Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2 - Вяземский Юрий - Страница 16

Одновременно с этим с востока на ободритское племя варнов напали велеты-лютичи. Схватки между славянами были, как всегда, ожесточенными, в то время как наступающим с запада и хозяйничающим на их территории саксонским войскам ободриты не оказывали сопротивления.

(6) Осенью во Франкфурте император созвал съезд, на который, среди прочих, прибыли послы велетов и ободритов с взаимными обвинениями. Людовик велел им прекратить распри – именно велел, как будто то были его вассалы.

Вместо погибшего в сражении велетского князя Люба правителем лютичей император назвал его старшего сына Милогостя. Тут, впрочем, он следовал желанию лютичей.

Затем, обратившись к ободритским послам, император обвинил их великого князя в государственной измене – именно так было сформулировано – и приказал ему явиться с ответом на обвинение.

Цедраг не замедлил выполнить приказ и, представ перед Людовиком в самом конце года, видимо, если не опроверг обвинение, то, по крайней мере, уменьшил к себе недоверие. Во всяком случае, он не был арестован и благополучно вернулся в отечество, оставаясь великим князем.

(7) Заметим, что миссия архиепископа Эббона в Данию, в которую Вала не пустил Ингвара, закончилась почти безрезультатно – крестили нескольких человек и церкви не построили.

4 (1) К северо-востоку от Падерборна на Везере располагается Корвейский монастырь. Его называют Новым Корвейским, чтобы отличать от Старого Корвея, Корбийского аббатства в Пикардии. Этот новый Корвей был основан по велению императора Людовика на второй год его правления. Основали его Адельхард и Вала, которые тогда еще не были монахами. Но скоро его аббатом стал Адельхард.

Новый Корвей лежит на Хелльвеге – одной из самых людных дорог в Саксонии. Немудрено, что уже через несколько лет он стал знаменитым монастырем.

(2) В восемьсот двадцать пятом году Адельхард умер.

Император на его место решил поставить Валу, своего ближайшего советника. Как говорили знающие люди, это произошло потому, что в том же году еще более ближайшим для императора стал Бернар Септиманский, воспитатель малолетнего сына Людовика, Карла. Похоже, этот новоявленный Бернар и предложил направить Валу в Новый Корвей.

(3) Впрочем, как это еще со времен Карла Великого повелось среди аббатов больших монастырей, они часто и подолгу бывали при особе императора, в пфальцах или в странствиях по королевству, исполняя обязанности не только жрецов, но также советников, послов, а иногда и военных командиров.

(4) Вала стал корвейским наместником в середине лета, а в середине осени Ингвар был переведен из Бремена в Новый Корвей, так сказать, под крыло своего благодетеля.

(5) Здесь он прожил четыре года, продолжая путешествовать по северной части империи, и, как и прежде, работая наблюдателем и своего рода легатом Валы Корвейского – его теперь так стали называть.

По-прежнему его наблюдения сосредоточивались в первую очередь на данах и ободритах.

(6) Для тех наших уважаемых читателей, которые не слишком знакомы с историей Дании, на всякий случай напомним:

В восемьсот девятнадцатом году, как сообщалось, к власти в Южной Дании пришли три конунга: сын Хальвдана Харальд, по прозвищу Клак-Ворон, и два сына Годефрида, Свейн и Ульвир. Прежние властители, также сыновья Годефрида Грозного, Хорик и Олав, были изгнаны на север.

В восемьсот двадцатом году Харальд Клак – он был главным среди соправителей – заключил мирный договор с императором Людовиком и правил всей Южной Данией, от Хедебю и Датского вала на юге до Рибе и далее на севере. Удельный свой остров Зеландию Харальд поручил своему младшему брату Хеммингу Второму.

Однако через два года изгнанные сыновья Годефрида с северной части Ютландии и с острова Фюн стали нападать на владения Харальда и отвоевывать у него местность за местностью. Им в этом, как и раньше, помогали шведские племена свеев и гаутов, а также их двоюродные родственники – северные ютландцы.

