В болезни и здравии, Дракон (СИ) - Сорго Хель - Страница 21

— О, ты и здесь преуспел? А вкус у тебя испортился, как погляжу, — протянула она певучим смешливым голосом, — уже на прислугу тянет?

Я предпочла на этом выйти, не слушая, что ответит ей змей и, не вступая с незваной гостьей в разговор.

Лишь на улице меня посетила странная мысль: а ведь, не посети Мелоди этот замок, у Ранэля не было бы повода и возможности позвать сюда особого врачевателя. Позвать так, чтобы по закону тот мог сюда явиться: зовут по делу Ранэля, не лорда. И зовёт не кто-то из проклятого замка, а человек, имеющий на это право.

Что, если Ранэль позволил девице явиться сюда… ради помощи лорду?

Но это плохо вязалось со всем остальным.

И я оставила эти размышления на потом, боясь в чём-нибудь ошибиться. Сейчас нужно быть сосредоточенной и внимательной, ведь я отправляюсь в город, совершенно мне не знакомый, в незнакомом для меня мире… С двумя невероятно важными письмами, которые не просто должна опустить в почтовый ящик, как оказалось, а отдать специальному посыльному, до которого ещё должна добраться.

— Аделин? — окликнул меня вдруг мальчишеский голос, и я вгляделась в густую пелену тумана.

Мне нужно было идти к конюшне, а она находилась где-то вдали от оранжереи, которую я уже видела. Но этот белый, ватный воздух позволял что-либо рассмотреть лишь на расстоянии вытянутой руки.

— Аделин, это вы? Ранэль приказал подготовить для вас лошадь.

— Да, всё верно, — откликнулась я, идя на голос и, наконец, увидела конюха. — Ты Марцепан, правильно?

Он оказался стройным невысоким парнишкой лет четырнадцати или чуть старше. С копной каштановых непослушных волос и россыпью веснушек на невероятно серьёзном и спокойном для мальчишки худом лице. Большие карие глаза напоминали тёмный янтарь, а тонкие брови добавляли в его внешность нечто трогательное.

— Правильно, только нужен акцент на первое «а», вы странно произносите моё имя…

— Прости, — я еле сдержалась, чтобы не потрепать его волосам.

Таких густых ни у кого никогда не видела!

— Ничего, вот, — вывел он из тумана красивую серо-белую лошадь, — спускаться придётся верхом или пешком. Если с тележкой или ещё как, то опасность сорваться повышается. Сейчас видимость плохая, да и обвал камней и земли был… Пока дорогу не расчистили.

Я нерешительно взяла поводья, хмурясь, слушая его.

— Спускаться?

Марцепан вопроса моего, судя по выражению лица, не понял.

— Вы ведь в город? — уточнил он.

— Да…

— Значит, вам нужно спуститься с горы.

— С какой горы? — всё ещё не понимала я.

— С той, на которой стоит этот замок… — так же непонимающе проговорил парнишка. — Мы на вершине, если вы не знали. На обширной и плоской, но вершине горы. Вам нужно проехать через лес, тут я проведу, конечно же. Но дальше идти не стану… Работы много, — как-то подозрительно тихо и странно добавил он, оправдываясь.

Явно что-то недоговорив…

— Поняла, — протянула я нерешительно. — Хорошо. И расскажешь, как ехать дальше?

Он кивнул.

— Конечно. И ещё, — вдруг подступил мальчишка ко мне, заглядывая в глаза просящим, полным надежды взглядом, — пожалуйста, не откажете сделать для меня одну малость?

Я неуверенно кивнула.

Глава 10.2

Марципан потупился, опуская голову, будто смущаясь своих же эмоций, и голос его предательски дрогнул:

— Вы будете мимо дома моей матушки проезжать… Я почти что сирота, в том смысле, что работал с самого детства, не имея возможности часто у неё бывать. Но мама очень любит меня… и наверняка волнуется. Передайте ей, пожалуйста, по секрету, что здесь не всё так ужасно, как говорит народ. И что я в безопасности.

И мальчик подал мне карту, где от руки обвёл маршрут и подписал всё, что мне нужно, включая: «матушкин дом».

Я бережно спрятала карту в карман шубки к уже сложенным там же письмам и монетам.

— А почему именно по секрету? — сама не знаю, как догадалась уточнить.

Марципан же, приглашающим жестом позвав меня за собой к выходу со двора, небрежно передёрнул плечом.

