Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ) - Руф Оксана - Страница 23

— Эй, — позвала я его, прежде чем мы дошли до выхода. — Ты же тратишь жизненную энергию на что-то ещё, да?

— Не понимаю о чём ты. — Он взялся за ручку и вдруг резко обернулся. — Соль, ты хорошая девочка, поэтому я сделаю вид, что не слышал этого. Но на будущее, держи свои выводы относительно меня при себе. Дольше проживёшь.

— Плохая причина. — Я встала прямо за ним и поднявшись на цыпочки, выдохнула в открытую шею: — Но могу согласиться с ней, если вместе со мной этот срок будешь коротать ты.

— Исола! — рявкнул он оборачиваясь, но я уже поднырнула под его руку и выскользнула в распахнутую дверь.

Маркиз догнал меня у лестницы и дёрнув на себя, припечатал к стене, нависнув сверху, как медведь. Ну или магзверь.

— Беру свои слова назад, — хищно прошептал он мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием, отчего у меня мурашки побежали по коже. И даже там, где их отродясь не водилось. — Ты плохая, очень плохая девочка. Бегаешь тут, вынюхиваешь что-то, заставляешь меня переживать…

— Н-не бегаю, — срываясь на шёпот ответила я, ощупывая пальцами стену за спиной, чтобы схватиться за что-нибудь, ведь от его близости у меня неожиданно подкосились ноги. Никак использует какое-то заклинание, паршивец!.. — Эт-то ты… ты что-то скрываешь… вот я и…

Габриэль замер, а потом потянул носом воздух за моим ухом и легко коснулся губами разгорячённой и нежной кожи. Я ахнула и зажмурилась, на чём свет кляня разбушевавшееся сердце. Его громкий стук наверняка слышали все в этом чёртовом замке.

— Скрываю, — согласился он, не отрывая губ от моей шеи. — Но и рассказать всё начистоту смогу лишь той, кто разделит со мной свою жизнь. Так что прости, Исола. — Он нехотя оторвался от моего тела и отошёл, смотря потемневшими глазами в глубине которых полыхало пламя. — Тебе придётся смириться.

Глава 18

Хранилище оказалось подвалом. Под замком, в той части, где этажей насчитывалось больше трёх, была огромная, утопленная во льду камера. Лёд в ней долбили долго, насколько я поняла по размерам освобождённого пятачка, и с большим трудом.

— Здесь нет никаких приспособлений для пахоты или работы в шахтах? — спросила я, протискиваясь вглубь пещеры следом за Габом. — Невозможно же руками всё это продолбить.

— Этот лёд не берут обычные инструменты. — Габриэль подал мне руку и помог взобраться на большой и прозрачный валун в сердце которого переливалась всеми цветами радуги огромная раковина моллюска. — А зачарование не сильнейшая моя сторона. К тому же, всё железо мы уже… успели извести.

Я потёрла ладони, чтобы немного согреться, и окинула внимательным взглядом хранилище. На первый взгляд — ничего необычного. Таких пещер можно найти хоть с десяток в горах. Но то в горах, а здесь возвышенность, к тому же рядом с морем.

— Слушай, а правда, что и вода во фьордах промёрзла до дна? У нас говорят… говорили, что за сто лет действия проклятия лёд распространился далеко в море.

Габриэль ответил не сразу. Помолчал, осматривая нажитое непосильным трудом хозяйство, и вздохнул.

— Не в море. Лёд идёт в землю.

— Что?

— В землю, Исола. — На этот раз он повернулся и повторил глядя мне в глаза: — Земля стынет. Если ничего не предпринять, то через год от этого места ничего не останется. Впрочем, я сомневаюсь, что даже сам континент будет пригоден к жизни.

— П-погоди, я не совсем тебя понимаю… — Мне хотелось рассмеяться, но смех не шёл. Губы кривились в попытке изобразить подобие улыбки, но получалась какая-то дикая гримаса: смесь из страха, недоверия и надежды, что всё окажется просто неудачной шуткой. — Хочешь сказать, что вот эта дрянь, — я щёлкнула по льдине под рукой, — уходит вниз, промораживая саму планету?

— Не знал, что тебе известны такие понятия, — хмыкнул Габ и отвернулся. — Всё верно, Соля. Моряки знают, что там, где кроются льды, ходить на кораблях опасно, потому что лёд над водой — это всего лишь малая часть его тела. Остальная уходит вниз, глубоко в воду, сходясь остриём и вспарывая глубину. Вот так. — Он сложил две ладони вместе и развёл их в стороны, оставив в соприкосновении только пальцы. — Конусом. Тоже самое сейчас происходит и с землёй. И я понятия не имею, как это исправить. Поэтому и маркизой тебе ходить только год. — Он невесело усмехнулся и внезапным порывом потрепал меня сухой и тёплой ладонью по макушке.

