"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1195

— Не больше двадцати минут, — ответил Блэйк. — Чем дольше вы будете возиться вокруг склада, тем выше шанс, что кто-то заметит лишнюю тень.

— Двадцать минут на чужой территории, под носом у людей, которые привыкли жить с оружием, — протянул Михаэль. — Щедро.

— Вы справитесь, — сказал Блэйк. — Иначе вас бы не выбрали.

Маркус снова перевёл разговор в практическую плоскость:

— Сигналы, — сказал он. — Только голос и рации — это хорошо, пока всё тихо. Как только начнётся шум, связь может полететь.

— Стандартный набор, — ответил Пьер. — Два коротких — «вижу цель», один длинный — «работаю», два длинных — «свалили, план Б». Плюс визуальные: фонарь под инфрой, трассеры, если всё совсем пойдёт в ад.

Он посмотрел на Маркуса:

— План Б у нас вообще есть?

— Будет, — сказал командир. — План Б всегда один: вырываемся живыми. Если склад не взлетел полностью, если кого-то не достали — это проблема тех, кто строил этот мир, а не наша.

— Отход, — вмешался Карим, чертя линию от склада обратно к заливу, но по другой траектории. — Вы никогда не возвращаетесь тем же путём. Поэтому: туда — по вади, обратно — через вот этот перелесок и сухое поле. Там меньше шансов, что вас будут ждать.

Он ткнул маркером чуть дальше:

— Здесь есть старый колодец, заброшенный. Местные его обходят, считается, что там нечистое место. Для вас это точка сбора, если придётся расходиться и собираться по одному. От колодца до залива — семьсот метров по прямой.

Дэнни аккуратно всё записывал, иногда добавляя свои пометки. Его аккуратный почерк выглядел почти чужеродным среди всех этих линий и стрелок.

— Время выхода с базы, — сказал Маркус, посмотрев на часы. — В девятнадцать ноль-ноль — брифинг с экипажем катера. В двадцать один — погрузка. В районе полуночи — высадка. Вход на позицию, установка заряда, уход — до двух ночи максимум. В четыре утра вы уже должны быть далеко в море.

Он поднял глаза:

— Вопросы по схеме?

— Да, — сказал внезапно Трэвис, до этого только хмыкавший. — Что насчёт пленных?

Маркус посмотрел на него внимательно:

— По протоколу военнопленных у нас нет, — сказал он. — Мы не армия. Мы не занимаем территорию и не держим лагеря. Любой, кто остаётся в живых и представляет угрозу, — цель. Любой, кто не представляет угрозы, не должен оказаться в зоне поражения. Всё просто.

— Это не ответ, — сказал Трэвис, чуть повернув голову. — Я спрашиваю не про формальности. Если, скажем, какой-нибудь из этих клоунов окажется под моим ботинком и при этом ещё живой — мне его добить или тащить к катеру?

Ответил Пьер:

— Ты его не тащишь, — сказал он спокойно. — Если он представляет угрозу — добиваешь. Если не представляет — оставляешь лежать и уходишь. У нас нет ни времени, ни возможности возиться с пленными. Мы не гуманитарная миссия.

— Отлично, — довольно сказал Трэвис. — Наконец-то что-то ясное.

— И без самодеятельности, — добавил Маркус. — Никаких показательных казней, никаких «уроков» для местных. Всё, что мы делаем, должно выглядеть как внезапная, почти безличная катастрофа. Склад загорелся, люди умерли, Бог забрал своё. Ни имени, ни фамилии.

— Это они умеют объяснить сами, — сказал Карим. — Бог, судьба, злой глаз. У вас в этом нет нужды.

— С экипажем катера кто-то говорил? — спросил Михаэль. — Они в курсе, что будут не просто возить нас вдоль конвоя?

— Им уже намекнули, — ответил Блэйк. — Официально это будет «тренировка по высадке на условный берег в рамках расширенного протокола безопасности». Не волнуйтесь, они знают, как читать между строк.

— Им за это доплатят? — спросил Джейк.

— Да, — коротко сказал Блэйк. — Как и вам.

Маркус кивнул, закрывая тему денег как второстепенную:

— Итак. План в общих чертах понятен. Сегодня до вечера — отработка маршрутов по карте, моделирование, распределение снаряги. Пьер, Михаэль, Дэнни — вы трое отдельно пройдётесь по своим секторам, чтобы каждый знал, что именно увидит в оптику, а не просто по воображению. Рено, займёшься зарядом. Хочу, чтобы всё было так, чтобы я спал спокойно.

