Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ) - Лесная Юстина - Страница 3

– Ты говорила про последствия. В чём они? В чём сложность?

– Очень важно, чтобы ты сама хотела и была согласна на это, только тогда получится не задеть твою жизнь.

Логично. Намерение играет большую роль в вопросах магии. Тут было о чём подумать.

– И как мы бы стали это делать?.. – наконец спросила я.

– Ну, надо просто вытащить её из тебя, – сказала мама и нахмурилась.

Видимо, вытащить магию это совсем не просто.

– Разве такое возможно?

– Я не встречалась ни с кем, кто бы делал это раньше, врать не буду.

Я промолчала.

– Сейчас я спрашиваю себя снова и снова, должна ли ты страдать лишь оттого, что я не раскрыла вовремя ложь одной самонадеянной эгоистичной женщины и… Не знаю, я просто не знаю!

– Ты не могла это предвидеть.

– Из нас двоих я мать, милая. Это моя ответственность обеспечить тебя шансом на счастливое и безопасное будущее, позаботиться, чтобы ты была здорова, образованна и ни в чём не нуждалась. А я не справилась.

– Ты не виновата, мама.

– Прошли годы, годы попыток. Ты была такой крохой, два годика, всего два…

– Значит, вот почему всю жизнь я была больна.

Мама дотронулась до меня и нервно погладила по плечу.

– Не ты больна, моя милая! Твоя сила не проснулась до сих пор, спустя столько лет, и дальше не думает просыпаться и помогать нам. Это она больна и неполноценна, пусть и была крайне сильна когда-то. А ты у меня разумная и чудесная девочка.

– Значит, по-твоему, стоит попытаться её извлечь?

– Мне кажется, что это было бы правильным, да. Но это решать тебе, милая, это твоё решение и твой выбор. Я не хочу на него влиять.

3. Выбор без выбора

Я уставилась перед собой и попыталась разобраться в своих чувствах. Сосредоточиться на мыслях было непросто, главным образом из-за того, что мне остро захотелось побыть одной, а до дома ещё было неблизко.

Что это за силы неведомые, что напугали даже мою маму? Или они напугали её лишь из-за меня?

До этого момента я была уверена в своей болезни, но не подозревала, что мою магию можно извлечь. А если это возможно, почему мама не заговорила об этом раньше? Только лишь потому, что не было серьёзного повода, или она уже давно приняла решение дать мне какой-то срок на то, чтобы я справилась, и он вышел ещё до того, как пришло письмо?..

Я шла и даже не замечала улицы. Направление моих мыслей пугало.

Логика говорила, что маме видней. Если она говорит, что надо, значит, надо. Но привыкнуть к многолетней болезни – это одно. А понять, что я враз могу лишиться пусть больной, но все же части себя, это… Это другое.

Пока я шла, та же логика еле слышно пищала на задворках, что с юридической стороны и со стороны людского опыта, я уже не ребёнок и не обязана слушаться маму. Уже несколько дней я не ребёнок, и пусть образ мыслей за эти дни не изменился, ответственности в жизни не прибавилось ни на грош, пусть я не обзавелась собственными детьми, семьёй или работой, но закон защищает меня отныне как отдельную единицу, а не как приложение к кому-то. Теперь уже я многое могу одна.

Писк раздражал, от него начинало болеть в висках. Ослушаться маму в выборе платья или парня – это одно. Но на кону стоит моё здоровье, вся жизнь!

«Тем и вернее» – пищало что-то мерзкое внутри. В душе закипела злость.

Мама знает, как лучше! И точка.

То, чего я лишусь, уже никак не восстановится. Дар через прошлую ведьму выбрал меня. Это должно что-то значить. Или я – случайная замена? Вдруг всё произошло стремительно и нелепо?.. Ведьмы не поступают нелепо, но что, если этой пришлось, может, её что-то заставило?

Мама верит, что знает, как лучше, но если она ошибается... Если ошибается, то с последствиями иметь дело мне, и всю жизнь.

От этой мысли неприятный холодок прошёлся по спине.

Неужели в моей голове мама сделалась мне врагом? Но это же смешно. И глупо. И так... по-детски. А я уже взрослая. Взрослые не бунтуют почём зря, а прислушиваются к соображениям более опытных в нужном вопросе взрослых.

