Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики (СИ) - Смолина Яна - Страница 46

Я не успела ответить. Схватив меня за запястья обеих рук, коими я пыталась оттолкнуть его от себя, мужчина до хруста веток вжал меня в куст и за считаные секунды сковал наши губы поцелуем.

Он знал, как обезоружить меня. В который раз, застав врасплох, этот мужчина завладел мной, лишая воли и здравомыслия. Он целовал меня жадно и горячо, как и прежде, оттого поцелуй, которым вновь закончилось наше противостояние, казался особенно сладким. Невыносимо, жарко, волнительно, сладко. Других слов было не подобрать. Я ненавидела Диего Борджеса за эту его властную решимость, но она же и пленяла. Если так пойдёт дальше, мне нельзя будет оставаться с ним наедине.

И снова он отстранился, прерывая поцелуй, а я, тяжело переводя дух, старалась не смотреть в потемневшие от желания глаза мужчины, ласкающие вырез моего платья.

— Что ты делаешь? — возмутилась я дрожащим шёпотом, не отдавая себе отчёта в том, что массирую плечи мужчины и сама прижимаюсь к нему. — Нас могут увидеть.

— Мне плевать, — ответил Диего Борджес. — Ты только моя, Марлен. Привыкай к этой мысли.

Глава 39

Не успела ахнуть от внезапного заявления. С противоположного края парковой линии послышались торопливые шаги, а вскоре и крикливый голос сеньоры Сартаро. Я с силой оттолкнула от себя пирата и, на ходу поправляя причёску, заспешила ей навстречу.

— Марлен, дорогая, — пищала она. — Ах вот вы где! Я всюду вас ищу.

Встретившись взглядом с Диего, женщина замерла испуганно, но через секунду опомнилась.

— Сеньор Борджес, — сладко пропела она. — Какая встреча. Вы здесь в поисках невесты? Уверена, многие семьи почтут за честь породниться с вами.

— Не думаю, что они готовы так рисковать, — ответил мужчина.

Сартаро дипломатично пропустила его слова мимо ушей.

— Вы можете поздравить нас, Диего. Сеньора Марлен удостоила моего сына Горацио чести и скоро станет его супругой.

Она гордо выкатила второй подбородок, ожидая, что скажет ей Борджес. А мне почему-то стало страшно. Корсар медленно перевёл взгляд с меня на неё и обратно, и тогда только я увидела, как сжались его челюсти и каким звериным стало бешенство в его глазах. Захотелось спрятаться за Дафну. Когда же я снова икнула, он опомнился.

— Поздравляю вас и малыша Горацио, — сказал он утробно, после чего развернулся и зашагал прочь из парка.

— Жаль, что у меня нет власти просто взять и выгнать его, — проговорила Дафна, провожая взглядом широкую спину, а мне почему-то стало гадко на сердце. Хотя следовало радоваться. Борджес слишком возомнил о себе. Его требовалось спустить с небес, чтобы ни на что не рассчитывал. И я даже в некоторой степени была благодарна мамаше Сартаро за её болтливый язык. Но отделаться от неприятного ощушения, которое упорно лезло, не получалось.

Я видела, как двое подошли к Диего, как он что-то коротко им сказал, и все трое исчезли. После этого я ещё сильнее разволновалась за судьбу Горацио.

Наверное, стоило рассказать корсару про наш театр. Но всё же я не настолько доверяла ему.

Мы вышли из лабиринта кустарников вместе с Дафной и зашагали к дворцу. Приглашённые уже стягивались туда, а это означало лишь, что бал вот-вот начнётся.

Я редко бывала во дворцах. По молодости ещё с Колей мы как-то приезжали в Ленинград и брали экскурсию в Эрмитаж. Дворец Тальдаро возродил впечатления от той поездки. Только в этот раз не пришлось стоять очередь за билетами. Мы с Дафной в сопровождении гостей, которым женщина то и дело отвешивала поклоны, поднялись по широкой лестнице, кованые перила которой украшали позолоченные виньетки и завитушки, напоминавшие интерьеры игривого рококо.

Поступь каблуков заглушала ковровая дорожка из красного бархата, а потолок и стены всюду украшали картины. Я залюбовалась одной, где девушка, похожая на древнегреческую нимфу, пыталась скрыться от юноши. Изображение было детальным настолько, что под полупрозрачной текстурой ткани красавицы угадывались манящие изгибы её юного тела.

