Чужачка в замке Хранителя Севера (СИ) - Онова Лари - Страница 35

Его утащили под хохот и улюлюканье. Кузены МакКейнов подхватили его под руки, Элспет сунула ему в карман амулет для “сильного союза”, а шаман Торн провозгласил благословение луны. Дверь зала закрылась за ними с грохотом, и в зале стало тише. Гости начали расходиться.

Как только тяжёлые дубовые двери захлопнулись за ними, я сорвалась с места. Я не могла больше оставаться. Душная атмосфера залы давила на меня.

Я выбежала на балкон, выходящий во внутренний двор. Холодный северный ветер немедленно впился в открытые плечи.

Луна серебрила мощёные камни, а в воздухе пахло снегом и соснами. Я облокотилась на перила, вдыхая полной грудью, пытаясь унять дрожь.

“Это всего лишь ночь, — шептала я себе, сжимая кулаки. — Утро принесёт ясность. Джереми любит тебя. Это правильно”.

Но внутри всё кричало от отчаяния: это ошибка. Я принадлежала не ему. Мои мысли вихрем кружились вокруг Дугласа — его взглядов, его силы, той метки во сне, которая казалась такой реальной.

— Прячешься, маленькая МакКейн?

Голос Дугласа заставил меня резко обернуться. Он стоял в тени каменной арки, прислонившись плечом к колонне. Вино сделало своё дело: его обычно суровое лицо расслабилось, глаза блестели в лунном свете опасным, диким блеском, а рубашка была расстёгнута у ворота, открывая шрамы на груди. Его фигура казалась ещё массивнее в лунном свете.

Он был заметно пьян. Не до потери контроля, а скорее развязен, откровенен. Алкоголь сломал барьеры, которые он так тщательно строил годами. В руках у него был кубок, который он допил одним глотком и швырнул в сторону, где он звякнул о камень, эхом отразившись в тишине двора.

— Мне нужно было подышать, — выдавила я, прижимая ладонь к груди, стараясь унять бешеное сердцебиение.

Он двинулся ко мне. Медленно с грацией хищника, не сводя с меня тяжёлого, лихорадочного взгляда.

— Подышать… — он горько усмехнулся, остановившись так близко, что я почувствовала терпкий аромат старого вина и горькой хвои. — Ты хоть понимаешь, Катарина, чего мне это стоило? Устроить этот фарс. Нацепить на тебя наши цвета, отдать тебя Джереми...

— Вы сами это устроили! — вспыхнула я, и слёзы обиды обожгли глаза. — Вы сами отдали меня ему! Вы всё решили за меня!

Дуглас вдруг шагнул вплотную, загоняя меня в угол между перилами и стеной.

— А что мне оставалось? Это был единственный способ! — рявкнул он, и в этом крике прорезался настоящий волчий рык. — Единственный способ вырвать тебя у мачехи, не спровоцировав скандал на всю империю. Брак с Джереми позволил мне втянуть тебя в стаю, дать тебе имя, которое они побоятся тронуть. Я сделал тебя неприкосновенной!

Я стояла и хлопала глазами, наслаждаясь его близостью. А должна была убежать. Оттолкнуть и бежать к мужу.

— Джереми... он добрый. Он безопасный, — продолжал пьяные откровения Дуглас. — С ним тебя никто не тронет. Даже я.

Он пах крепким вином и зимней хвоей. А ещё моим безумием. Я застыла, и сердце пропустило удар.

— Что вы такое говорите? — Жалко пролепетала я.

— С того самого дня в лесу... — Дуглас схватил меня за плечи. Его пальцы впились в ткань платья, и я почувствовала, как его пальцы дрожат от сдерживаемой ярости. — С той самой секунды, когда я увидел тебя, я знал: ты — моя самая большая проблема. Моя ответственность. Моя прокля́тая слабость. Я ненавидел тебя за то, что ты появилась здесь.

