Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ) - Руф Оксана - Страница 45

— А что он с ними делал?

— С птицами?

— Яйцами.

— А. Так снадобья готовил. В основном яд, конечно. Но иногда зелья получались удачными и их ставили на поток.

— А почему такое прозвище? Разве Падвилу было не обидно?

— Ну… Говорили, что он гордился таким прозвищем. За ним вечно таскались слуги с кучей корзин и коробок, в каждой из которых были яйца. Ладно. Сейчас нам нужно найти тех, кто был ближе всего ко мне, правильно?

— Да.

Быстро пролистав оставшиеся страницы, Габриэль остановился на одной и сказал:

— Бабушка.

Я склонилась над портретом, рассматривая изображённую женщину. А она вообще-то не была красавицей. Дочь Энеля Пятого была на редкость страшной: запавшие маленькие глаза, крючковатый нос с острым кончиком, высокие, обтянутые кожей скулы и искривлённый в полуулыбке безгубый рот.

Я обернулась на Габа. Ещё раз осмотрела его лицо и вернулась к портрету. Чушь какая. Разве могла принцесса целой империи быть такой страхолюдиной? Да ещё и приглянуться богу в таком вот виде? Ни за что не поверю.

— Это моя мать. — Одан завис над книгой, осветив её зелёным светом. — Она тоже была из рода алхимиков и перед знакомством с отцом создала зелье для изменения внешности.

— И что? — Я подняла глаза на духа. — Твой отец ни разу не познакомился с настоящей женой?

— Неа. Он был помешан на зелье бессмертия, поэтому всю жизнь пропадал в чужих землях, где охотился за новым иингредиентами. Мама взяла на себя заботу о землях.

— А почему здесь её настоящая внешность?

— Потому что отец пропал на несколько десятков лет.

— И она решила, что больше нет смысла в том, чтобы прикрываться алхимией, — понятливо кивнула я.

— Ага. — Одан снова улетел.

— Это так странно, — шепнула я Габу. — Почему у такой некрасивой матери родился нормальный сын?

— Ты обо мне, Маленькая леди?! — крикнул откуда-то сверху дух.

— Не-не, — поспешила отбрехаться я.

— Не знаю. — Габ снова перевернул страницу и я поперхнулась.

На нас с картинки смотрел точно такой же человек, только мужского пола. Те же маленькие запавшие глазки, обвисший нос и скулы-скалы.

— Вау. Так это Одан?!

— Вы обо мне?! — крикнул череп.

— Нет!!! Господи. — Я помассировала лоб и вздохнула. — Если Одан страшен как гуль, то что говорить о твоём отце?

— Я помню его как исключительно красивого мужчину, — задумавшись сказал Габ. — Да если бы он всю жизнь светил таким лицом, то ни одна женщина не стала бы по доброй воле с ним… кхм. В общем, не стала бы.

— Ну да. — Я снова посмотрела на портрет Одана. — Но давай-ка лучше убедимся. Переворачивай.

Ага. То самое. Оно.

То бишь лицо.

— Марчело дю Эсфиль. Единственный сын Одана дю Эсфиль и Лиеши Ахария дю Эсфиль.

— Не может быть. — Я всмотрелась в уже опостылевшие черты маркиза. — Габ это просто невозможно. Ты видишь, что весь род Эсфиль после той самой маркизы рождался с отличительными чертами?

— Вижу.

— Тогда как же ты таким получился? Даже если Марчело действительно использовал зелье для украшения лица, то ты должен был родиться хотя бы с носом! Или с глазами! Но ты другой. Так не бывает, — вынесла вердикт я.

— Наверное я взял все черты от мамы. Смотри, он показал на маленький, едва различимый портрет Лиеши, что притулился в углу страницы. — Бабушка тоже была красавицей.

— Но всё равно! Ты же видел Одана, — прошипела я под нос. — Гены принцессы были бесчеловечно раздавлены.

— Думаешь, на мне тоже использовали зелье? — с недоверием спросил Габриэль. — Но за эти сто лет оно наверняка бы уже перестало работать.

— Вот именно, — поддакнула я, следя за тем, чтобы Одан нас не слышал. Убедившись, что он улетел достаточно далеко, я обернулась и прошептала Габу на ухо: — Я думаю, что ты не сын Марчело. — Маркиз сдавил пальцами книгу, но вслух возражать не стал. — Понимаешь, вы с Утисом ведь одного возраста, да?

— Да. Родились с разницей в несколько дней, но что это доказывает?

— Белун рассказывал, что Марчело был тем ещё ходоком. Если судить по рассказу, я думаю, маркиз страдал от тщеславия, и он бы ни за что не позволил родиться ребёнку с его настоящей внешностью. Ведь тогда, все бы узнали о том, кто он на самом деле. Отсюда и все эти эксперименты с зельями бесплодия.

