"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1103

Легионер смотрел на неё. Двадцать два года. Молодая, красивая, талантливая. Должна жить десятилетия. Но умрёт через два месяца. И принимает это. Спокойно, осознанно.

— Репликанты, — сказал он вдруг. — Как Рой Бэтти. Четыре года жизни, знает когда умрёт. Ты так же.

Оля кивнула.

— Да. Я как репликант. Поэтому люблю этот фильм. Понимаю его. Рой принял смерть. Не боролся до конца, не цеплялся за жизнь. Просто жил красиво, ярко, полностью. И умер достойно. Я хочу так же.

Пьер закрыл глаза. Боль острая, глубокая. Не физическая, душевная. Впервые за тринадцать лет чувствовал настоящую боль потери. Ещё не потерял, но уже знает что потеряет. Два месяца. Шестьдесят дней. Ничего.

— Что мне делать? — спросил он тихо.

Оля обняла его, прижалась.

— Быть со мной. Эти два месяца. Гулять, читать стихи, любить. Не плакать, не жалеть, не грустить. Просто быть. Жить вместе, пока можем. Когда умру — отпустить. Без вины, без боли. Просто отпустить. Обещаешь?

Легионер не мог говорить. Горло перехватило. Обнял её крепко, прижал. Тело маленькое, хрупкое, смертельно больное. Но тёплое, живое, здесь.

— Не могу обещать, — выдавил он. — Не умею отпускать. Всех мёртвых ношу с собой. Ты будешь ещё одной. Самой больной раной.

— Тогда не отпускай. Носи меня с собой. Но не как рану, а как память. Хорошую, светлую. Девушку с бирюзовыми волосами, что научила тебя жить. Ладно?

Он кивнул молча. Слёзы жгли глаза, не давал им течь. Солдаты не плачут. Легионеры не плачут. Но человек плачет. Пьер-человек плачет. Первый раз за тринадцать лет.

Оля почувствовала влагу на своих волосах, подняла голову. Увидела слёзы на его лице. Вытерла пальцем, поцеловала.

— Не плачь. У нас ещё есть время. Давай не тратить его на слёзы. Пойдём гулять. Погода хорошая. Зима скоро, снег пойдёт. Хочу увидеть снег. Покажешь мне снег?

Пьер кивнул, вытер глаза.

— Покажу. Всё что хочешь покажу.

— Тогда одевайся. Будем наслаждаться жизнью. Шестьдесят дней впереди. Не будем считать назад, будем считать вперёд. Каждый день — победа. Каждый час — подарок. Согласен?

— Согласен.

Они оделись молча. Оля надела джинсы, свитер тёплый, куртку, берцы. Взяла скрипку. Пьер оделся просто — джинсы, рубашка, куртка. Оружие оставил дома. В Киеве не нужно. Пока.

Вышли на улицу. Холодно, но солнечно. Декабрь начинался. Зима близко. Снег скоро пойдёт.

Оля взяла его за руку, пошла вперёд. Быстро, легко, живо. Будто ничего не случилось. Будто не сказала час назад что умирает.

Легионер шёл рядом, смотрел на неё. Бирюзовые волосы светятся на солнце, улыбка на губах, глаза яркие. Живая. Пока живая.

Два месяца. Шестьдесят дней. Тысяча четыреста сорок часов.

Успеть прожить. Не выживать. Жить.

Показать ей всё что можно. Дать всё что может. Любить полностью, пока возможно.

Потом отпустить. Если сможет.

Но сейчас — жить. Вместе. Ярко. До конца.

Волк полюбил воробья. И воробей умирает. Скоро. Неизбежно.

Но шестьдесят дней ещё есть.

Надо сделать их лучшими.

Последними. Лучшими.

Для неё. Для себя. Для памяти.

Они шли по Киеву, держась за руки. Солнце светило холодное. Зима близко. Смерть близко.

Но сегодня жизнь. Пока всё ещё жизнь…

Вечером того же дня Оля сказала загадочно:

— Сегодня сюрприз. Одевайся теплее. Берём плед, термос с чаем, печенье. Идём в особенное место.

— Куда?

— Увидишь.

Легионер не спрашивал больше. Оделся тепло — свитер, куртка, шарф. Оля натянула два свитера, куртку поверх, шапку с помпоном. Выглядела как пушистый шар с бирюзовыми прядями, торчащими из-под шапки. Засунула в рюкзак плед толстый, термос, печенье, фонарик. Взяла ноутбук старый.

— Зачем ноутбук?

— Для кино.

— Кино? На улице?

— Не на улице. На крыше.

Пьер посмотрел на неё удивлённо. Она улыбнулась заговорщицки.

