Рыжая для дракона и её маленький Цветик (СИ) - Репникова Татьяна "Алая Лисица" - Страница 48

Бью его кулаком и начинаю тараторить.

– То есть как так? Что значит хорошо? Не смей этого делать! Иначе покусаю тебя и шандарахну молнией по твоей голове, чтобы извилины зашевелились! Я не хочу, чтобы ты меня возвращал! Понятно? Не смей меня возвращать! Ты должен был сказать: «Увы, этого сделать я не могу!» Ясно?! Ну-ка повтори, что нужно сказать.

– Увы, этого я сделать не могу. – непонимающе смотрит на меня и пытается сообразить, что происходит.

– Плохо, конечно, что не можешь. Тогда я тебя накажу!

– И как же вы меня накажите? – смотрит с прищуром и начинает гладить моё запястье

– Руки прочь. Я вообще-то тебя наказывать собралась, а не соблазнять. Вот тебе наказание, пожизненное. Выходи за меня? А? И не отпускай от себя... – Говорю ему, а у самой текут слезы.

Он вытирает их большим пальцем, и я целую его. Медленно, пробуя на вкус, растягивая удовольствие. Он перехватывает инициативу и, не сдерживая себя, углубляется, показывая, насколько сильно любит. Пересаживает на колени и продолжает.

Вдыхаю его аромат и таю, растираясь маленькой лужицей у него на руках.

Его руки блуждают по моему телу, оставляя горячие следы. Держусь за его плечи и ёрзаю, ища продолжения. Хочется утонуть в его ласках, почувствовать, насколько он горячий...

Не сдерживаюсь и снимаю с него пиджак, отбрасывая в сторону, и перехожу на рубашку.

Руки трясутся, и я пытаюсь расстегнуть пуговицы, но эти чёртовы кругляшки не поддаются. Не выдерживаю и рву её. Звон отлетающих на пол пуговиц раздается где-то рядом, но я не обращаю внимания на это.

Прохожусь руками по совершенно гладкой и мягкой коже. Она настолько горячая, что хочется остудить её.

Снимаю то, что осталось от верхней одежды у Арберга, и выкидываю

Кладу ладонь на грудную клетку и давлю, пока он не падает на одеяло. В его глазах плещется возбуждение и нетерпение

Прихватываю край сорочки и освобождаюсь от неё за секунды.

Его руки проходятся по ногам, поднимаясь выше, слегка нажимая на талии, и подбираются к груди. Взяв в ладони и чуть сжав, вызвав волну наслаждения, и я издаю стон.

Подомной его напряжение, о которое я трусь и прижимаюсь сильнее.

Не выдержав этого испытания, Арберг валит меня на кровать и встаёт. Снимает штаны и устраивается между моих ног. Его агрегат на полной готовности. Проводит между моих нижних губ, задевая чувствительный бугорок и заставляя выгнуться на встречу.

Одно движение, и он уже внутри. Заполняет полностью, без остатка. Слишком тесно, слишком хорошо.

Медленно выходит и резкий толчок вперёд.

Дыхание прерывистое, пульс учащённый, хочется ещё больше, сильнее. Стону и хнычу, двигаясь на встречу.

Он ускоряется и целует меня, ловя каждый мой стон. Отстраняется и задирает мои ноги, кладя себе на плечи.

Перед глазами всё плывёт, и невозможно сосредоточиться на чем-то одном.

В какой-то миг одна моя нога оказывается на его ноге, и он находит чувствительную горошину, надавливает слегка и массирует. Пламя скапливается внизу живота, и уже через секунду я теряюсь в фейверке, что уносит меня к облакам и возвращает на место, в тот момент, когда Арберг догоняет в несколько движений и взрывается, изливаясь в меня...

Глава 42. Цветик.

«Ну, здравствуй, моя красота. И как же тебя зовут?»

Большие глаза смотрели на маленькую девочку, но она их словно не замечала.

«Мама? Мамочка? Где ты? Мама, я больше не играю! Выходи! Мама, мне страшно! Где ты?»

Она крутилась и шла то в одну сторону, то в другую, но кромешная тьма вокруг не давала разглядеть, что же впереди.

Она звала и плакала, но мамы не было рядом. Ребёнок споткнулся и упал, растирая слёзы по щекам и вытирая нос рукой.

«Тише, девочка, не плачь. Это сон. Скоро ты проснешься и увидишь маму свою».

Тихий и спокойный голос пронёсся над её головой, и она замерла. Больше не плакала, не всхлипывала, сидела и молчала, пряча лицо в ладонях.

Спустя долгие пять минут девочка отодвинула один пальчик, затем второй и стала осматриваться. Медленно поворачивая головой то в одну сторону, то в другую.

Наконец-то её взор был обращён на те самые глаза, и она вздохнула. Громко и глубоко. Зажмурилась и выдохнула.

«Мамочка... Мне страшно... Забери меня, пожалуйста... Я буду всю жизнь тебя слушаться, правда-правда... Только забери меня скорей...»

Духание учащалось, и послышался всхлип...

«А хочешь, я покажу тебе магию свою? Пока ты ждёшь маму?»

Наступила тишина...

«Хочу...» – вырвалось у девочки.

«Подойди ближе».

«Нет. Ты меня съешь, чудище лохматое».

«Почему же лохматое? И ничего я не чудище, а вполне себе красивый дракон». – прозвучало обиженно. – «Ну, не хочешь, как хочешь».

«Потому что мамочка всегда говорит: «Если не будешь расчёсывать волосы, то будешь как чудище лохматое»». – ответил ребёнок.

«Я, между прочим, расчёсанный. Да у меня пластинка к пластинке. Ну так что, готова к магии? Или мне уйти?» – прозвучало немного насмешливо.

«Да. Только не ешь меня».

Убрав руки и растерев по лицу слёзы, она встала и пошла маленькими шагами в сторону двух жёлтых глаз с узкими зрачками.

Шаг. Ещё один, но уже побольше и уверенный. Она дрожала и тяжело дышала, пытаясь перебороть свой страх.

Неожиданно в живот упёрлось что-то мягкое, и подул мятный ветерок.

Подняв руку и ощупав, тихо произнесла:

«Оно тёплое, как мама. И приятно пахнет, как конфетка».

«Хочешь посмотреть, что это?» – раздалось совсем рядом, и малышка замотала головой.

Сначала показался полукруг, синий и блестящий. Постепенно он менялся, и вот уже ноздри и рот прорисовывались. Девочка наблюдала и не шевелилась.

Свет распространялся дальше и дальше, словно невидимая рука художника вырисовывала контуры морды и наросты в виде рогов на лбу.

Спустя долгую минуту перед взором оказался синий дракон, что лежал на брюхе и сложил голову на лапы.

Девочка смотрела с восторгом и улыбалась, активно наглаживая нос. Её любопытству не было предела. Она несмело прошлась вдоль морды и решила, что самое время ощупать здоровенную дырку и заглянуть внутрь, вызвав щекотку, и, дракон не выдержав, чихнул, сдувая девочку на несколько метров от него. Испугался и встал на лапы, чтобы подобраться к ней, но в этой тишине раздался звонкий смех.

Она лежала и смеялась, да так громко и заливисто, что «чудище» не выдержало, и спустя пару минут смех звучал с двух сторон.

«Зачем же ты в нос мне полезло, человеческое дитя? Не делай так больше».

«Там конфеткой пахнет. А я есть хочу. И ты мне обещал магию показать. Где магия?» – скуксилась малышка и поставила руки по бокам.