Дело дошло до того, что еще через год, на осенний сейм во Франкфурте прибыли послы не только от Харальда, но и от Хорика, и император принял и тех и других, беседуя с ними отдельно друг от друга.

А дальше Хорик еще больше развил успех, мало-помалу переманив на свою сторону своих братьев Свейна и Ульма, владевших восточной частью Южной Дании – похоже, им стало не хватать той власти и тех земель, которые им выделил Харальд Клак. Мало того, с родным братом Харальда Хеммингом Младшим Хорик заключил соглашение о ненападении.

В результате к середине восемьсот двадцать пятого года собственно владения Харальда отодвинулись сильно на запад Южной Ютландии, к границе с Фрисландией, давно принадлежавшей Империи франков. В том году хориковы послы уже дважды беседовали с Людовиком, в августе – в Ахене и в октябре – на сейме в Падерборне. Причем император принял их в первую очередь, а харальдовым послам было велено ждать.

На следующий год на собрании в Ингельхайме послы Хорика заключили с франками мирный договор.

(7) Хорик, как все признавали, был достойным сыном своего воинственного отца, Годефрида Грозного – такой же предприимчивый, отважный, воинственный и хитрый; среди многих тогдашних датских конунгов он был самым влиятельным и победительным. Императору франков, при всем его расположении к верному Харальду Клаку, приходилось с этим считаться.

(8) Людовику также приходилось учитывать то обстоятельство, что с этих годов начиная, на побережье империи стали нападать норманнские пираты. И если в восемьсот двадцатом году, когда они впервые наехали на Фризию, береговой страже удалось отбить их нападение, прогнать остатки их флота от устья Секваны, то через год, напав на Аквитанию, они совершенно опустошили селение Буин и вернулись назад с огромной добычей.

Через год набегам подверглись все северные области империи, не только сельские регионы, но и крупные города. Через два года был разграблен остров Нуармутье в устье Луары. Еще через год была разорена не только Фрисландия, но и Бретань.

Главным очагом этой норманнской заразы был север Ютландии, где правили родственники и друзья Хорика. Надо ли говорить, что с этим конунгом лучше было установить и поддерживать мирные отношения.

(9) Ингвар обо всех этих событиях докладывал аббату Вале Корвейскому – лично, когда встречались в монастыре, или через гонцов. Вала приставил к Ингвару специального порученца. Он был сыном доверенного человека Валы и звали его Адульф. Он был на семь лет моложе Ингвара. До того как вслед за отцом поступить на службу к Вале, Адульф успешно закончил дворцовую школу.

С этим Адульфом мы еще не раз столкнемся в нашем повествовании, а те из наших воистину драгоценных читателей, которые ознакомились с сагами об Эйнаре, о Хельги и с сагой о верингах, уже должны быть хорошо знакомы с этим франком.

5 (1) Харальд Клак, можно сказать, из кожи лез вон чтобы в тяжелом своем положении добиться помощи со стороны франков. Он дошел до того, что пожелал принять христианство и вместе с собой крестить свою семью и ближнюю свиту. Omnes parati, на все готов, как говорят латиняне. Людовик, краеугольным камнем внешней политики которого было крестить всех некрещеных ближних и дальних соседей, понятное дело, поспешил это желание удовлетворить.

(2) Крещение состоялось в середине лета в Майнце. Харальд с женой прибыли туда на множестве кораблей в сопровождении не менее четырехсот человек. Все они крестились в соборе святого Альбана, причем, как сообщают анналы, Харальда Клака поднял от святого источника крещения сам император, а жену его подняла от источника госпожа августа Юдифь, любимая Людовикова жена. Тогда же у святого Альбана крестился сын Клака Годрёд и его племянник по имени Рорик.

(3) Не преминем напомнить, что отцом этого Рорика был известный нам Рёгинфрид, закадычный друг Ингмара, отца нашего героя, а матерью – Славена, сестра Агнии и родная тетка Ингвара. Так что по материнской линии Рорик приходился Ингвару двоюродным братом.