— Мой секретный кинотеатр. Для двоих. Пошли.

Вышли, шли минут двадцать. Дом старый, девятиэтажный, советский. Оля достала ключ, открыла подъезд. Зашли, поднялись на девятый этаж лифтом. Дальше лестница техническая, железная, узкая. Табличка: «Посторонним вход воспрещён».

— У тебя ключ от крыши?

— У соседа попросила год назад. Скопировала. Он не помнит уже. — Оля открыла дверь, пропустила его вперёд. — Добро пожаловать в мой кинозал.

Крыша широкая, плоская. Бетон, трубы вентиляционные, антенны старые. Ветер холодный, но не сильный. Вид на весь Подол — огни внизу, река Днепр блестит, мосты светятся, город живёт.

Оля отвела его к углу, где труба вентиляционная большая создавала укрытие от ветра. Расстелила плед на бетоне, села, похлопала рядом.

— Садись. Здесь теплее, ветер не дует.

Пьер сел. Она укрыла их вторым пледом, достала термос, налила чай в кружки. Горячий, сладкий, с лимоном. Протянула печенье — домашнее, овсяное, с изюмом.

— Сюда прихожу когда грустно, — сказала Оля, глядя на город внизу. — Или когда хочется побыть одной. Высоко, тихо, красиво. Никого нет. Только я и небо.

— Часто грустно бывает?

— Раньше да. После того как родители умерли. Пять лет назад. Авария, машина, оба сразу. Осталась одна. Тогда узнала про это место. Приходила, плакала, смотрела на звёзды. Помогало.

Легионер смотрел на неё. Маленькая, под пледом, с кружкой в руках. Сирота. Одна. Болеет. Умирает. Но улыбается.

— Родители знали бы что ты больна — расстроились бы, — сказал он тихо.

— Знаю. Поэтому хорошо что не знают. Не хочу чтобы кто-то страдал из-за меня. — Она посмотрела на него серьёзно. — Ты тоже не страдай. Обещал помнишь? Не плакать, не грустить. Просто быть.

— Стараюсь.

— Старайся сильнее.

Она поставила кружку, достала ноутбук. Включила, экран засветился. Открыла папку с фильмами.

— Выбирай. Что хочешь посмотреть?

Пьер посмотрел на список. Старые фильмы, классика. «Достать до небес» Вендерса, «Амели» Жене, «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», «Космическая одиссея» Кубрика, «Сталкер» Тарковского.

— «Сталкер».

Оля удивилась.

— Серьёзно? Там три часа, медленный, философский.

— Уверен. Давно хотел пересмотреть.

— Хорошо. Мне тоже нравится.

Запустила фильм. Экран маленький, звук тихий, но не важно. Они сели близко, под одним пледом. Плечом к плечу, тепло между ними.

Фильм начался. Чёрно-белая Зона, серая, мрачная, опасная. Сталкер ведёт Писателя и Профессора к Комнате, где исполняются желания. Медленный, тягучий, философский. Диалоги про веру, надежду, смысл.

Легионер смотрел завороженно. Зона на экране. Другая, не та где он был. Но похожая. Опасная, аномальная, манящая. Место где люди ищут ответы.

— Ты был в Зоне, — сказала Оля вдруг. Не вопрос, утверждение.

Пьер посмотрел на неё.

— Откуда знаешь?

— Чувствую. Ты смотришь на фильм как на документалку. Узнаёшь что-то. Значит был там. В настоящей Зоне. Чернобыльской.

Он молчал секунду. Она права.

— Был.

— Страшно там?

— Очень. Каждый шаг — риск. Радиация, аномалии, твари. Смерть везде.

— Почему ушёл?

Пьер посмотрел на неё долго. Глаза медовые, внимательные.

— Ради тебя. Встретил тебя, почувствовал что-то. Решил попробовать жить, а не выживать.

Оля улыбнулась грустно.

— И через неделю узнаёшь что я умираю. Ирония судьбы.

— Может поэтому и остался. Чтобы быть с тобой эти два месяца.

Она положила голову на его плечо. На экране Сталкер вёл клиентов через Мясорубку — аномалию опасную, невидимую. Шли медленно, осторожно, каждый шаг проверяли.

— Жизнь как Зона, — прошептала Оля. — Везде опасности. Идёшь осторожно. Но всё равно можешь не дойти до конца.

— Но Сталкер знает дорогу. Ведёт других.

— А кто наш Сталкер?

Легионер подумал.

— Никто. Мы сами себе Сталкеры. Ведём себя через жизнь.

— Значит мы с тобой Сталкеры друг для друга. — Оля подняла голову, поцеловала его в щёку. — Я веду тебя к жизни, ты ведёшь меня… куда?