Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура - Страница 100

— Но ты должна пообещать мне, что будешь сражаться до последнего.

Я почувствовала, как глаза стали горячими. Нижняя губа задрожала, а горло словно наполнилось шипами — так всегда бывало, когда мне приходилось лгать или, как в этот раз, давать обещание, которое я заведомо не могла сдержать. Но если бы я этого не сделала, он бы всё понял. А я не могла позволить судьбе снова измениться, поэтому я солгала, и он повелся. Впрочем, я не удивилась. В конце концов, я училась у лучшего.

— Обещаю.

— До самого конца, Арья. Не смей сдаваться ни на секунду раньше. Мне нужно, чтобы ты этого не делала, ладно? — Его голос уже во второй раз дрогнул от избытка чувств.

— Ладно, — прохрипела я; я была на грани того, чтобы разрыдаться, но глаза оставались сухими.

Мы замерли в нашем первом и последнем объятии. Он обхватил мою спину, а я обвила руками его шею, уткнувшись подбородком ему в плечо, пока он прятал лицо в моих волосах. Я закрыла глаза и попыталась насладиться моментом, несмотря на боль, которая разрывала меня на части.

В объятиях друг друга мы пытались восстановить нашу видимую силу. Снова найти те маски, которые мы носили постоянно и которые делали нас столь непохожими на остальных. Вернув их на место, мы оставили этот тяжелый разговор позади, снова превратившись в двух привычных демонов, которые подкалывают друг друга и доводят до белого каления ради чистого удовольствия. Но в глубине души мы оба знали: мы куда больше похожи, чем готовы признать вслух.

Мы направились в ресторан при отеле, где решили поужинать, чтобы попытаться сделать последний прием пищи перед битвой хоть немного приятнее. Для многих из нас он мог стать последним во многих смыслах.

— О, вот и вы, наконец-то! — Эразм испепелил нас взглядом за опоздание.

Мед театрально вздохнул, но в его зеленых глазах плясали веселые искорки. — Я уже всерьез думал, что сдохну с голоду раньше, чем меня прикончат на поле боя!

— Эразм мог бы обернуться и сам добыть себе пропитание, раз так проголодался. Ты же волк, разве нет? — подначил его Рут.

— Мальчики, не начинайте! — я усмехнулась и села на свое обычное место рядом с Данталианом.

Было мучительно сидеть с ним бок о бок, притворяясь, будто я не хочу одного — снова уткнуться в изгиб между его плечом и шеей и спрятаться там навсегда, в безопасности от всего, что нам угрожало. Потому что, несмотря на то что он был нашим врагом, мой муж всё еще оставался любовью всей моей жизни. И это было то, от чего я не могла отречься в одночасье.

Последний, снедаемый ревностью из-за того, что я даже не кивнула ему в знак приветствия, придвинулся ближе, чтобы поцеловать участок кожи между моим ухом и челюстью. Я с силой ткнула его локтем в левый бок и наградила таким взглядом, что если бы глаза могли поджигать, от него осталась бы горстка пепла. — Прекрати!

— Ты просишь об этом, потому что физический контакт со мной выбивает тебя из колеи? — Он положил руку на мою обнаженную ногу, поднимаясь слишком высоко, туда, где короткая юбка скрывала мое белье.

Я шлепнула его по руке, ну или хотя бы попыталась её сбросить. — Кажется, я только что сказала тебе прекратить, Данталиан! — огрызнулась я, понимая, что он попал в точку. Кожа в том месте, где прошла его рука, мгновенно вспыхнула.

Он приблизился к моему уху, и его горячее дыхание заставило меня вздрогнуть. — Я думаю, в глубине души ты прекрасно осознаешь: я не остановлюсь, пока ты не признаешь, что эмоции, которые испытываю я, когда мы касаемся друг друга, — те же самые, что испытываешь ты.

Когда он отстранился, его наглая ухмылка лишь сильнее взбесила меня. Я была в ярости. Всякий раз, когда он говорил что-то о нас двоих, я не могла понять, искренен ли он. Ведь на словах он заявлял одно, а на деле совершал прямо противоположное. Я не понимала, в какую игру он играет и, главное, каков приз. Иногда казалось, что всё это — фарс, тщательно выстроенная театральная постановка, и именно он опустит занавес, когда придет время. В другие же моменты чудилось, что его любовь ко мне достаточно велика, чтобы пойти против собственного отца. Данталиан был великим манипулятором, и это, судя по всему, я усвоила от него.

