Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура - Страница 25

Его массивное тело потеряло равновесие, руки бесполезно попытались его вернуть, качнувшись назад, и мгновение спустя вода брызнула мне в лицо — Данталиан против воли оказался в бассейне.

К сожалению, он тут же вынырнул на поверхность. Белая футболка с коротким рукавом прилипла к его груди, став почти прозрачной и подчеркивая каждый его мускул. Маленькие капли стекали с его шеи, падая на насквозь промокшую ткань. Его темные ресницы блестели от воды, а прищуренные яростные глаза идеально дополняли ауру чувственности, которую он излучал. Я ощутила жар внизу живота, глядя в его настоящие глаза — будто до этого момента у меня не было возможности увидеть его настоящего. Его глаза сменили ярко-голубой цвет, который даровал Вепо, на свой естественный оттенок — светлый и золотистый, словно расплавленное золото.

— Я сегодня всё утро потратил на идеальную укладку, — процедил он сквозь зубы.

Я не смогла сдержать громкого смеха.

Я посмотрела на него сверху вниз и присела на корточки. — Ты не представляешь, как мне жаль, честно. А теперь пока, сейчас мой приоритет — обед. — Я собралась уходить.

— После всех этих часов пути, я уверен, тебе нужно кое-что другое перед едой.

Я прищурилась. — И что же?

Он невинно посмотрел на меня из-под темных влажных ресниц, и, к несчастью, я слишком долго соображала, чтобы отпрянуть. Его рука вцепилась в мою лодыжку, и это был конец. — Помыться!

Что-то ледяное и мокрое обвилось вокруг моего тела как раз перед тем, как я вошла в воду. Каким-то образом — не знаю как — я узнала Вепо. Он начал сжиматься вокруг меня всё сильнее, насильно заставляя оставаться на дне бассейна. Вокруг воцарилась абсолютная тишина, мой слух был приглушен водой, и я видела лишь прозрачную синеву бассейна сквозь лучи солнца, проникающие снаружи. Я видела ноги Данталиана в черных джинсах, медленно и спокойно двигающиеся, чтобы удержаться на плаву, в то время как его проклятая сила и не думала меня отпускать.

Когда легкие начало жечь в поисках кислорода, мне надоело играть.

Я с трудом, но сумела высвободить руку — ровно настолько, чтобы коснуться кончиками пальцев дельфина у себя на животе, пытаясь пробудить его в отсутствие голоса.

Зевс.

Мераки вспыхнул, как неоновая лампа, и мои легкие мгновенно освободились, будто кто-то разбил стекло в комнате и вода просто вытекла. Реальная рука из плоти и крови сжала моё предплечье мертвой хваткой. Мои глаза резко распахнулись. Я увидела, как Вепо отступает и впитывается обратно, сливаясь с водой и полностью исчезая, прежде чем меня вытащили на поверхность.

— Понравилось представленьице? Можем повторить, когда захочешь.

Я провела рукой по лицу, смахивая остатки капель и убирая пряди волос. — Понравилось?! Какого черта тебе в голову взбрело, Данталиан?!

— Я думал, тебе пора помыться. Моя ошибка.

Я резко сбросила его руку и приблизила своё лицо к его. Я была в ярости. — Знаешь, в чем ты нуждаешься, Данталиан Золотас?

Его глаза вспыхнули, когда он впервые услышал от меня своё полное имя — по крайней мере то, к которому он больше всего привык, часто живя в человеческом мире.

С улыбкой он еще сильнее сократил расстояние между нашими лицами.

— Просвети меня, Арья Бурас.

Его взгляд пригвоздил меня к месту, и, несмотря на всё раздражение, я не могла не подумать о том, как он чертовски хорош в этот момент. Естественный, настоящий, с весёлыми глазами, многозначительной ухмылкой и волосами, потемневшими от воды.

— Тебе нужен кто-то, кто преподаст тебе урок. И я с радостью буду первой!

Я сжала кулак, следя за тем, чтобы большой палец оставался снаружи, иначе сломаю, и развернула корпус так, чтобы сила удара шла от спины, а не только от руки. Я заехала по носу самому омерзительному демону из всех, кого знала, и который, к несчастью, пару недель назад стал моим мужем.

Кость издала очень неприятный хруст при контакте с моими костяшками в момент перелома. Его голова тут же откинулась назад, руки взметнулись к носу в тщетной попытке унять внезапную боль, которую я ему причинила — и которую начала ощущать сама, но оно того стоило. Он принялся грязно ругаться.

