Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики (СИ) - Смолина Яна - Страница 15

— А вам требуются работницы? — оживилась женщина, усаживаясь напротив и ставя перед собой тарелку с кашей. — Если так, то мы с девочками готовы вам помочь.

— Лаура, — остановил её глава семейства, — кому ты собралась помогать в своём положении? Много ли ты сошьёшь с ребёнком на руках? Неужели я недостаточно обеспечиваю вас?

— Ну что ты, Густаво? — женщина устало закатила глаза, прежде чем сунуть в рот малышу ложку каши, — нас здесь много, мы быстро справляемся с делами, а дальше я лишь качаю Серхио и скучаю по тебе в ожидании, когда ты закончишь работать. Я не знаю, как это объяснить, но мне нужно иметь что-то за пределами дома, понимаешь? Я могу меняться с девочками. Кто-то будет оставаться здесь, а двое уходить на службу и так каждый день.

Похвальное стремление жены к независимости муж воспринял с сомнением. Я же ещё больше зауважала мать многочисленного семейства, не пожелавшую топить себя в домашних хлопотах.

— Считаю, это замечательная идея, Лаура. Но как вы оставите ребёнка?

— Его я не оставлю, — усмехнулась женщина. — Мы слишком долго ждали Серхио, чтобы мне расставаться с ним. К тому же он только спит и ест. Посажу его в платок, и никто его даже не услышит.

Муж и жена продолжали спорить всё то время, пока Густаво выдавал нам расчёт за картины. Но этот самоуверенный Аид с острым взглядом и волевыми повадками не имел ни единого шанса перед своей Персефоной. Она всё решила для себя. И, сговорившись встретиться с ней завтра с утра, вскоре мы покинули магазин торговца картинами.

— Сорок пять тысяч, Аньоло, — проговорила я, когда мы уселись в экипаж. — И плюс ещё три швеи. — Неплохо для одного дня.

— Согласен, мадам. И я смею думать, что у нас что-то получится.

— Даже не сомневайтесь.

Глава 14

Вечером того же дня, готовясь ко сну, я вдруг вспомнила про кольцо. Точнее, не вспомнила. Оно выпало из стоявшей на стуле сумочки, когда я случайно опрокинула её.

Выпроводив служанку, я в одной сорочке уселась за столик перед зеркалом и стала рассматривать перстень, поднося его к свече. Изящные линии, казалось, были выведены тонкой кистью чернил, и лишь при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это вовсе не рисунок, а тонкая гравировка. Очень умелая гравировка, если судить по отсутствию мелких трещинок, без которых не обходится работа с камнем.

Узор завораживал. Похожий не то на цветок, не то на сложную снежинку, он что-то означал. Вот только что, я понять не могла.

Покрутив его ещё и оглядев со всех сторон, я опасливо надела кольцо на палец, ожидая сама не знаю, чего. Но чуда не произошло, и тогда я устало опустила руки на стол и улеглась на них.

Не успев усмехнуться собственным глупым мыслям, я вздрогнула, а потом глухо вскрикнула, потому что борозды, создававшие узор на перстне, засветились красным.

— Матерь божья! — я подскочила и, сорвав кольцо с пальца, отшвырнула его, да так, что украшение тут же скрылось под кроватью.

От всей этой чертовщины закрутило живот, и я даже ощутила подступившую нервозную тошноту.

Находиться в комнате теперь было страшно. Зрелище, которое только что предстало мне, не поддавалось логике, но всё же я пыталась её отыскать. Ведь существуют камни, которые меняют окрас под воздействием температур. А в этом чуждом мне мире наверняка имеются ископаемые, свойств которых я не знаю. Или, что тоже вероятно, кольцо подвергли химическому воздействию, и теперь оно реагирует на человеческое тепло. Очень странно реагирует, надо сказать.

Я всё же нашла в себе силы встать на четвереньки, чтобы заглянуть под кровать. Но увидеть что-то я не успела. Скрип у балконной рамы заставил замереть. Медленно подняв голову из-за края своего убежища, я пригляделась. В тусклом свете одинокой свечи за окном чётко вырисовывался мужской силуэт. И человек пытался пробраться ко мне в комнату.

Первая мысль, посетившая меня — грабитель. Но ведь здесь нечего брать. Все вырученные за картины деньги я отдала Аньоло именно из страха, что ко мне проберутся воры. Мартин при своих навыках сумеет с ними справиться одной левой, не то что я.

