Темный феникс. Возрожденный. Том 7 (СИ) - Бойков Федор - Страница 51

А ведь это только начало битвы.

— Спасибо тебе, Феникс, — выдохнула Елена, едва держась на ногах. — Мы отомстили за нашего сына. За всех, кто был предан.

— Ещё нет, — ответил я, поворачиваясь к крепости. — Уверен, что Вестник приготовил для нас немало сюрпризов.

В этот момент тяжёлые ворота крепости начали медленно открываться. Я шагнул вперёд, готовясь к последней битве, и вдруг почувствовал, как засвербело между лопатками. Чуйка предупреждала об опасности.

Или не только в ней дело?

Я поднял голову. На верхнем ярусе крепости, в проёме, похожем на смотровую площадку, стоял человек. Он не двигался, не делал резких движений. Просто смотрел.

Смотрел на меня.

— Вестник, — мои губы скривились в усмешке. — Вот и ты.

Он склонил голову к плечу, будто рассматривал диковинную зверушку. А потом в его глазах появилось что-то вроде узнавания.

— Рейз?

Глава 24

Я стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на человека, который назвал меня по имени из другого мира. Никто в этом мире не знал его. Только я и тьма. И вот теперь я услышал его снова.

Вестник усмехнулся и исчез в темноте проёма. А всё стоял, чувствуя, как по спине ползёт холодок, какого не было даже на восьмом слое изнанки. Неужели Вестник и есть тот, кто пришёл в этот мир через истончённую грань? Или есть и другие?

— Костя? — голос Бориса донёсся откуда-то издалека. — Что случилось?

— Ничего, — ответил я, не узнавая свой собственный голос. — Всё в порядке.

Но это была ложь. Всё было совсем не в порядке. Вестник знал, кто я. Знал моё имя.

После смерти от рук Призывающих в Томске и последующего перерождения моя внешность изменилась. Черты лица стали похожими на прошлого меня. И вот теперь меня узнал в лицо человек, которого сам я не знал.

Но я знал одно — это не Люциан и не его пособники — те сгорели в пламени возмездия без права на перерождение. Как не мог быть Вестник кем-то из моих близких. Значит, ничего не изменилось — передо мной враг, которого нужно убить.

Я мотнул головой, прогоняя мысли о прошлом. Взор тьмы уже показал, что к нам приближаются объединённые силы империи, так что впереди нас ждёт, возможно, самый сложный бой.

Между лопатками снова кольнуло, и в следующее мгновение из ворот крепости начали выходить стройными рядами монстры и люди. И если до людей мне не было дела, ведь все они — предатели, то монстры меня заинтересовали. Я знал только один вариант полного подчинения монстров, при котором они становятся послушными зверушками и вечными спутниками.

И вариант этот был связан с угнетением воли. А кто у нас способен сломать волю и подчинить любое живое существо? Кто способен выжечь разум и превратить нутро в белый лист, на котором можно начертать любые письмена. Грандмаги света, или, как было в моём мире, верховные маги ковена.

Если раньше я удивлялся, откуда в этом мире взялись некромансеры, где они взяли описание ритуала трансформации, и как получилось, что здесь повторяется сценарий из моего прошлого мира… то теперь все эти вопросы отпали сами собой. Вестник — один из верховных. Один из тех, кто своими руками превратил мой прошлый мир в заражённые скверной земли, на которых рыскали полчища демонов.

— Мы ждём приказа, — услышал я голос Жнеца, который бесшумно скользнул ко мне.

— Когда твой сын изменился? Что произошло? — спросил я, резко обернувшись к нему. — Ранение? Ритуал?

— О чём ты говоришь, Феникс? — прищурился Жнец.

— Это не твой сын, — коротко ответил я. — Он пришёл из моего мира и занял тело твоего сына в момент его смерти.

— Но… — Жнец замер и нахмурился. — Мой сын мёртв? Когда? Разве что в момент принятия силы рода…

— Скорее всего, — кивнул я. — Со мной было так же. Твой сын был слаб и не смог пережить ритуал. Ну или ему кто-то помог, как и мне.

— Слаб… — Жнец вскинул голову и посмотрел мне в глаза. — Мой сын не мог быть таким слабаком.

— И всё же, это факт, — я вздохнул. — Ты чувствуешь поблизости Ядро Реальности?

