Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ) - Руф Оксана - Страница 5

— Пфф.

Дорога до дворца заняла почти весь день. И всё, что я видела — это руины прежней жизни. Отчасти я была согласна с рыцарем. Всё это — следствие жестокого убийства и порицания божьей воли императорской семьёй и самим храмом. Ведь Святая считалась не только вестницей, но и дочерью Бога.

Мама была чистейшим и добрейшим человеком из всех, кого мне довелось повстречать. Но даже такая, как она оказалась запятнана заговором. Поэтому у меня не было иллюзий относительно Её Величества и нашей встречи. После снятия проклятия с императорской семьи меня наверняка попытаются убить.

Здание дворца и прилегающая к нему территория занимали большую часть центра столицы. Ещё на подступах к первым воротам стало ясно, что все блага цивилизации, оставшиеся в этом мире, были собраны там, где власть императрицы не имела равных — в её доме.

После досмотра, карета въехала в первые ворота и мы погрузились в грязь. Драгоценная вода, в которой нуждалось население, здесь выливалась за пределы газонов, превращая немощёные ничем дорожки в смесь глины и песка.

— Почему здесь так грязно? — Я прилипла к стеклу щекой и попыталась разглядеть хоть что-то, кроме странных садов и наполненных водой лужаек. — Неужели нельзя перенаправить воду за пределы дворца, чтобы и простые люди могли пить? Это изощрённое издевательство над всеми, кто живёт за пределами этих врат?

— Невозможно, — просто и без объяснений ответил имперец, смотря строго в спинку моей скамейки.

Вероятно, ему эта ситуация тоже не нравилась и смотреть на дело рук хозяина он так просто не мог. Впрочем, это не отменяло того, с каким рвением рыцарь вступался за честь дурной императрицы.

После вторых врат я перестала чему-либо удивляться.

Если первые врата открывали проход в мир безудержной воды, то вторые — в геенну огненную.

Огонь полыхал даже там, где его не могло быть в принципе — он жёг воздух. Сгустки концентрированного пламени с громким треском пожирали пространство вокруг, оставляя для людей лишь тонкую щель, в которую наша карета с трудом поместилась.

И теперь высота колёс меня радовала. Хотя я и не представляла, каким образом лошади передвигали экипаж находясь гораздо ниже его.

— Это проклятие. — Я приоткрыла окно и растёрла между пальцев пепел. — Это точно проклятие. Но не некромантов. Маги огня и воды нацелились на Её Величество?

— Не совсем.

— Вы можете отвечать нормально?! — Я закрыла щеколду и упала на сиденье. — Императрица может искать меня только по одной причине, но она никоим образом не соотносится с тем, что я сейчас вижу. Как давно это здесь? — Я показала на огненные сполохи.

— Шесть лет, пятьдесят дней и сорок три ночи.

— Шесть лет пятьдесят дней и сорок три ночи, — пробормотала я, пытаясь понять. — П-погодите-ка! — Я резко развернулась в сторону окна и распахнула глаза. — Этого не может быть! Это неделя похорон моей мамы! Но я ведь уже встречалась с Её Величеством после этого и никаких проклятий не было!

— Были, просто не такого масштаба, — пояснил рыцарь, силой усаживая меня на сиденье. — В тот раз их успешно спрятали под пологом невидимости.

— Это не она.

— Что не она?

— Это не мама прокляла вас. Она не обладала такими способностями.

— Никто и не говорил обратного. — Имперец просунул руку за спину и чем-то щёлкнул. Из середины спинки скамьи резко выдвинулась толстая витая цепь и воткнулась во второе сиденье прямо под моей рукой. — Держитесь. Сейчас немного потрясёт.

Первый рывок кареты я ещё как-то держалась. Да и цепь была натянута по-человечески. А вот на втором меня швырнуло в потолок, больно приложив головой о перекрёстную металлическую балку. Зубы громко клацнули и под оставшимися от платья лохмотьями испуганно защёлкали костями фамильяры.

Заботиться о целостности собственных костей, когда вокруг творится чертовщина, очень сложно. Особенно, когда при этом у тебя связаны запястья.

Да, конечно, благодаря Кулде освещённые цепи значительно ослабли, но они по-прежнему жгли, заставляя шипеть от боли.

