Чужачка в замке Хранителя Севера (СИ) - Онова Лари - Страница 33

— В традициях Хранителей, которые оберегают эти земли от тьмы, брак — это союз кланов, а не каприз одного человека, — невозмутимо отрезал он. — Если вы желаете спорить, я с удовольствием сошлюсь на Кодекс Стражей: статья сорок седьмая позволяет бракосочетание без внешнего вмешательства, если этот союз укрепляет наши границы. И поверьте мне на слово, леди Вилларс: этот брак укрепит их так, как ни один другой.

Я сжала губы так, что почувствовала вкус крови, и ярость душит меня, как удавка — она жгла горло, заставляла глаза слезиться от бессилия. Он парировал каждый намёк с лёгкостью, опираясь на законы, которые я едва понимала, но знала, что они нерушимы, как скалы севера.

Возразить ему открыто? Нет, я не самоубийца. Ссориться с лордом, чьи связи тянутся к самому трону, когда моё собственное положение вдовы без сильных союзников, зависящей от милости высших кругов, как нищенка от подаяния так шатко глупо. Я вынуждена была кивнуть, проглотив яд, который подкатывал к горлу. Унижение жгло, как кислота.

— Как скажете, милорд, — выдавила я сквозь зубы, нацепив маску покорности. — Я приму ваше решение.

Дуглас удовлетворённо кивнул. О, как я ненавидела эту его самодовольность! Он получил то, за чем пришёл. Развернувшись к двери, он бросил через плечо:

— Свадьба будет в нашем замке. Вы приглашены, леди Вилларс.

Как только дверь закрылась. Ярость, копившаяся внутри, вырвалась на волю. Я швырнула шаль в камин, где пламя жадно лизнуло ткань, и мои руки дрожали от желания разбить всё вокруг. Лицо исказилось в гримасе ненависти. Злобные слёзы навернулись на глаза. Эта девчонка! Хранитель! Они заплатят!

Ненавижу! Ненавижу их всех!

***

Я вышла в коридор, всё ещё кипя от злости, и увидела её. Катарина стояла, прижавшись к стене, бледная, испуганная. Она всё слышала. Моя маленькая предательница…

Я видела, как в её глазах страх мешается с этим омерзительным облегчением. Она думает, что Дуглас пришёл её спасать? Она видит в нём героя? Глупая девчонка.

Только я заметила тень ревности в глазах МакКейна, когда он говорил о Джереми. О, здесь пахнет не только защитой, здесь пахнет чем-то куда более интересным.

Она попыталась ускользнуть в свою комнату, но я была быстрее. Я распахнула дверь и влетела следом, захлопнув её с такой силой, что вздрогнули стёкла.

— Ты! — прошипела я ей в лицо, подходя вплотную. — Ты предательница, Катарина. Ты всё это подстроила, верно? Нашла способ вскружить голову этому зверю, чтобы сорвать мои планы?

Она вжалась в стену. Я видела, как она дрожит под моим взглядом — тем самым взглядом, которым я ломала её волю все эти годы.

Я мучила её годами и теперь, когда Дуглас переиграл меня, эта беспомощность в её глазах только подстёгивала мою злобу.

— Я ничего не подстраивала, — прошептала эта маленькая дрянь. — Это его решение.

Я коротко, злобно рассмеялась. Смех вышел хриплым, полным горечи и яда, от которого у меня самой заныло в груди.

— О, милая, неужели ты думаешь, что это финал? Что ты победила? Я ещё отыграюсь. На всех вас. Этот брак — фарс, и я сделаю так, чтобы весь свет захлебнулся в подробностях этого странного союза. Я опозорю твоё имя так, что ни один МакКейн не отмоет его и за сто лет. Ты будешь королевой сплетен, Катарина, а не благородной леди. Твой Джереми очень быстро пожалеет, что связался с тобой.

Катарина сглотнула, и я видела холодок страха в её глазах. О, как это было сладко! Угрозы вырывались из меня потоком, полные той мести, которую я копила годами. Я была мастером интриг, и мой яд мог отравить репутацию на поколения.

Но в глубине души я знала: Дуглас и МакКейны попытаются защитить её, и от этой мысли злоба вспыхнула с новой силой. Она подняла подбородок, не позволяя страху взять верх, и это только раззадорило меня.

— Делайте что хотите, — ответила она тихим, звенящим голосом. — Но свадьба состоится.