Затаившись за кроватью, я дрожала от ужаса и не знала, чего ждать. Следовало броситься к двери и поднять шум, но что-то меня останавливало. Ну не был этот тип похож на грабителя.

— Марлен, — тихо позвал человек. — Милая, ты здесь? Почему прячешься от меня?

Я ахнула. Так это же Хорхе Гарсия. Что ж теперь делать-то?

Повинуясь инстинктам, я поднялась и нерешительно подошла к балкону. Мужчина увидел меня. А когда нетерпеливо коснулся ладонью стекла, я заметила, как сверкнули его глаза.

Вот дела. Так значит, между этими двумя что-то было, и Хорхе частенько захаживал тем же путём к своей пассии. Ох, Марлен, девочка моя. И как прикажешь это теперь разгребать?

Превозмогая себя, я повернула засов и впустила мужчину. Не дав мне опомниться, Хорхе заключил меня в страстные объятия и прижал к себе.

— Марлен, — прорычал он, рассматривая мою грудь, покрытую кружевом сорочки. — Не играй со мной, девочка. Ты ведь знаешь, что сводишь меня с ума.

Он стал с жадностью целовать мою шею, опускаться всё ниже, а я просто не успевала за происходящим. Когда с плеча поползла ткань, которая теперь едва прикрывала грудь, я опомнилась.

— Хватит, Хорхе, хватит! — громко зашептала я. — Остановись. Мы не должны!

Опьянённый близостью мужчина нехотя отпрянул, но через секунду снова завёл свою шарманку.

— Любовь моя, — продолжал он, блуждая по мне голодным взглядом, — ты давно не приходишь, и меня съедает ревность. Неужели ты уже подыскала себе нового претендента на руку, сердце, и?..

Он прижал меня к стене, вызвав своими действиями короткий стон. Восприняв это по-своему, он накрыл мои губы грубым, нетерпеливым поцелуем.

— Ты только моя, Марлен. Только моя, — говорил он, прерывая поцелуй и прижимая мои руки к стене поверх наших голов. — Запомни это. Когда закончится твой траур, мы поженимся. А когда отыщем фамильную печать, и я заявлю свои права на владения Салесов, мы будем жить в любви и достатке. Как мечтали. Скажи, ты ждёшь этого?

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не изумиться. Так значит, тут зрел сговор. И Хорхе, пользуясь тем, что Марлен ему доверяла, втянул её в свои игры. Что ж, подыграем до поры до времени.

— Милый, я очень этого жду, — с деланой нежностью заглянула в его глаза. — Но мы должны быть осторожны. Прошу тебя, оставь меня, и пока длится траур, не подвергай риску мою репутацию. Ты ведь знаешь, как с этим строго.

Казалось, он понял. Одарив меня пламенным взглядом, мужчина нехотя выпустил меня из оков своей страсти. Но тут же гадливо улыбнулся.

— Ещё недавно тебя не волновала репутация, крошка, — сказал он, касаясь большим пальцем моих губ.

— Прислуга что-то подозревает. Я слышала разговоры.

Мужчину мои слова удовлетворили. Поджав губы, он отошёл на пару шагов и оглядел комнату.

— Скажи, — начал он, осматриваясь, — ты больше не искала печать?

— Искала, — выдумывала я на ходу, — Но её нигде нет.

— Чёрт. Ладно. У нас ещё есть время. Утраченное завещание в моих руках, а это уже немало.

Он снова приблизился и, сомкнув пальцы у меня на талии, склонился для нового поцелуя.

Пришлось стерпеть. И какое счастье, что мы не зашли дальше поцелуя.

— Ищи лучше, любовь моя, — сказал он, отстранившись. — От этого зависит наше будущее.

Я кивнула.

— Не могу обещать, что не стану искать встречи с тобой, — продолжил он. — Ты околдовала меня, и больше мне нет покоя. Я думаю о тебе каждый день, каждую минуту. И ужасно ревную. До меня дошли слухи, что к тебе сватался торговец.

— Я отказала ему, Хорхе, — ответила я, похлопав ресничками, — мне никто не нужен кроме тебя. А теперь прощай.

Он скрылся также незаметно, как возник на балконе. И ещё долго после его ухода в комнате стоял удушливый запах табака и сырости.

Глава 15

На другой день, приехав на фабрику, я обнаружила у её ворот небывалое столпотворение. Человек двадцать женщин, шумно переговариваясь, ожидали чего-то.