— Но ведь родился я.

— Верно. — Я кивнула. — И отец любил тебя так сильно, что пошёл против патриарха семьи и стал сам тебя воспитывать. Даже приставил наставника. Может, Марчело всё-таки любил твою мать?

Габриэль задумался, а потом кивнул.

— Да. Думаю, это вполне может быть. Но он не мог сделать её официальной любовницей, а уж жениться тем более.

— А ты помнишь, как к тебе относилась мама? — Я прикусила язык, заметив, что Одан слишком близко. Но едва я на него взглянула, он вспыхнул глазницами и улетел.

— Она умерла, когда мне было около пяти. Её работа… — Габриэль осёкся и нахмурился. — В общем, она не могла уделять мне много времени. Поэтому со мной были её… сёстры.

— А как рос Утис, ты знаешь?

— Ммм. — Он задумался. — Я слышал, что его не сильно жаловали в главном замке и поселили вместе с прислугой. А когда стал старше, так вообще отправили в конюшню. Отец жалел его, но не мог пойти наперекор старшим ещё раз. Поэтому воспитанием Тиса занимался Доуль, а когда наставник получил право выкупа дома и участка земли, забрал с собой.

— А ты?

— Я? Остался в замке, конечно. Хоть и бастард, но я был сыном Марчело, а потому, когда отец пропал, дед решил сделать наследником меня. Но потом всё завертелось и пришло к тому, что имеем сейчас.

Я вздохнула, жалостливо похлопав Габриэля по руке.

— Соля?

— Ты только выслушай, ладно?

— Ты о чём это? — Он поёрзал и посадил меня удобнее. — Что ты хочешь рассказать?

— Я думаю… Нет, не так. Я уверена, что тот человек, которого ты охранял все эти сто лет, не кто иной, как настоящий сын Марчело.

Габ замер, а потом громко расхохотался, взбудоражив летающую черепушку. Одан спланировал к нам, но улетел как только столкнулся с мрачным взглядом внука.

— Хочешь сказать, что в хранилище спит не Тис? Ну ты даёшь, Соля. Кх. Это надо же… Ха-ха-ха! Прости. — Он вытер глаза и погладил меня по голове. — Ты ошибаешься. Мы же росли вместе. Так что я уверен…

— Всё правильно, вы росли вместе. Но Третья звезда из пророчества это ты, Габ. — Я побоялась оборачиваться, чувствуя как напряглось его тело.

— Откуда такая уверенность? — глухо спросил он.

— У меня уже были некоторые сомнения, — призналась я тихо. — А когда увидела портреты, то убедилась.

— Это всего лишь мазня. — Он отшвырнул альбом и поднялся, ставя меня на пол.

— Я же просила выслушать.

— Так я слушаю. — Он подошёл к мозаике с кораблём и заложил руки за спину. — Можешь продолжать.

Ага. Так я и поверила этому ложному спокойствию. Я села на прежнее место и вздохнула, сцепив пальцы домиком.

— На самом деле, всё очень просто. Я выросла в доме утех. Ну, не совсем выросла, — поспешила оправдаться я. — Я пряталась там шесть лет. Так вот, о чём это я… Местные женщины, если и рожают, то от детей избавляются очень быстро, потому что иначе им будет уготована судьба рабов. Работорговцы очень любят детей, знаешь ли. Но иногда я слышала рассказы о том, что до того, как появились трущобы, такие женщины старались пристроить детей. Ведь они тоже были матерями и желали своим отпрыскам лучшей жизни, чем была у них. С тобой получилась та же ситуация, я думаю.

— То есть, маркиза Лиеша, — Габ перекатился с пятки на носок, но головы не повернул, — желая мне лучшей жизни, отправила в квартал красных фонарей? Ты же понимаешь, что это даже звучит абсурдно?

— А если принять во внимание пророчество? Габ, ты ведь говорил, что сын бога должен был вырасти в любви. Скорее всего Лиеша знала, что Марчело любит ту женщину, а потому и к ребёнку будет особенно внимателен. И пусть ты рос не в замке, и не как Третья звезда, но у тебя было лучшее детство, чем у настоящего сына маркиза, которого отдали в дом Эсфиль как Утиса. Принцесса Лиеша была искусным магом и наверняка за годы брака получила доступ не только к сокровищницам, но и лабораториям. Поэтому повторить рецепт зелья внешности ей не составило труда. Использовав его на маленьком сыне пр… любовницы Марчело, она заставила всех думать, что он действительно сын бога и ребёнок из пророчества. Лиеша была матерью и госпожой этой земли. Она как никто другой знала о трудностях, с которыми тебе предстояло столкнуться, живи ты как настоящий сын бога. Поэтому и пошла на подмену детей. Ты вырос в заботе отца и матери, и стал чуть более счастливым, чем Тис.