— Ну, как же… — тихо промолвил он. — В Нижнем городе сейчас почти все, думаю, против обитателей замка настроены. Люди в большинстве своём склонны доверять своим страхам, сплетням и поддаваться панике. Вы, Аделин, — одарил он мня не по детски серьёзным взглядом, — старайтесь не только своё иномирное происхождение скрывать, но и что вы именно из замка идёте… Самое то будет, — вдруг заалели его скулы, — если тоже невестой Ранэля представитесь.

Несмотря ни на что, это меня не разозлило, а вызвало весёлый, нервно-весёлый смешок.

— Я учту, — сдавленно, пытаясь унять дурной смех, пообещала я.

И мы подошли к высоким вратам, которые Марципан не без усилий открыл и первым вышел в белизну тумана.

— На тропу ступим и вы дальше сами лучше, верхом до конца леса ехать можно. Быстрее будет, а то, как бы вам дотемна не дотянуть… С тропы не сворачивайте, тогда не заблудитесь. В крайнем случае, посвистите тихонько, это для лошади знак к возвращению домой, она вас обратно привезёт.

Голос его звучал уверенно, это вселяло в меня спокойствие и очень подбадривало. Хотя коленки всё равно слегка тряслись то ли от холода, то ли от волнения.

— Но когда лес закончится, вы сразу же должны спешиться. Там обрыв, дорога резко вильнёт вниз. Вам поворот этот найти нужно и идти по склону. Там местами ступени, местами вполне себе дорога для экипажа. Обвал был недавно, но обойти его можно. И тогда уже верхом продолжайте ехать. Первые домики никак не пропустите. Там мою матушку отыщете. У неё в случае чего и переночевать можете, уверен, она не будет против. И помощи какой спросить можно. А, глядишь, верхом на Стреле, — похлопал он лошадь по шее, — к ночи и назад вернётесь, если ничто не помешает. Это пешком идти долго или на кляче какой… Но туман, конечно, портит всё, — покривился парнишка, проводя ладонью перед собой.

Пальцы его при этом тонули в воздухе, будто в разбавленном водой молоке.

Распрощались мы с ним под ветвями соснового леса. И я долго ехала верхом (в детстве как-то посчастливилось научиться, когда лето проводила на ферме одной милой семьи, что брала ребят из детдома на каникулы…) слыша лай собак за спиной, что становился всё тише и тише, пока и вовсе не растворился бесследно в воздухе.

И в тишине, тяжёлой, обволакивающей, я продолжила путь, вцепившись в поводья, до боли в глазах вглядываясь, не исчезла ли из под копыт Стрелы тропа.

Но красиво вокруг, ничего не скажешь! Из-за тумана всё будто окутало безвременьем, это не было похоже ни на одну из пор года, лишь холод выдавал дыхание зимы. И вроде темно, а вроде белым бело всё вокруг и лишь чёрные очертание деревьев выступали по сторонам и впереди, словно некий художник небрежно написал их углём на выбеленном холсте.

Всё размыто, все звуки приглушены. Цоканье копыт и тихое фырканье лошади начало меня убаюкивать… Я перестала понимать, с какой скоростью Стрела несёт меня вдаль, но ветер всё сильнее бил в лицо и норовил сорвать с моей головы меховой капюшон. Но даже это — почти беззвучно…

А посмотришь вверх — едва различимое кружево из ветвей и белый диск солнца, тонущего в облаках и тумане.

Однако задремать или окончательно устать я не успела. Вовремя натянула поводья, останавливая лошадь, заметив, что деревья расступились перед нами, а туман водопадом стелился куда-то вниз.

— Обрыв… — зачем-то произнесла я вслух и спешилась, опасливо пробуя ногой землю перед собой, боясь свалиться, принимаясь подкрадываться вперёд в поисках дороги. Мы и правда находились на горе, потому что когда я осмелилась скользнуть взглядом дальше, то вдали сумела различить крохотные огни чьих-то окошек.

А вот самих домов из-за высоты и погоды рассмотреть не получалось, но и без того голова пошла кругом, хотя высоты и простора, вроде, никогда особо не боялась.

— Ну, что ж, Стрела, — нашла я, наконец, что-то вроде ступени вниз на дорожку в метр-полтора шириной, ведущую в сторону по склону, местами опасно накреняясь, — идём… Буду держаться за тебя, так что ты хоть меня подстрахуй, — уцепилась я в край седла.