— Ты всё равно не спишь, — заметил Рено.

— Сделай вид, что стараешься, — отрезал Маркус.

Пьер смотрел на карту и ощущал, как внутри всё складывается в привычную конструкцию: точки входа, точки выхода, высота, дистанция, possibles, contingencies. Это было проще, чем разговоры про вину и «перенос риска». Здесь всё было честнее. Если ошибёшься — тебя просто убьют. Без пресс-релизов.

— Пьер, — окликнул его Маркус. — Твои пожелания по позиции?

Шрам подошёл ближе к карте, прищурился:

— Мне нужен точный профиль холма, — сказал он. — Высота, угол, наличие камней, кустарника. Если там кладбище — хочу знать, какие могилы: простые насыпи или каменные надгробия. Можно использовать их как укрытие.

Он постучал пальцем по задней части склада:

— И хочу дополнительные снимки именно этой стороны. Днём и ночью. Любые. Мне нужно представление о том, где у них источники света, где тени. Если у них там любят разводить костры — это одно. Если они жмутся к прожекторам — другое.

— Снимки есть, — сказал Джейк. — Я закину на твой планшет всё, что у нас есть. Плюс можем погонять модель рельефа в простом симуляторе.

— Глушение связи? — спросил Михаэль. — Они могут вызвать своих «друзей» из ближайшей части?

— В той зоне мобильная связь нестабильна, — ответил Карим. — Местные пользуются в основном радиостанциями и мессенджерами, когда добираются до нормального сигнала. Но, да, у некоторых могут быть спутниковые телефоны. Поэтому время — наш главный союзник. Чем быстрее вы сделаете своё дело и уйдёте, тем меньше шанс, что кто-то успеет позвонить тем, кого вы не хотите видеть.

— Окна времени, — сказал Маркус. — Вышли — вошли — сработали — вышли. Если начинаются непредусмотренные осложнения — полагаемся на подготовку, а не на чудо.

Он посмотрел по рядам:

— Если кто-то чувствует, что не готов к такой работе, лучше сказать сейчас. Я не шучу. На катере мы уже не будем устраивать сеансы психоанализа.

Никто не заговорил. Только Джейк хмыкнул, Трэвис улыбнулся шире, Рено чуть скривился, как будто вспомнил о старом шраме. Дэнни ничего не сказал, но у него в глазах что-то щёлкнуло — не решимость, не страх. Скорее та самая точка, когда человек понимает, что выбора у него уже давно нет, просто ему честно об этом сообщили.

— Хорошо, — сказал Маркус. — Тогда за работу.

Он посмотрел на Пьера:

— Через полчаса встречаемся у компьютерного класса. Погоняем ваши сектора. Потом — снаряжение, список необходимого, боекомплект.

— Принято, — сказал Пьер.

Они начали расходиться. Стулья скрипели, маркеры щёлкали колпачками, ноутбук моргнул и ушёл в тёмный экран. Карта осталась висеть с красными кругами и линиями, похожая на схему болезни. Болезнь была там, на берегу. Лекарством, по задумке тех, кто сидел в офисах, должны были стать они.

Пьер задержался у карты ещё на пару секунд. Его взгляд скользнул от отметки залива к линии вади, потом к холму, к складу. Он мысленно прошёл путь: выход с катера, песок под ногами, тяжёлый рюкзак, жар даже ночью, сухой воздух, молчаливые шаги по камням. Подъём на высоту, шершавый камень под ладонью, металлический вкус во рту от сухости. Лёгкий ветер, запах далёкого дыма и мусора. В прицел — свет, тени, люди, крики, если всё пойдёт не по плану.

За его спиной прозвучал тихий голос Михаэля:

— Нравится тебе всё это или уже нет?

Пьер не обернулся:

— «Нравится» — неправильное слово, — сказал он. — Но это то, что я умею лучше всего.

— В этот раз ставки другие, — заметил немец. — Не просто защита конвоя, а шаг на берег.

— В прошлый раз ставки тоже были не по правилам, — ответил Пьер. — Разница только в том, что тогда мы оказались на линии огня случайно. Теперь нас туда отправляют сознательно.

Он всё-таки обернулся:

— Но суть одна: мы идём туда, где кто-то уже решил за нас, что он имеет право стрелять первым. Мы просто опережаем.