмед и Томас в первый джип, Пьер и Жанна во второй. За рулём местный водитель — молодой парень с тонкими усиками, нервно улыбающийся. Макгрегор сел впереди.

Джипы тронулись. Выехали с аэродрома через контрольно-пропускной пункт, где солдаты проверили документы, махнули рукой. И тут же — город.

Шрам прижался к окну, смотрел.

Первое впечатление — людей слишком много. На тротуарах, на дорогах, везде. Толпы, потоки, реки людей. Мужчины в лунги — традиционных юбках, женщины в сари, дети голые или в лохмотьях. Велорикши — тысячи их, снующие между машинами. Автобусы, битком набитые, с людьми, висящими на подножках и крышах. Грузовики, легковушки, мотоциклы — по три-четыре человека на одном байке.

Дороги были узкими, разбитыми. Ямы, выбоины, лужи грязной воды. Джип подпрыгивал, вилял, сигналил. Водитель матерился на бенгальском, но не останавливался — давил газ, протискивался в щели между машинами.

— Это ещё нормальная дорога, — сказал Макгрегор. — Дальше будет хуже.

Легионер смотрел на здания. Бетонные коробки, три-четыре этажа, облупленные, закопчённые. Балконы, с которых свисало бельё, провода, растения. Первые этажи — лавки, мастерские, забегаловки. Вывески на бенгальском, арабском, английском. Всё вперемешку, всё кричащее.

Между зданиями — проходы, переулки. Наёмник заглядывал туда, когда джип притормаживал в пробке. Темнота, грязь, мусор, люди, сидящие на корточках. Дети играли в луже. Крысы бегали по куче отходов. Запах был такой, что хотелось зажать нос.

— Канализация здесь условная, — объяснил координатор. — В трущобах её вообще нет. Всё идёт в реки и каналы. Поэтому вода такая.

Жанна сидела рядом, молча глядя в окно. Лицо её было спокойным, но Дюбуа видел, как напряглась челюсть. Она бывала в плохих местах, но Дакка била рекорды.

Джип проехал мимо рынка. Дюбуа увидел ряды — овощи, фрукты, мясо, рыба. Рыба лежала прямо на земле, на брезенте, в жаре, облепленная мухами. Мясники рубили туши на деревянных колодах, кровь стекала в канавки. Продавцы кричали, торговались, махали руками. Толпа давила, пробивалась, ругалась.

— Здесь двадцать миллионов ртов кормят каждый день, — сказал Макгрегор. — Логистика — кошмар. Но как-то работает.

Дальше — промзона. Фабрики, низкие, длинные здания с трубами. Дым, чёрный и серый, валил в небо. Из дверей выходили рабочие — женщины в основном, худые, измождённые. Швейные фабрики, объяснил британец. Шьют одежду для всего мира. За копейки. По двенадцать часов в день.

Боец видел лица в окнах фабрик. Усталые, пустые, без надежды. Видел детей, которые копались в мусорных кучах рядом. Видел стаю бродячих собак, грызущих что-то на обочине.

Джип свернул, поехал вдоль реки. Француз посмотрел в окно и увидел воду. Буриганга — одна из главных рек Дакки. Вода была чёрной. Не тёмно-синей, не коричневой. Чёрной. Маслянистой. С радужными разводами нефтепродуктов. С плавающим мусором — пластик, дерево, тряпки, дохлые животные. Запах даже через закрытые окна пробивался — гниль, химия, смерть.

На берегу стояли трущобы. Хижины из жести, фанеры, брезента. Дети купались в этой воде. Женщины стирали бельё. Мужчины мыли велорикши. Как будто не видели, что вода ядовита.

— Они привыкли, — сказал Макгрегор, заметив взгляд Пьера. — Другой воды нет. Колодцы отравлены мышьяком. Водопровод работает два часа в день. Так что либо река, либо ничего.

— Сколько они живут? — спросила Жанна тихо.

— Лет до пятидесяти, если повезёт. — Британец пожал плечами. — Инфекции, болезни, отравления. Но рождаемость высокая, так что популяция растёт.

Джип ехал дальше. Проехали мимо мечети — большой, красивой, с минаретами. Контраст с окружающей грязью был кричащим. Около мечети толпились люди — молились, сидели, разговаривали. Нищие просили милостыню. Калеки, слепые, изуродованные.