Однажды мне удалили зуб, это наверняка не то же самое. Какая глупость лезет в голову!

Мама опытна в вопросе ведьмовства. Но у неё отсутствует опыт извлечение магии как у себя, так и у других. Это редко и наверняка опасно, помимо того, что идёт против природы и мира. И всё же этот путь она считает более безопасным для меня или… более простым?

Я словно задеревенела внутри, и дыхание вновь перехватило. Она будет рядом, проконтролирует процесс, а потом вздохнёт с облегчением, ведь сделала для своего ребёнка всё, что могла, и теперь-то её дочь в безопасности. Понятно, логично, оправданно, безопасно. Какой вариант у неё ещё – полная неизвестность?

До сих пор я ни разу не думала об этом.

Что могло измениться в ней в отношении меня?.. Если причина только в письме, то почему мне кажется, что она разочарована мной, но сильно это скрывает? Или она всегда была разочарована... Может, может, она давно устала и просто хочет отвязаться от меня, стать свободной? Я в испуге коротко посмотрела на свою мать. Мне не удавалось прочитать её так же легко, как обычно, она закрылась от меня, хоть и делает вид, что всё нормально. Но мы же всегда дружили с ней! Мы же ничего друг от друга не скрываем!..

Что за дела вынуждают её уехать от нас с папой надолго? А может, она преувеличила опасность и просто, просто…

– Солнышко… – напряжённо позвала меня мама, – Ты же не использовала магию по дороге туда?

Я посмотрела на маму, забыв, о чём только что думала.

– Н-нет.

Она выдохнула.

– А вот ты шепнула отвод глаз на перекрёстке у почты, – добавила я и мотнула головой в направлении, откуда мы ушли.

– Вот засада…

4. Нападение

– Этим путём не пойдём, сворачиваем, – чуть побледнев, тихо сказала она.

Мы повернули на соседнюю улицу и ускорились.

– Значит, мне не показалось, – пробормотала она, на ходу закатывая рукава и застёгивая плащ. – Нет, ну не может же быть чтобы… Проклятье, так быстро?!

Улица кончалась тупиком, и мы залезли в подвал большого дома, чтобы вылезти на его крыше, сильно сокращая путь. Мама остановилась оглядеться.

– Подумай хорошенько о том, чтобы извлечь магию, ладно?

– Ладно.

– Он чувствует нас, плохо.

Решимость в ней с каждой секундой росла. А это означало только одно.

– Мам, может, не надо каждый раз драться?..

– Что за глупости? – продолжая оглядываться, отстранённо ответила она и подняла брови, – Ты же знаешь, что понимать, когда нападут оно как-то комфортнее, чем ожидать опасности любой момент и постоянно быть в напряжении.

– Да, но то обычно, а сейчас письмо…

– Спустимся, и я узнаю, что ему от нас нужно.

– Мам…

– Мы пытались оторваться. Он настойчив. Выбора нет.

За тревожными мыслями я почти не обращала внимания на дорогу. Взгляд рассеянно скользил от здания к зданию и словно ничего перед собой не видел. Но я была сосредоточена на маме и ждала её команды.

К концу ночи город освещался самую малость, вот-вот фонари должны были погаснуть совсем, а улицы погрузиться в почти безупречную тьму. Уж не знаю, экономили ли местные власти что-нибудь на этих нескольких минутах, но сейчас, когда мама чувствовала, что нас опять кто-то преследует, это было полезно.

Куда бы мы ни переезжали, мы всегда находили места, где мне прятаться на случай, если к нам проявят ненужное внимание. Они мне пригождались, чтобы, не отвлекаясь на мою безопасность, мама могла привести своей жертве убедительные аргументы в пользу нелепости самой идеи нападения на нас.

И сейчас, если бы не письмо, я бы и не думала волноваться. Но раз кто-то интересуется ведьмами сильнее обычного, не безумие ли вступать в схватку?

– Готовься бежать, старый дом на Солнечной улице, – шепнула она мне, и я внутренне подобралась, продолжая для вида спокойно идти.

Мы свернули в тихое место за заброшенный склад и успели пройти до его середины, как уже и я ощутила спиной чьё-то присутствие. Мама не торопилась оборачиваться, чтобы дать очередному негодяю подумать, что он застал нас врасплох. А сама осматривала, нет ли поблизости или в окнах того, кто мог бы нас заметить.