"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1112

Только Дюбуа не собирался дрейфить. Он стоял, держал винтовку, считал цели. Шакал — первый, центр массы. Пулемётчик — второй, до того как развернёт ствол. Остальные — по очереди, слева направо. Секунд пятнадцать на всех. Если успеет.

Лукас заговорил:

— Слушай, Шакал. Шесть тысяч — это дохера. Давай по-другому. Мы проходим, ты пропускаешь. Мы возвращаемся через восемь часов, привозим тебе ящик водки и два ящика тушёнки. Нормально?

Шакал почесал подбородок, сплюнул.

— Водка и тушёнка? Ты меня за бомжа держишь?

— Нет. За умного человека. Который понимает, что мёртвым деньги не нужны.

— Угрожаешь?

— Предлагаю сделку.

Шакал усмехнулся, посмотрел на своих. Те молчали, ждали команды. Он вернул взгляд на Лукаса.

— Хорошо. Сделка. Но не водка и тушёнка. Оружие. Автомат, два магазина, сто патронов. Плюс гранаты, четыре штуки. Принесёте — пропущу обратно. Не принесёте — через мой труп пойдёте. Идёт?

Лукас молчал. Оружие — это серьёзно. Корпорация учёт ведёт, каждый ствол на балансе. Если списать автомат, придётся объяснять. Но если не согласиться, придётся стрелять. А это хуже.

— Идёт, — сказал он наконец. — Автомат, магазины, патроны, гранаты. Через восемь часов.

— Ладушки. Проходите.

Шакал отступил в сторону, махнул рукой. Бандиты разошлись, освободили проход. Группа пошла на мост. Пьер шёл последним, не поворачивался спиной. Чувствовал взгляд Шакала — тяжёлый, оценивающий. Как будто тот запоминал лица, чтобы потом узнать в темноте.

Мост скрипел под ногами. Бетон старый, трещины, арматура торчит. Перила ржавые, кое-где отвалились. Внизу река — мутная, течёт быстро, пахнет гнилью. Дозиметр запищал — двести. Вода фонит.

Прошли мост, вышли на другой берег. Лукас остановился, обернулся. Бандиты стояли у въезда, смотрели. Шакал помахал рукой, улыбнулся — золото блеснуло.

— Весёлый парень, — сказал Марко.

— Мразь, — поправил Диего. — Типичная зоновская мразь.

— Надо было сразу мочить.

— И получить пулю в лоб от пулемётчика? Охуенный план.

— Заткнулись, — бросил Лукас. — Идём дальше. До города три километра. Молчком, быстро, без остановок.

Они пошли. Легионер оглянулся последний раз. Шакал всё ещё стоял, смотрел. Мёртвый взгляд, золотые зубы, оскал падальщика. Запомнил. Обязательно запомнил.

Наёмник развернулся, пошёл за группой. Мост остался позади. Впереди мёртвый город. Бункер. Лаборатория. Неизвестность.

Но мысли всё равно возвращались. Шакал. Через восемь часов обратно. Автомат, гранаты. Или пуля в спину.

Зона любила такие выборы. Всегда плохие. Всегда без вариантов.

Дюбуа шёл, сжимая винтовку. Триста шестьдесят четыре дня. Ещё один прошёл. Триста шестьдесят три осталось.

Считал дальше.

Город появился через час. Сначала дома на горизонте — серые коробки, торчащие из-за холма. Потом улицы, разбитый асфальт, ржавые остовы машин. Всё мёртвое. Окна пустые, двери сорваны, стены в трещинах. Тридцать лет без людей превратили город в декорации к фильму про конец света.

Группа шла осторожно, вдоль стен, прижимаясь к укрытиям. Марко впереди, автомат на изготовке, глаза сканируют каждое окно. Лукас за ним, чуть правее. Диего, Педро, Рафаэль растянулись цепочкой. Дюбуа замыкал, винтовка на плече, палец на спуске.

Дозиметр стрекотал ровно — триста. Высоко, но не критично. Воздух пах пылью, плесенью и чем-то химическим. Ветер гнал по улице обрывки газет, пластиковые пакеты. Тишина давила, звенела в ушах.

Они свернули на проспект — широкий, четыре полосы, посередине трамвайные рельсы, заросшие травой. По бокам пятиэтажки, советские, панельные. Балконы обвалились, стены обшарпаны. На одном доме краска ещё держалась — красная звезда, серп и молот. Привет из восьмидесятых.

Лукас поднял руку — стоп. Группа замерла. Он прислушался, что-то услышал. Секунд пять тишина. Потом звук — далёкий, глухой. Голоса. Несколько человек, говорят громко, перебивают друг друга.

