Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 989

– Боже мой, где?

– Ее прислали в коробке в полицейский участок, миссис Атчинсон. – Невинная ложь, от которой, по большому счету, никому не станет хуже. – Мы пока не знаем, что это значит, но, возможно, тот, кто похитил вашу девочку, подает знак, что готов связаться с нами.

– Речь о выкупе?

– Мы пока не знаем, и лучше об этом пока никому не рассказывать.

Она понизила голос.

– Даже мужу?

– Даже ему, – сказал Миллз, вспоминая, каким растерянным и несчастным выглядел при встрече обезумевший от горя отец. Слишком непредсказуемым, что, впрочем, было нормально в подобных обстоятельствах. – Пока нет. Пожалуйста. Дайте нам возможность узнать больше. Но сейчас мне нужно кое-что у вас уточнить.

– Хорошо, – тихо откликнулась она. Его сердце отозвалось болью за нее. – Но я не знаю, что еще могу вам рассказать, кроме того, что мы уже обсудили, детектив.

– Мне неприятно, что приходится снова вас беспокоить, но я хочу, чтобы вы знали: я по-прежнему работаю над вашим делом. – Он перешел к главному, не заботясь о том, насколько странно прозвучит следующий вопрос. – Блэр когда-нибудь снились кошмары?

После некоторых раздумий Барбара ответила:

– Да. Но разве они не снятся почти всем детям?

– Полагаю, что так. Но что насчет времени, когда она пропала? В тот период они ей снились?

– Вы имеете в виду, чаще обычного?

– Да, мэм.

– Наверное. Теперь, когда я думаю об этом, то мне так и кажется. В то время она действительно чаще просыпалась напуганной.

– Что ж, это наводит меня на мысль о словах Блэр, сказанных вам в тот день. Вы вдвоем играли во дворе. И вы говорили, что она постоянно смотрела вдаль, на деревья. Можете повторить, что тогда сказала вам дочь?

– Да. Что в лесу тише. Деревья амортизируют звук.

– И мы с вами так и не поняли, что она тогда имела в виду. Тише, чем что? Мы оба задавались этим вопросом.

К тому же большинство детей в ее возрасте не знают слова «амортизируют», пока кто-нибудь не вложит его им в голову.

– Да, помню. Но что все это значит?

– Точно не знаю. Но не рассказывала ли она вам, что именно ей снилось в кошмарах? О чем они были?

– Нет. Она никогда не говорила. Утверждала, что не помнит.

После этих слов запал, который Миллз испытывал на протяжении последних минут, несколько угас.

А потом Барбара Атчинсон сказала:

– Но она всегда зажимала уши. Когда мы прибегали к ней в комнату, она зажимала уши руками.

Лес амортизирует звук, не звуки…

– Как будто она только что услышала что-то болезненно громкое?

– Да, похоже.

– Словно кто-то кричал?

– Возможно.

– И в лесу было тише… – продолжал он размышлять вслух.

Только в кошмарном сне существо без рта может кричать. Блэр отправилась в лес по собственной воле.

– Детектив, вы не хотите мне ничего сказать?

– Нет, миссис Атчинсон. Пока нет. Просто знайте: я потрачу каждую свободную минуту своей жизни на поиски вашей девочки. Извините, что мне пришлось снова вас побеспокоить. Я обязательно сообщу, если появятся новости.

Миллз повесил трубку, покрепче сжал маркер, чтобы унять дрожь в руках, а затем написал на стене имя «Блэр Атчинсон» и соединил его тонкой темной линией со словом «Крикун». Потом подумал о сережке, выпавшей из пропавшей кроссовки, и написал под именем девочки: «Девон Букмен».

Глава 29

Бен моментально узнал Дженнифер, несмотря на то, как сильно она изменилась внешне.

Исчезли кроссовки, штаны для йоги и «конский хвост». Куда-то подевались веселая улыбка и легкий характер. Женщина, которая сейчас стояла по другую сторону кухонного островка, выглядела гораздо более суровой, настороженной и терзаемой внутренними демонами. Она покрасила волосы в иссиня-черный цвет. Была одета в мешковатую толстовку. Черная бейсболка с эмблемой «Янкиз», низко надвинутая на лоб, скрывала глаза. Целых четыре года она была частью их семьи.

– Дженнифер, что ты здесь делаешь? Я несколько месяцев пытался до тебя дозвониться. Ты не отвечала на мои звонки. Электронные письма. Эсэмэски.

Она отхлебнула налитого им бурбона, но так и не подняла на него взгляд. Даже будучи совершеннолетней, она продолжала держаться подальше от крепких напитков. Теперь же пила как профи.

– Прости, – произнес он, не понимая, что еще может сказать.

Дженнифер принялась грызть ненакрашенный ноготь, который и так уже был обкусан до мяса.

– За что ты извиняешься, Бен?

– Не знаю. За то, что произошло.

Она впилась в него взглядом.

– А что произошло?

– Что бы мы ни сделали, это было достаточно плохо, чтобы потом это скрывать, увиливать и лгать.