В болезни и здравии, Дракон (СИ) - Сорго Хель - Страница 31

— Ты не знаешь, к слову, почему? — кружка уже почти не грела пальцы. Всё-таки для человека здесь было слишком холодно, надо бы как-то Марципана переводить жить в замок… — Ранэль, — я замялась, подбирая слова, — неоднозначным выглядит в своём поведении.

Марципан отвёл взгляд, задумавшись.

— Возможно, в нём идёт внутренняя борьба, — неуверенно проронил он, — вот и не понятно, то ли делает добро, как-то по своему, не очень ловко. То ли затеял нечто дурное… Но вот Лору пытался недавно допросить и очень напугал. Я ему такое не прощаю.

И вспыхнул, словно спичка.

— Но о чём он хотел поговорить? — прищурилась я, в нетерпении закусив губу.

— О клинке, — наконец-то тихо призналась малышка, — что спрятан был в хранилище.

Глава 15.1

Стрела, проснувшись, заржала в стойле и Марципан, легонько толкнув Лору, привлекая её внимание, едва заметным кивком головы указал нам на вход. После чего тяжёлая деревянная дверь открылась, впуская внутрь клубы белого мороза, и зашёл Ранэль.

Лёгкий, красивый, будто сам принц зимы. Так и не скажешь, что ощущал холод, словно и правда от дракона в нём осталось больше, чем перенял он от змеиной своей ипостаси.

Змеи-то замерзают легко… Впрочем, может внутри, душевный холод как раз таки влиял на него очень сильно и ощутимо. Леденеющие сердца — опасны не только для их владельцев. Пусть и выглядеть могут красиво, маскируясь под драгоценные, сияющие камни.

— Вот помяни… он и появится, — шепнула я, отворачиваясь от него и пробуя чай. — Зачем ты здесь? — спросила, не глядя в его сторону.

Ранэль замер, я слышала это по шагам.

— Испугался, что замёрзнешь.

— А что замёрзнет Лора, не боялся, значит, — многозначительно протянула я, намекая, что он в курсе её драконьей крови.

Ранэль, конечно же, не ответил.

Вместо этого он набросил на мои плечи (которые и без того грели, как и мою душу… подаренные Люциаром крылья) тяжёлое белое пальто.

— Тебе не место здесь, Аделин, — проговорил он, не выдержав и слегка сжав пальцами мои плечи, из-за чего я поспешила подняться и отступить, лишь бы он меня не касался.

В жестах его, в голосе, во взгляде всегда царил какой-то магнетизм и вместе с тем угроза.

Змей же вздохнул и сам отступил от меня, поднимая ладони, как бы говоря: ладно, хорошо, я не трогаю, видишь?

— Ты, — запнулся, — не всё понимаешь, Аделин. Но можешь быть уверена в одном — тебе я не желаю зла.

— А кому желаешь? — вдруг спросила Лора, прячась за Марципаном.

Ранэль проигнорировал её слова, лишь бросил на меня какой-то затравленный, жалкий взгляд. И сердце моё ёкнуло, особенно когда змей отступил обратно к двери и вышел в снежную белизну.

Не выдержав, я собралась пойти за ним, но взяла себя в руки и прежде, чем догнать Ранэля, переспросила у девочки:

— Так о чём он с тобой говорил, малышка?

Она, выглянув из-за плеча Марципана, тихонько призналась:

— Расспрашивал, но приказал молчать об этом разговоре… Расспрашивал, знаю ли я, что хранилось за железной дверью и куда оно потом делось.

Надо же, выходит, клинок забрал не Ранэль с бывшей женой Люциара? Хранилище к этому моменту уже было пустым? Иначе бы змей знал, что очистила его та женщина…

Я присела перед малышкой и взяла её за руку, заглядывая ей в глаза:

— А ты знаешь? — спросила шёпотом.

И когда снежные хлопья, всё ещё кружащие в помещении, не боясь растаять от тепла, медленно спустились на пол, Лора утвердительно кивнула.

— Расскажешь мне? — притянула я её к себе ближе, чувствуя, что девочка вот-вот испугается и сбежит от разговора.

— Не знаю… Папа будет на меня зол.

Я непонимающе нахмурилась:

— Лорд? Почему он из-за этого может злиться?

Глава 15.2

Лора молчала, опустив взгляд, будто упрямо, но при этом видно было, что рассказать мне что-то важное ей хочется очень сильно.