— Вы только посмотрите на это безобразие, — проворчала мне в спину Дафна. — Новая власть совсем потеряла стыд. Они хотят сделать из дворца общественный музей, чтобы сюда шли смотреть на картины и скульптуры.

— Это немыслимо, — подхватил кто-то, услышав её слова. — В эту цитадель монархии запускать грязных простолюдинов! И зачем? Чтобы они оскверняли своими башмаками всё то, что было создано не для них?!

— Тише, сеньор Пизарио, — женщина испуганно схватила мужчину за рукав, когда мимо нас прошёл человек во всём чёрном. Я узнала в нём одного из помощников Диего. Неужели, все они здесь, чтобы вести дозор? Хотя удивляться нечему после того, что я слышала в порту. У новой власти много врагов, и те готовятся выступить.

Я не понимала до конца, как мне вести себя с этим новым знанием. Я всегда была далека от политики, и совсем не хотела становиться мелкой сошкой, которую могут раздавить с обеих сторон, если я ошибусь. Сказать обо всём Диего? Или сразу министру Фьезоло? Написать анонимное послание? Или дождаться часа икс? Последнее не самый лучший вариант, ведь как показывает история, революция топит в море крови всех без разбора. А значит, её требуется избегать любыми способами, а если нужно, договариваться. Мы ведь цивилизованные люди.

Аплодисменты заставили меня отвлечься от мыслей, и тогда только я поняла, что нахожусь в просторном зале с лепниной на стенах и бархатными шторами на высоких окнах. Хлопали все не просто так. Вскоре на небольшое возвышение в конце зала вышла та, кого мне меньше всего хотелось видеть.

— Сеньоры, — заговорила Фрида Корса, одетая в чёрно-красное платье с тяжёлой шёлковой накидкой и похожая то ли на вампиршу, то ли на ведьму. — Мы собрались сегодня здесь, чтобы провести традиционный бал невест, и положить начало самым важным из всех союзов. Невесты, как всегда, очаровательны, полны жизни, готовы расстаться с прошлым и отдать себя будущему с достойнейшими из мужчин. Уверена, сегодня все они обретут своё счастье и осчастливят своих избранников. Да начнётся бал!

После её слов грянул оркестр. Так внезапно, что я едва не подпрыгнула на месте. Схватилась за сердце, понимая, что это всего лишь музыка, а не залп к наступлению. Что ж, ладно. Хоть икота отпустила.

Горацио тоже был здесь. Но из-за травмы он не мог танцевать, а потому я то и дело подсаживалась к нему, чтобы поговорить. Дафна не могла скрыть умиления, наблюдая со стороны за нашим оживлённым общением. Наивная. Знала бы она, о чём говорит её сын — дерзкий бунтарь — грохнулась бы в обморок.

— Я купил нам с Анжелой места на корабль в Урбанно, — говорил он, расплываясь в улыбке. — Дядюшка обещал мне должность стряпчего. Уверен, мы сможем начать новую жизнь, и Анжела не будет ни о чём жалеть.

— Я очень рада за вас, дорогой. Но твой дядя точно не сообщит матери о вас?

— Они много лет не разговаривают. Мать ненавидит брата за то, что он сбежал и оставил их, когда в Тальдаро началось восстание. Они совсем чужие друг другу. А в нашем доме даже имя его упоминать запрещено.

Я улыбнулась, наблюдая воодушевление в лице парня. Но после его слов радоваться перестала. Что за человек этот дядя, если он так легко бросил родных в тяжёлое время? Горацио тогда был маленьким, и родственника совсем не заботила его судьба. Зато он озаботился теперь, и невольно в душу закралось подозрение.

— Может быть, вы не станете спешить? — осторожно предложила я. — Подыщете вариант получше, чтобы не рисковать и не связываться с теми, от кого не знаешь, чего ждать.

— Нет-нет, всё уже решено, — заявил Горацио. — Мы едем через два дня, и это не обсуждается. Я слишком долго ждал, а Анжела слишком засиделась у вас, пользуясь гостеприимством.

— Но меня это не обременяет! К тому же ты ещё плохо ходишь. Подожди хотя бы, когда нога заживёт.

Ответить мне не успели. Очередной кавалер, галантно мотнув передо мной перьями шляпы, склонился, приглашая на танец.

К счастью, никаких особых знаний танцевального этикета мне не требовалось. В основном мужчины кружили дам в ритмах вальса, а тут уж я припомнила все свои вылазки в клубы с подружками, которые мы совершали по молодости.