Я замерла, мои глаза сузились от ярости. На миг показалось, что я ударю её, разобью эту наглость, но вместо этого я выпрямилась, разглаживая своё безупречное платье дрожащими руками. Ярость сменилась холодным расчётом, но внутри всё кипело.

— О, я приду на свадьбу, — прошептала я, растягивая губы в самой фальшивой и любезной из своих улыбок. — Не сомневайся в этом. Я буду самой любящей мачехой. Я буду улыбаться и пить за твоё здоровье. Пока не найду способ нанести удар в спину.

Я развернулась и вышла, не оборачиваясь. Пусть сидит там, на полу, и дрожит от своего "счастья". Свадьба будет. Но я позабочусь о том, чтобы она стала началом их конца.

Глава 34. Свадебный пир

Утро моей свадьбы было серым и холодным, как и положено на севере. Блекхолд напоминал разворошённый муравейник, но я наблюдала за этим словно во сне. Всё казалось нереальным: и суета служанок, и запах хвои, которой украшали главный зал и тяжесть моего платья.

Я сидела перед зеркалом в своей комнате, пока старшая из женщин клана, седовласая Элспет, расчёсывала мои волосы крепкими руками. Она бормотала древние благословения на языке, который я едва понимала. Мои волосы заплели в сложную «волчью косу», вплетая в пряди тонкие серебряные цепочки и веточки красной рябины оберега от злых духов.

— Кровь к крови, дыхание к дыханию, — шептала Элспет, затягивая на моей талии широкий кожаный пояс с серебряными пластинами. — Ты входишь в стаю не гостьей, а женой.

Платье из тяжёлого шёлка цвета «волчьего меха» серо-голубого, переливающегося в серебро, дополнялось плащом. Он был настолько тяжёлым, что плечи начали ныть уже через час. Это был «Плащ Покрова». Его шили из шкур волков, умерших своей смертью, и он символизировал защиту всех предков рода.

Элспет закрепила на нём старинную брошь: серебряную голову волка с рубиновыми глазами, которая по легенде, охраняла от тьмы за пределами земель.

— Это не просто украшение, дитя, — прошептала она, закалывая брошь у горла. — Это метка клана. Теперь ты — МакКейн. Волчья кровь примет тебя, если твоё сердце чисто.

Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Бледная с огромными глазами, я была похожа на призрака. Внутри у меня всё сжалось в тугой, холодный ком.

Это был не сон, но всё казалось им: я выходила замуж за Джереми, чтобы спастись от мачехи и Креба, но моя душа тянулась к другому. К тому, чья метка всё ещё жгла во сне.

Когда Джереми пришёл за мной, в его глазах была не просто радость, а какая-то животная гордость. По северному обычаю он должен был трижды ударить рукоятью ножа в мою дверь, прежде чем я позволю ему войти.

— Я пришёл за своей долей тепла, — произнёс он ритуальную фразу. Его голос дрожал от волнения.

И когда я позволила ему войти, он взял мою руку. Я почувствовала, как горячи его ладони. Теперь становилось понятно, почему он не мёрз даже в лютый мороз — вечный жар оборотня. Он робко прикоснулся губами к моей щеке, и от него пахло морозным ветром и хвоей.

Он выглядел великолепно в своём праздничном колете из тёмно-зелёного бархата, расшитом волчьими лапами, и с кинжалом на поясе — символом воина-Хранителя.

Его лицо, обычно спокойное, то и дело озаряла широкая, почти мальчишеская улыбка. Он волновался: руки слегка дрожали, когда он взял мою ладонь, и он робко коснулся губами моих пальцев.

— Ты прекрасна, Катарина, — прошептал он, и в его глазах была такая искренность, что ком в моём горле стал ещё тяжелее. — Я всё ещё не могу поверить, что это происходит. Мы будем счастливы.

Он постоянно искал моего взгляда, осторожно целовал меня в щеку, стараясь поддержать, чувствуя мою скованность. Я улыбалась ему в ответ, но эта улыбка была механической.

Я чувствовала себя предательницей: он дарил мне сердце, а я могла предложить ему лишь благодарность и тихую, “удобную” привязанность.

Северные традиции свадьбы МакКейнов были строгими и древними. Никаких пышных процессий в церкви. Это было бы оскорблением для Хранителей, чьи корни уходили в доимперские времена.