— Да, оно близко, но с ним что-то не так, будто оно сковано, — тут же ответил он, будто был рад сменить тему. — Скорее всего, оно привязано к центральному узлу, как я и думал. Если оно разрушится, последствия будут катастрофическими для всего мира.

— Тогда тебе лучше отыскать и освободить его поскорее, — сказал я и увидел, как Жнец смотрит в сторону крепости с мрачным выражением.

А ведь я прав — его эмоции вернулись, хотя он усиленно изображает обратное. Значит, и у Бориса есть шанс на нормальную жизнь. Как и у тех детей, что прошли через пытки в лабораториях Бартенева.

Ко мне уже бежали командиры объединённой армии. Зубов, раскрасневшийся от быстрого бега, Одинцов и какой-то незнакомый аристократ. Как только они приблизились, я смог разглядеть лицо и герб на шевронах мундира.

Надо же, сам князь Долгорукий. И чего он тут забыл, интересно?

— Феникс, две тысячи бойцов готовы к бою, — проговорил Одинцов быстро и чётко, по-военному. — Двести магов поддержки тоже готовы. Техника на позициях. Ждём только твоего слова.

Князь Долгорукий смотрел на меня с плохо скрываемым любопытством. Его взгляд то и дело возвращался к моим крыльям, которые я даже не думал убирать.

— Ваше сиятельство, — с лёгкой насмешкой в голосе сказал он. — Мои люди могут смести эту армию в два счёта. Вам необязательно лезть в пекло, чтобы что-то нам доказать.

Я проигнорировал его слова и перевёл взгляд на призраков. Яким стоял чуть впереди остальных, его лицо не выражало ни единой эмоции. За его спиной замерли дети, готовые убивать монстров и людей.

— Зубов, на тебе левый фланг, — сказал я своему командиру, а потом повернулся к Одинцову. — Вихрь, на тебе центр. Что делать, ты и сам прекрасно знаешь. Сначала разберёмся с мелочёвкой, а уже потом посмотрим, что нам приготовил враг, — глянув на Якима и призраков, я продолжил. — Вы возьмёте на себя правый фланг.

— Вы действительно считаете, что у Вестника есть ещё одна армия? — скривился Долгорукий. Я посмотрел на него и вздохнул.

— Скажите, князь, будь у вас армия из грандмагов и монстров шестых и седьмых классов, что бы вы делали? — спросил я с прохладцей в голосе. — Выстроили бы их для демонстрации и ждали, пока враг пойдёт в наступление, или отдали приказ атаковать, как только этот самый враг покажется?

У Долгорукого дёрнулись правый глаз и щека. Он смотрел на меня несколько мгновений, а потом кивнул.

— Выступаете на правом фланге вместе с призраками. Всем на позиции, — приказал я. — Выступать по готовности.

Я поднялся в воздух и завис в тридцати метрах от земли. Вступать в бой я пока не собирался, нужно было убедиться, что никакого подвоха нет. Или успеть среагировать, когда Вестник начнёт реализовывать свой план, в наличии которого я не сомневался.

Через несколько минут объединённая армия схлестнулась с армией высококлассовых монстров и оставшихся предателей грандмагов. Это было похоже на то, как море накатывает на скалы.

С одной стороны — стройные ряды имперских войск, бронетранспортёры и маги, прикрывающие технику щитами. С другой — шевелящаяся масса монстров и предателей, над которой то и дело вспыхивали всполохи заклятий.

Зубов вёл своих людей с левого фланга, оставив центр имперским войскам. Мои гвардейцы работали чётко, прикрывая друг друга. Я видел, как Демьян Сорокин уложил десяток тварей из автомата, даже не сойдя с места. Вот что значат выучка и подготовка.

На правом фланге князь Долгорукий разворачивал землю волнами, подбрасывая врагов в воздух, где их тут же расплющивало каменными плитами. Неплохая связка, но он и его люди не успевали за призраками.

Яким и Людмила сражались в едином ритме. Они будто танцевали среди врагов, оставляя после себя трупы монстров. Дети-призраки держались чуть поодаль, но тоже не отставали.

Богдан и Алиса прикрывали друг друга, и я видел, как в их движениях появляется та самая синхронность, которая отличает настоящих убийц. Именно так двигалась та пара ликвидаторов, с которыми я сражался в своём имении.