Марко показал рукой — слева, метров сто. Лукас кивнул, повёл группу к укрытию — перевёрнутый автобус, лежащий на боку. Залегли за ним, смотрели.

Из-за угла вышли люди. Шесть человек. Форма камуфляжная, разгрузки, автоматы. Идут строем, но криво, будто пьяные. Один орал что-то, размахивал рукой. Второй смеялся, третий молчал, смотрел в никуда.

— Свободовцы, — прошептал Рафаэль. — Анархисты. Узнаю форму.

— Что они тут делают? — спросил Педро.

— Хрен знает. Может, патруль. Может, мародёры.

Группа приблизилась. Пьер навёл бинокль, присмотрелся. Свободовцы — все молодые, лет двадцать-тридцать. Лица грязные, небритые. Один с повязкой на голове — красно-чёрная, анархистский флаг. Второй с нашивкой «Че Гевара» на рукаве. Идут, орут, смеются.

— Че! Че Гевара! — кричал тот, с повязкой. — Свобода или смерть!

— Анархия, бля! — подхватил второй. — Долой государство!

Остальные хохотали, подпевали. Легионер нахмурился. Что-то не так. Свободовцы — анархисты, но не дебилы. Они в Зоне живут, знают правила. Не орут на весь город, не привлекают внимание. А эти ведут себя, как на демонстрации.

Лукас тоже заметил. Прошептал:

— Странные какие-то.

— Бухие, наверное, — предположил Диего.

— Или обкуренные.

— Или зомби.

Все обернулись на Марко. Тот пожал плечами.

— Что? Видел таких. Психотроника их ломает, они начинают нести хуйню, орать лозунги. Мозги превращаются в кашу, но рефлексы остаются. Стрелять умеют, бегать умеют. Только не понимают, что делают.

Рафаэль присмотрелся, покачал головой.

— Не похожи на зомби. Слишком живые. Зомби ходят медленно, смотрят в одну точку. А эти прыгают, орут.

— Может, свежие? Только что облучились?

— Тогда бы падали. Первые минуты после облучения — конвульсии, рвота. Эти бодрые.

Свободовцы подошли ближе, метров на пятьдесят. Тот, с повязкой, остановился, огляделся. Увидел автобус. Уставился. Молчал секунд десять. Потом заорал:

— Враги! Враги свободы!

Вскинул автомат, дал очередь. Пули заколотили по автобусу, металл звенел. Остальные свободовцы подхватили, открыли огонь.

— Блядь! — Лукас пригнулся. — Они нас видят!

— Откуда? Мы за укрытием!

— Хер знает! Стреляют!

Группа залегла плотнее. Пули свистели над головами, рикошетили от асфальта. Свободовцы орали, разряжали магазины. Один кричал про Че, второй про анархию, третий просто визжал, как резаный.

— Точно зомби, — сказал Марко. — Нормальные так не стреляют.

— Надо убирать, — бросил Лукас. — Диего, Педро — слева, в обход. Рафаэль, Марко — прямо, на подавление. Шрам — прикрываешь всех, бей по целям. Я командую. На три. Раз. Два. Три!

Диего и Педро сорвались влево, побежали к остову машины. Рафаэль и Марко вылезли из-за автобуса, открыли огонь. Короткие очереди, прицельно. Два свободовца упали сразу — один в грудь, второй в голову.

Наёмник поднял винтовку, навёл оптику. Свободовец с повязкой — в центре, орёт, стреляет от бедра. Дюбуа выдохнул, выстрелил. Пуля вошла в горло, вышла через затылок. Свободовец рухнул, дёргаясь.

Второй выстрел — в грудь тому, с нашивкой Че. Упал, не крикнув. Третий — в живот пятому. Тот согнулся, упал на колени, рухнул лицом вниз.

Остался один. Он стоял, смотрел на трупы, автомат болтался на ремне. Молчал. Потом медленно развернулся, побежал. Марко выстрелил, промазал. Рафаэль догнал очередью — три пули в спину. Свободовец упал на асфальт, не шевелился.

Тишина вернулась. Только эхо выстрелов гуляло между домами, постепенно затихая.

Лукас встал, огляделся.

— Все живы?

— Живы, — ответил Марко.

— Хорошо. Проверяем трупы. Осторожно, может, кто-то живой.

Группа вышла из укрытий, подошла к телам. Шесть свободовцев лежали на асфальте, кровь растекалась лужами. Пьер подошёл к ближайшему — тот, с повязкой. Присел, осмотрел. Рана в горле, кровь почти чёрная, густая. Глаза открыты, зрачки расширены. Лицо молодое, лет двадцать пять. Небритое, грязное. На шее следы — красные, как от ожога.