Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура - Страница 48

— Но тогда… Рутенис… — он замигал глазами, хватая ртом воздух.

— Именно. — Я опустила взгляд, не в силах выносить его ясный взор.

— Он продал душу дьяволу, — пробормотал он.

— Когда он мне это сказал, я отреагировала так же, мне почти дурно стало. Никетас — босс Рутениса, и в свою очередь он подчиняется приказам высокопоставленных демонов. Если им нужна помощь в каком-то деле, он посылает одного из своих «прихвостней», именно так он поступил с Азазелем, когда тот обратился за подмогой.

Он завозился на кровати: эта мысль тревожила его так же сильно, как и меня. Судя по всему, мы с Рутенисом были не так уж не похожи — единственные, у кого не было иного выбора.

— А когда нет никаких заданий? — допытывался Эразм.

— Он вынужден оставаться в Аду, не имея возможности вернуться на Землю. Его пытают, как и все осужденные человеческие души, за то, что позволил себя развратить и продал душу дьяволу. Только в тот момент я поняла, почему кажется, будто он не знает элементарных вещей, будто у него выпали… годы жизни.

Он запустил руку в волосы и дернул себя за прядь. — Это ужасно, Арья. Что может толкнуть человека на сделку с дьяволом, на то, чтобы отдать свою душу в обмен на что-то? Неужели они не понимают, что Ад в итоге всегда выигрывает.

— То же самое, что заставляет любое живое существо лгать или совершать дурные поступки, полагаю. Любовь, деньги, власть, счастье. Шанс спасти от смерти самого важного человека в жизни…

Если бы я могла дать волю горячим слезам, закипавшим в глазах, я бы это сделала.

Для нас, демонов, еще одним проклятием было то, что мы не могли излить свою боль через эти маленькие капли, символизирующие печаль. В Аду была известная легенда: она гласила, что перед самой смертью боги даруют нам возможность выразить горе и тоску через плач. Почувствовать, как горячие слезы коснутся уголка глаза как предзнаменование, предупреждение о грядущем, и увидеть, как они обильно покатятся по щекам в первый и последний раз.

Так приходило осознание конца. Если твоя судьба свершилась, если твой финал настал, если больше ничего нельзя было сделать.

Говорили, что слезы — это способ, которым всхлипывает сердце, и тогда боги дают нам возможность показать остальным, что оно у нас есть.

— Мне нужно…

Дверь с такой силой ударилась о стену, что задрожали стены, и грубо оборвала фразу Эразма. Взгляд демона, прервавшего нас, впился в меня.

— Что ты, блять, натворила?

Я повернулась к Данталиану. Он сжимал дверную ручку с такой силой, что костяшки пальцев побелели, брови были изогнуты в гневной гримасе, а от тяжелого дыхания быстро вздымалась грудь. Еще немного — и он бы вспыхнул от ярости.

— Стучать не учили? Грубиян.

— Эразм, — позвал он. — Выйди.

Тот застыл в нерешительности между двумя пылающими огнями.

— Я бы убил любого, кто попытался бы причинить ей вред, а значит, я не стану первым. Выйди!

Мне вдруг нестерпимо захотелось отвесить ему пощечину за то, как он ведет себя с моим братом. — Хватит орать и раздавать приказы.

Тем не менее, Эразм подчинился. Он встал и бросил на меня последний обеспокоенный взгляд перед выходом, как бы спрашивая, всё ли со мной будет в порядке. Несмотря ни на что, я кивнула, и его худощавая фигура в белой майке с мускулистыми руками скрылась за поворотом.

Дверь захлопнулась за его спиной с глухим стуком.

Я подняла глаза на Данталиана и тут же пожалела об этом, потому что его лицо было пугающе яростным, а мышцы были так напряжены, что казалось, он сейчас разнесет здесь всё.

Но я не боялась. Его — уж точно никогда.

— Я повторяю тебе еще раз: что ты, блять, натворила?

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответила я, сохраняя спокойствие.

Он злобно уставился на меня. — О том, что ты трахнулась с Никетасом! Ты совсем отупела или всегда такой была?

Я встала, чтобы упереться ладонью ему в грудь и оттолкнуть на пару сантиметров, но он всё равно был слишком близко. — Следи за тем, как ты ко мне обращаешься.