Я смотрела на него, потрясённая до глубины души. Вся его холодность, все его резкие слова, всё то, что я принимала за неприязнь... это был щит. Он защищался от меня так же яростно, как защищал границы своих земель.

Его взгляд стал жёстче, но сквозь злость и алкоголь прорывалось что-то настоящее, уязвимое.

— Ты... ты разбудила во мне то, что я давно запер. А теперь... отдавать тебя другому? Особенно ему? Джереми хороший волк, верный, но... чёрт, это тяжело. Как будто вырвать кусок из своей шкуры.

Его голос сорвался на рык, и он сжал кулаки. Я была потрясена. Впервые я видела его таким без брони. Он не ненавидел меня. Он боролся с собой. С желанием. Мои сны... метка... всё это было реальностью. Он чувствовал то же самое.

— Я думал, что смогу… — он замолчал, тяжело дыша мне в лицо. — Думал, что если отдам тебя ему, то эта прокля́тая тяга исчезнет. Что я перестану чувствовать твой запах через три стены. Но видеть тебя с ним… Видеть, как он касается моей…

Он осёкся, и в его глазах промелькнула такая невыносимая мука, что у меня перехватило дыхание. Вся его холодность, все грубые слова — всё это было лишь жалкой попыткой защититься от того, что жгло его изнутри.

— Дуглас… — прошептала я, и моя рука сама собой потянулась к его щеке.

— Тебе не стоило приходить в мою жизнь, Катарина, — прошептал он, и в его голосе было столько боли, что у меня перехватило дыхание. — Не стоило мне позволять тебе остаться. Невыносимо видеть тебя в этом платье. Невыносимо знать, что через час ты будешь принадлежать ему. Моему наследнику. Моей собственной крови… Я не могу... не хочу смотреть, как он касается тебя. Это рвёт меня на части.

Он подался вперёд, его лоб коснулся моего.

— Не могу больше. Зверь внутри меня просто сходит с ума.

Он резко, почти грубо притянул меня к себе. Его губы накрыли мои. Жадно, отчаянно, со вкусом вина и запретной страсти. Это не было похоже на робкие прикосновения Джереми. Это было разрушительно, как лесной пожар. Это был тот самый матёрый волк из моего сна, который забирал своё, не спрашивая разрешения.

В ту же секунду жар на моей лопатке вспыхнул настоящим пламенем, словно невидимое клеймо окончательно вплавилось в плоть. Я застонала в его губы, теряя связь с реальностью, отвечая на его ярость своей собственной, давно подавляемой страстью.

Я забыла, как дышать. Я забыла, что я только что стала женой другого. В этом поцелуе была вся правда, которую мы оба скрывали за вежливостью и масками.

Это было безумие — целовать главу клана в ночь своей свадьбы с его наследником. Это была гибель. Но в его руках я чувствовала, что это было неизбежно. Мы созданы друг для друга.

Дуглас отстранился также внезапно, тяжело дыша. Его глаза горели золотым огнём.

— Уходи, — выдохнул он, отпуская мои плечи. — Беги к нему, пока я не сделал то, о чём мы оба пожалеем.

Я стояла, пошатываясь, чувствуя, как горят мои губы. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Внезапно Дуглас замер. Его голова резко дёрнулась в сторону коридора, ведущего во двор. Его ноздри трепетали.

Я тоже услышала это — короткий, судорожный вздох и шорох ткани по камню.

Мы синхронно обернулись к тёмному проёму двери. Там, в полосе лунного света, на мгновение мелькнул край тёмного плаща. Секунда. И тень скользнула вглубь замка, оставив после себя лишь эхо поспешных шагов.

Всё внутри меня похолодело. Жар сменился ледяным оцепенением.

— Кто это был? — мой голос сорвался на шёпот.

Дуглас стоял неподвижно, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но в глазах плескалась холодная ярость.

— Не знаю, — отрезал он, отстраняясь от меня. — Но теперь у нас обоих на шее затянулась петля.

Конец первой части дилогии.