Стрела тем временем снова забеспокоилась в стойле и у меня возникла мысль, что это из-за Ранэля, который, возможно, стоит за тяжёлой дверью конюшни и ждёт…

— Аделин? — почувствовав мой настрой, окликнул меня Марципан и я выпрямилась, вздыхая.

— Всё в порядке. Расскажешь, — погладила Лору по голове, — когда будешь готова. Ничего страшного, малышка, мы со всем разберёмся и всё будет хорошо.

— Обещаешь? — вдруг заглянула она мне в лицо с такой затаённой надеждой и таким доверием, что у меня болезненно ёкнуло сердце.

И ответила я не сразу, понимая всю серьёзность такого обещания.

— Да…

Тогда девочка взяла меня за руку и бесшумно повела к самому дальнему, заброшенному стойлу. Открыла дверцу, пропуская меня, зашла следом и из стога ароматного, чистого сена не без труда вытащила деревянный небольшой ящик. Открыла его и посторонилась, чтобы мне лучше были видны тёмные обломки клинка утопающего, словно в крови, в красном бархате.

Я сглотнула ком в горле и поспешила закрыть ящик и спрятать его обратно.

— Как, зачем? — спросила у Лоры шёпотом.

— Это было в хранилище, мне показалось, что Ранэль собирается украсть. На всякий случай я спрятала. А потом он расспрашивал меня, знаю ли я что-нибудь… И запретил говорить об этом разговоре, — зачастила Лора, едва не плача и вздрагивая при каждом шорохе, словно тёмная фигура Ранэля могла в любую минуту вырасти за её спиной. — А я знаю, что это оружие, которым навредили папе. Мне спокойнее, если бы оно хранилось в месте, неизвестном никому. Но и папе сказать я побоялась, ведь хранилище сложно открыть, а здесь… Вдруг я лишь хуже сделала, напрасно так рисковала?

— Нет, — замотала головой, подступая к ней ближе, — нет-нет-нет, милая, ты очень вовремя это сделала! Я сама скажу лорду, ему будет спокойнее от этого. Он наверняка похвалит тебя и поблагодарит. Ты просто впредь всё ему рассказывай, хорошо? Не Ранэлю, ни друзьям, ни даже мне, если сомневаешься. Папе — всегда можешь доверять. Поняла?

Лора кивнула и вдруг улыбнулась мне.

— А правда Годрик говорит, что ты растения привезла в оранжерею и ждёшь, чтобы они погибли?

— Звучит жутковато и странно, — отозвался позади нас Марципан и я усмехнулась.

— Отчасти правда, — чтобы хоть немного успокоиться, решила я всё показать им на деле.

Точнее, Марципану, ведь девочке хорошо бы пойти на разговор к отцу, а не откладывать это до лучших времён.

Так и сделали.

— Не касайтесь лучше здесь ничего, — настороженно произнёс парнишка, когда мы зашли в оранжерею.

Выглядел он довольно скованным и напряжённым, хотя, как я поняла, не особо верил в проклятие. Или всё-таки верил, а матери своей передал, что всё здесь не так страшно и плохо лишь из сочувствия к материнскому встревоженному сердцу?

Я провела его среди уставленных горшочками и всякой всячиной для садовых дел стеллажей и остановилась посреди помещения, где свет будто сплетался в одной точке, собираясь там ото всех окон и стеклянного потолка. И где на круглом, высоком табурете на трёх тоненьких ножках стояло несколько горшочков с зеленью, похожей на шпинат.

Я погладила листики кончиками пальцев и через плечо бросила на Марципана лукавый взгляд:

— Видишь, они не погибли…

Он неуверенно пожал плечом, рукавом коротко почесав свой веснушчатый нос и хмыкнул.

— Пока не погибли, другим цветам тоже время потребовалось.

— Сколько? — наконец-то я могла кого-то расспросить по делу, а не вылавливать главное из ахов и охов Таи. — Как вообще поняли, что это якобы проклятие?

Марципан снова пожал плечом:

— Просто погибло всё, одно за другим, как раз когда лорд слёг…

— Понятно, — отозвалась я, видимо, слишком просто и легко, вот и сделалось Марципану жутко и он, обхватив себя руками, принялся озираться. — Мне нужна будет помощь, — добавила я вдогонку и вдруг протянула ему горшочек с каким-то иссохшим цветком. — Нужно всё здесь почистить, в горшках поменять землю, подозреваю, что эта просто заражена каким-то вирусом или паразитами. А лучше и вовсе раздобыть другие горшки и ящички. Посадим всё заново. Ты разбираешься в растениях? Знаешь где и какие можно достать семена?