Я моргнула, пытаясь переварить информацию и разложить её по полочкам.

Итак:

Первое — год – это всё, что есть у меня и у этих людей, чтобы вернуть всё, как было.

Второе — на этих землях и вовне их ходят русалки. Злые и кошмарные хиёлты, чьи королевы используют человеческих мужчин ради своего выводка.

Я мысленно сделала зарубку и кивнула.

Надо бы узнать, что они делают с ними после оплодотворения. Может это и не спасёт маркизат от проклятья, но наверняка чем-то поможет.

Третье — маркиз и всё его окружение здесь давно, и они устали. От чего или кого пока неизвестно, но я обязательно это выясню.

Четвёртое — русалки ходят по замку, как по морскому дну. Им плевать на отсутствие воздуха и на нормальные ноги. Те странные культяпки, на которых хиёлта шаркал, не в счёт.

Но. Они всё ещё формируют внутри себя жемчуг. Это о чём-то говорит? Или нет?

Пятое — большая часть семьи постоянно находится вне замка. За весь день я не видела никого, кроме тех троих и ещё парочки девушек, но они так стремительно пролетели мимо во время изучения мною замка, что я не осмелилась их тормозить и спрашивать дорогу.

Шестое — у маркиза есть тайна. Тайна страшная, судя по всему, и делиться он абы с кем ею не станет. Но мою он уже узнал. Догадался сам или кто из богов подсобил, я не знаю. Правда в том, что его реакция распаляла моё любопытство. Особенно слова про разделение жизни. Так не говорят по спутницу.

Седьмое — никто не хотел меня отравить, но фраза о том, что Доуль нашёл лишь тонкий срез мяса, меня всё ещё беспокоила…

И…

— Начни отсюда. — Голос Габриэля вывел меня из раздумий. Я повернулась в его сторону и наткнулась на внимательный, даже оценивающий взгляд. Ничего не сказав про заминку, он продолжил: — В тех трёх бочках хранится свежатина. Зверьё и несколько туш, купленных у торговцев в прошлом месяце.

— То есть, мясо вы всё-таки нормальное едите?

— А какое мы могли бы есть по-твоему?

— Ну… русалок?

Габриэль поперхнулся и закашлялся. По выступившим на висках венам, я поняла, что он давится смехом.

— Ими только отравиться можно. Русалочье мясо не пригодно в пищу.

— Но ведь ты его мариновал.

— Ага. — Габ усмехнулся и спрыгнул на пол. — Для наживки. Пошли уже. И Соль, если у тебя есть вопросы — лучше спрашивай, а то придумаешь себе невесть что.

Он подмигнул и направился к необъятным бочкам, высотой в три человеческих роста. И я бы даже не удивилась их размерам, если бы не чистота и прозрачность их стен, за которыми виднелись целые и почти не потревоженные оружием туши.

Естественные морозильники.

— Обрабатывал Белун. Любит он… руками работать, — пояснил мой будущий муж, взбираясь по лестнице на крышку ледяного сосуда. — Заняться здесь особо нечем, так что оттачивает мастерство как может.

— Он из клана кузнецов или шахтёров? — спросила я, пыхча и делая небольшие остановки по пути наверх.

— Из земледельцев.

Я замерла и тут же полезла снова. Гномы-земледельцы это что-то новенькое. Возможно ли, что Белун пришёл из-за моря, оттуда, куда наши моряки даже смотреть боялись? В нашей империи старших рас почти не осталось, все мигрировали за пределы Ахарбы из-за неуёмной жажды и алчности Церцеи, а те их представители, что недальновидно остались — стали заложниками политики или рабовладельцев. Поэтому я и не удивилась, увидев в маркизате гнома. Почти все, кто мог спастись, хоть и большой ценой, но шли в сторону льдов.

Габ добрался до крышки гораздо ловчее и быстрее меня. Оно и понятно, годами жить в подобном месте, ещё и не тому научишься. Я прикрыла глаза и сцепила зубы. Божественная сила хоть и согревала тело, но от обморожения пальцев не защищала. Двигать руками становилось всё сложнее. До небольшого выступа над стенкой я добралась со скрипом, на одном только упрямстве преодолевая ступень за ступенью.