— Ч-что за…

— Я бы не советовал говорить, — равнодушно бросил рыцарь, смотря на меня снизу вверх. — Язык откусишь.

Я захлопнула рот и изо всех сил вцепилась в крышу кареты, отчаянно не желая падать. Благодаря множеству использованных в украшении салона камней, я смогла ухватиться кончиками пальцев за выступы и с ненавистью плюнула на имперца.

Если бы сейчас кто-нибудь вошёл в карету, то увидел бы только взъерошенную девушку, распятую по потолку и шипящую не хуже дворовой кошки. Говорить-то я боялась.

Но моё мнение относительно таких советчиков его не впечатлило. Он медленно стёр с перчатки плевок и наотмашь ударил магией. Ветровой хлыст разорвал губы и часть щеки. От боли я заорала и выплеснула магию. Серебряный туман наполнил карету доверху, не давая имперцу дышать. Усилием воли я оторвала руки от камней и шлёпнулась на сиденье. Недаром люди боялись некромантов. Вязкая магия смерти, дарованная Владыкой, не только воскрешала, но и запросто могла убить.

Второе в моём случае было предпочтительней, но я поспешила развеять туман, чтобы у императрицы не было и шанса навесить на меня дополнительные условия за жизнь её подчинённого.

— Кх…

Рыцарь выглядел откровенно плохо, но мне было плевать. Красное лицо надменного конвоира хранило отпечаток применённой магии — наискось, через всю его левую щеку и глаз, тянулся шрам, который невозможно будет вылечить. Своего рода тоже проклятие, но не смертельное.

— Я же сказала… — Я приложила ладонь к истерзанной щеке и применила магию лечения. — Со мной вам надо вести себя подобающе.

Глава 4

— Слухи не врали. Ты такая же, как мать, — кривя тонкие губы молвила императрица.

Я вздохнула и осмотрелась.

Зал для аудиенций был, пожалуй, даже красив. Ну, насколько может быть красивым заброшенное и лишённое красок помещение. Единственным светлым и ярким пятном в этом убогом сером мешке был трон. На котором восседала Её Величество Церцея.

После прибытия, меня очень быстро проводили в помещение для прислуги и наскоро окатили цветочной водой, чтобы притупить запах трущоб. Нацепили поношенную форму горничной, дабы скрыть на удивление целое бельё. И отправили сушиться к топильне, в подвал.

Но я не капризничала.

Само то, что мне дали хоть какую-то одежду и омыли водой, а не ядовитым настоем, как было с другими некромантками, уже радовало. Так что предстала я пред светлыми очами вполне довольная жизнью.

До тех пор, пока императрица не открыла рот.

— Ты долго пряталась, Исола. Но всему рано или поздно приходит конец. Даже бессмысленному противостоянию собственной семье.

Я оцепенела.

Это о какой семье она говорит? О той, что самолично извела?

Шу-шу-шу.

Со стороны фрейлин послышался шёпот.

— Это правда она?

— Такая маленькая…

— Разве госпожа Святая не была блондинкой?

— Почему у девочки такие красные волосы?..

— … словно кровь…

Я сжала руки в кулаки и вскинула голову. Бессмысленный цирк, устроенный специально для того, чтобы заставить мою волю пошатнуться. Оказывается, императрица не сдалась в желании заполучить то, на что никогда не имела права накладывать руки.

— Ваше Величество. О какой семье вы изволите говорить? О матушке, которая была отравлена уникальным и не встречающимся на территории империи ядом, или о брате в её утробе, что даже не успел сделать свой первый вздох? Вы о них?

— Полноте, Исола. После безвременной и такой ужасной кончины Святой, императорская семья взяла на себя бремя твоего воспитания. Мы стали твоей семьёй. — Глаза императрицы сверкнули ненавистью и предупреждением, чтобы я не открывала рот. — Жаль, что ты восприняла нашу щедрость и благосклонность превратно. Сбежала… — Она нарочито печально вздохнула и повертела одно из колец на руке. — Спряталась на помойке, там, где даже крысам не место. Как же ты жила, милая, всё это время? Небось и лечением приходилось заниматься, ведь так? — Губы Её Величества растянулись в самодовольной и плотоядной ухмылке.