— А ты следи за тем, кого тащишь в постель, пока ты замужем.

— Опять эта песня, Данталиан? Мы женаты по контракту, мы не более чем коллеги, работающие вместе. Проснись!

В его взгляде промелькнули тысячи яростных вспышек; казалось, он вот-вот швырнет меня в другой конец комнаты. Впрочем, я знала, что он этого никогда не сделает.

— В этом-то и суть. Моя мать нас предупреждала! — Его губы искривились. — Для остальных мы стали мужем и женой, потому что любим друг друга, а не из-за сраного задания, которое заставило нас идти на эти уловки. И что делаешь ты? Ложишься в постель с самым хвастливым и заносчивым демоном во всем Аду — с тем, кто слишком много болтает и кто к этому моменту уже раззвонил о своих подвигах половине мира!

Внезапно я осознала, какую огромную ошибку совершила, будто раньше об этом и не задумывалась. Если кто-то узнает о моей бурной ночи с Никетасом, поползут слухи, что я изменила Данталиану.

И это было не просто унизительно для него, но и стало бы препятствием для нас и нашей работы, потому что никто больше не воспримет наш союз всерьез. Все поймут, что я его не люблю, он не любит меня, и брак — лишь фикция для защиты чего-то очень важного.

Я попыталась быстро найти решение, чтобы не признавать свою неправоту. — Да ладно, это не так уж страшно. Демонические браки в большинстве своем становятся открытыми отношениями. Мы не будем особо выделяться из толпы.

— Мне до пизды на остальных! Люди знают, что я не люблю делиться тем, что принадлежит мне. Это знают все в Аду. Все, кроме тебя, очевидно!

Я устала от его криков, от них начинала болеть голова. В порыве гнева я снова уперлась руками ему в грудь и толкнула сильнее, на этот раз призвав силу Ферментора. Наконец-то мы оказались в паре метров друг от друга.

— Я не твоя вещь! Я не твоя! — яростно проревела я.

Злобная ухмылка искривила его губы. — Нет, Арья, ты моя, и очень скоро ты это поймешь. Я пытался по-хорошему, пытался быть любезным и давать тебе личное пространство, но теперь — хватит.

С этими словами он развернулся, даже не дожидаясь моего ответа. С напряженными плечами он подошел к двери и с грохотом захлопнул её за собой.

Взбешенная его поведением, я тут же распахнула дверь и высунулась в коридор. К счастью, он еще не успел уйти далеко.

Наверное, меня слышал весь дом. — Пошел на хер, Данталиан!

— В задницу, Арья!

Я только что вернулась, а мне уже нужна была прогулка, чтобы успокоить нервы и привести мысли в порядок. Я чувствовала потребность уйти как можно дальше, потерять контакт с любым существом, человеком или нет.

Я поспешно схватила ключи от мотоцикла с брелоком, который Эразм подарил мне много лет назад — стальной черный волк, — и, не раздумывая, слетела по лестнице, чтобы предупредить остальных.

Я зашла в огромный зал для тренировок, где в самом разгаре урока были только Мед и Химена, а волк наблюдал за ними. Я не обратила внимания на отсутствие Рутениса, слишком занятая попытками совладать со своими эмоциями.

— Я проветрюсь, не знаю, когда вернусь.

Не дожидаясь ответа, я закрыла массивные двери зала и вернулась к входу. Вставила ключ в зажигание, понимая, что конечной цели у меня нет. Я вела, так сильно сжимая руль, что мышцы начали болеть; я была в состоянии полного транса, и ветер хлестал меня по лицу, несмотря на шлем.

Я обнаружила, что медленно притормаживаю перед полосой пожухлой травы с высокими, темными и густыми деревьями, вокруг которых не было ни души.

Я прекрасно знала, зачем приехала сюда.

Я оставила мотоцикл в нескольких метрах от входа и прикрыла веки, чтобы сосредоточиться, ослабляя жесткий контроль над своими силами. Я позволила демонической части взять верх: мои глаза налились красным, а волосы стали абсолютно черными.

Я приложила подушечку пальца к гербу Азраэля — ангела смерти, — вырезанному на коре сосны, на вид самой обычной, как и многие другие.