Я резко схватила меню и закрылась им, чтобы спрятаться. Сделала выбор за несколько секунд, но продолжала делать вид, что читаю, лишь бы не привлекать внимания идиота рядом с собой, надеясь, что он оставит меня в покое хотя бы на время. Я так сосредоточилась на меню, что в итоге погрузилась в собственные мысли — путаные и хаотичные, но неизменно возвращающиеся к одному и тому же. Я отключилась от их разговора, изолируясь в своей боли, потому что в тот момент не была способна ни на что другое.

— Что вам принести? — Официант подошел к столу принять заказ, но его взгляд первым делом остановился на мне.

Я в последний раз бегло глянула в меню и протянула его ему. — Я бы хотела стейк с кровью под малиновым соусом, это возможно? — Разумеется. — Он вежливо мне улыбнулся. Я ответила тем же. — Отлично, большое спасибо.

Я не слышала, что заказывали остальные. Я полностью ушла в себя, когда осознание новой реальности ударило меня в лицо, словно кулаком, и зрение затуманилось. Это была наша последняя ночь. Нас отделяли от битвы всего лишь часы.

Долгое время я просто влачила существование, шаг за шагом, день за днем, скорее выживая среди обстоятельств, чем проживая их. Моя жизнь началась благодаря им — кучке незнакомцев, ставших незаменимыми; группе, превратившейся в мою семью и научившей меня сладостному чуду — иметь место, в которое хочется вернуться. Они подарили мне дом, который имел мало общего со стенами, воздвигнутыми вокруг нас демоном мести, и опыт, который я никогда не забуду.

Я заставляла себя не погружаться в эти мысли слишком глубоко, иначе я бы перестала думать о своей задаче и обо всём том, что должна была удерживать воедино, а я просто не могла себе этого позволить. Моя роль в этой битве была важна. Забавно, как судьба — мать жизни — лишает нас чего-то именно в тот момент, когда мы начинаем это ценить. Случись подобное со мной годы назад, мне, вероятно, было бы наплевать, но сейчас у меня было больше того, что я могла потерять, чем того, что могла приобрести. И прежде всего — моя семья.

Мой взгляд упал на нож, которым Данталиан мерно постукивал по столу уже пару минут, словно он тоже погрузился в свои думы и выплескивал нервное напряжение на неодушевленный предмет. Я сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить, чтобы голос не дрогнул.

— Нервничаешь? — пробормотала я, стараясь не привлекать внимания остальных.

Он медленно повернул голову ко мне, выглядя внезапно уставшим. Его голубые глаза редко бывали такими тусклыми и безжизненными, как в этот вечер. — Пожалуй, да. А ты? — Пожалуй, нет. — Я скрыла все свои истинные чувства. — Мы победим, это самая большая уверенность, какая только была в моей жизни.

— Я тоже в этом уверен, и всё же не могу отделаться от дурного предчувствия. — Его рука накрыла мою и сжала её; он начал нервно притопывать ногой. Это напомнило мне момент, когда мы спускались в Ад, в Малайзии, и он напевал «Free Fallin’» Джона Майера, отбивая ритм ногой. Я улыбнулась воспоминанию, чувствуя укол острой ностальгии. У меня тоже дурное предчувствие, Дэн. Оно со мной всегда.

Тем не менее, я успокоила его: — Всё будет хорошо. — Откуда у тебя такая уверенность?

Я пожала плечами. — Помню, один человек сказал мне однажды, что только веря в успех, мы можем действительно его достичь. — Хотя мне не следовало бы этого делать, я подразнила его, передразнив его голос, просто чтобы он хоть немного взбодрился: — «Если надежда — это не то, что у нас осталось, что еще может быть на нашей стороне?»

К сожалению, моя попытка оказалась тщетной: он лишь посмотрел на меня взглядом, который показался мне бесконечным, без какого-либо определенного выражения. Не в силах выносить его столь светлые и пронзительные глаза, я перевела взгляд на время на экране мобильника и с изумлением увидела то самое ангельское число, о котором когда-то говорил Данталиан. 11:11.