— Bovis stercus! (Бычье дерьмо!)

В его взгляде зажегся иной свет, дыхание стало тяжелым. Вид его носа, из которого сочилась алая кровь, капая на всё еще промокшую и прилипшую к груди майку, доставил мне исключительное удовольствие.

— Stercorem pro cerebro habeas! (У тебя дерьмо вместо мозгов!)

Я зло зыркнула на него. — Сказал тот, кто чуть не утопил меня! Deficientis! (Недоумок!)

— Perite! (Сгинь!)

Он послал меня куда подальше, продолжая зажимать нос, чтобы не текла кровь, хотя бассейн уже был слегка подпорчен. Он ловко поплыл к мраморным ступеням.

Чтобы не идти его дорогой — гордость не позволяла, — я уперлась руками в бортик и выпрыгнула из воды вдвое изящнее него. Я решительным шагом направилась к дому, чтобы больше не иметь с ним дела.

— Hircus (Козёл), — пробормотала я под нос, продолжая яростно вытаптывать газон.

Издалека донесся его рык: — Что ты сказала?!

Я даже не обернулась, на ходу в грубой форме предлагая ему поцеловать меня в задницу.

— Potes meos suaviari clunes! (Можешь поцеловать меня в зад!)

— С удовольствием! — По его тону я поняла, что он вовсю улыбается, и мне не нужно было обернуться, чтобы это проверить. «Омерзительный» — самое подходящее для него слово.

Я вошла в дом и тут же переоделась в сухое, прежде чем присоединиться к остальным, удобно расположившимся на мягком диване. Они пялились в телевизор и даже не взглянули на меня — к моему счастью, по крайней мере.

— Что смотрите? — Я присела на подлокотник, откашлявшись.

— Заставляем Рута смотреть «Люцифера» на Netflix. Культурно просвещаем.

— Он вообще не в курсе современных штук! Интересно, где он жил до этого момента — может, в пещере с дубиной и в юбках из шкуры мамонта? — рассмеялась Химена.

Рутенис прошипел что-то так тихо, что она наверняка не услышала, зато услышала я.

— Гнил в Аду до того самого мига, как твой папаша всучил мне это задание, — проворчал он.

В его словах была ярость и обида, но также и крупица боли. Его история была одной из тех, что интересовали меня больше всего, вызывая желание задавать неудобные вопросы.

За его грубым поведением определенно скрывалось нечто большее — веская причина, по которой он позволил худшей части себя взять верх.

Он никогда не говорил о родителях или о том, как стал Гебуримом.

Он вообще не упоминал ничего из своей жизни до того дерьма, в которое нас втянул демон мести.

Он не говорил, заставили ли его, есть ли у него босс или долг, который нужно выплатить.

Только сейчас я осознала, что оба этих демона никогда не рассказывали о себе.

— Что у нас на еду? — я сменила тему, чтобы помочь Рутенису.

Пусть я его и не выносила, но толика эмпатии во мне оставалась.

Я увидела, как черты лица Меда разгладились, а его тонкое лицо озарилось весельем. — Хлеб с панелле и крокке — не знаю, из чего они, но это чертовски вкусно. И что-то вроде пиццы с соусом, анчоусами, луком и сыром качокавалло; говорят, называется «сфинчоне». Остальное увидишь сама — угощайся, — закончил он, указывая на стол.

Я невольно улыбнулась, заразившись его ощутимым восторгом.

— Чувствую, эта поездка будет незабываемой, — Химена кивнула самой себе.

— Хотелось бы мне думать так же, но не думаю, что нам с Данталианом удастся ею насладиться.

— Это еще почему?

— Пока вы будете наслаждаться всем, что может предложить Сицилия, мы продолжим работать. Мы здесь не в отпуске, нам нужно узнать больше о твоей природе, а если мы будем перемещаться все вместе, это нас только замедлит.

Она принялась грызть и без того замученную кутикулу. — Мне жаль, что я принесла столько хаоса в вашу жизнь.

— Это не твоя вина.

Я наблюдала, как Рутенис выхватил пиво из холодильника, который мы забили меньше получаса назад, будто это могло стать решением всех его проблем. Он даже вкуса не чувствовал, я гадала, что он в этом находит. И главное — зачем он это делает.