Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 1144

– Вот поэтому вам всем необходимо успокоиться! – выкрикнула в вагон Джесс. Ее голос сорвался на хрип – она слишком переусердствовала в попытке повысить его до почти-рыка. – Прекратите усложнять все еще больше!

– Он опасен! – взвизгнула Иса, освободившаяся, наконец, от Сола, который, рассыпаясь в извинениях, переместился на сиденье рядом.

– Он явно склонен к насилию, – согласилась с девушкой Эмилия, вставшая в середине прохода с широко распахнутыми глазами. – Мы должны произвести гражданский арест. Это совершенно законно, если у нас есть достаточно оснований подозревать его. А у нас они есть. Его нужно связать, – добавила женщина, обводя всех глазами. – До того, как кто-нибудь еще будет убит.

Джесс не понравилась эта идея. Человек не виновен, пока не доказана его вина. Многие из ее бывших коллег пренебрегали этой основной правовой нормой, но Джесс всегда ей следовала – в каждом деле, каждый рабочий день. Найти как можно больше улик, выстроить такую доказательную базу, которая выдержала бы любую перепроверку и оказалась не по зубам даже самому ловкому и дотошному адвокату, пытавшемуся разнести ее в клочья на суде, – вот к чему она всегда стремилась. Это бывало порой нелегко, а подчас даже невозможно. Но сегодня ночью это было возможно. Она собрала достаточно информации, чтобы поделиться ей с полицией. И при скрупулезном профессиональном расследовании с использованием надлежащих ресурсов папка с этим делом наверняка бы порядком распухла. Но сейчас был не самый подходящий момент для прочтения лекции о верховенстве закона. Сол уже снял свой ремень и приближался к Скотту, который выглядел побежденным. Похоже, пелена ярости, застившая его глаза, спала. Он только покачал головой и позволил Солу обвить ремень «восьмеркой» вокруг его запястий и пристегнуть его к ближайшему ручному поручню возле стеклянной перегородки. Подростки посторонились, чтобы ему не мешать.

– Это все охрененно абсурдно, – пробормотал себе под нос связанный, и Джесс, пожалуй, согласилась бы с ним.

Но в вагоне, наконец, установилась тишина. Спокойствие, в которое она не до конца верила, но охотно восприняла. Ей необходимо было обдумать и четко сформулировать то, что она собиралась сказать полицейским, выбравшись из подземной ловушки.

Хлоя и Лиам пересели на новые места у кабины машиниста; на одном из тех сидений до сих пор лежала смятая куртка американки. Эмилия села напротив ребят – чуть ли не вжавшись в стену, на максимальном расстоянии от Скотта, занимавшего крайнее место в ряду сидений. Забытый ею перед спуском в тоннель тоут от «Селин» и характерные желтые пакеты «Селфриджес» образовали между ними «люксовый» барьер.

Еще не решив, как ей лучше поступить, Джесс осталась стоять. Она скосила взгляд на Скотта. Единственным источником света в вагоне теперь служил ее фонарик. Остальным, похоже, надоело выступать осветителями, и они охотно делегировали эту обязанность Джесс. В окружении глубоких теней свет ее фонарика лишь слегка обрамлял Скотта. Вся его фигура воплощала собой побежденность: голова, прижатая к окну; неудобно перекрещенные руки, притянутые самодельными наручниками к стойке. А еще Джесс с изумлением приметила на его щеках блеск влажных капелек, которые он тщетно силился удержать в намеренно прищуренных глазах.

Скотт понимал, что его ожидало. Тюрьма. Да еще чертовски долгий срок, если бы его осудили за убийство. И он уже никогда бы не увидел Лили. Не увидел бы, как она росла, как пошла работать, возможно, поступила бы в университет. Он больше никогда и никуда не поехал бы с ней в отпуск и, конечно, не подвел бы к алтарю. Именно эти мысли вызвали у него слезы. А он уж точно сделал бы это, окажись на его месте. Эта мысль повергла Скотта в отчаяние. Гнев, переполнявший его, вытеснила апатия беспомощности. Быть может, он и заслужил сидеть в тюрьме. Он потерял самообладание на виду у всех. Сам навлек на себя беду. А все потому, что слишком заврался, действовал не подумав, хотел ощутить энергетику действия, физичность своих поступков.

С уходом Мел в нем что-то высвободилось. Скотт многие годы старался подавлять свои опасные эмоции, запирать их внутри. И делал все возможное для их брака. А ведь ему многое приходилось держать в себе. Никчемный, пристрастный к азартным играм папаша Скотта постоянно умыкал его бумажные деньги на свои чертовы ставки. Вечно несчастная, жалкая мать, с трудом выдавливавшая теплую улыбку даже рождественским утром, похоже, обвиняла именно сына в их дерьмовой семейной жизни. А один хулиган заводил его после школы за мусорные баки и разбивал ему лицо о холодный, лязгавший метал чуть ли не ежедневно. «Терпила и трус, – бормотал отец, переводя лишь на короткий миг свой взгляд с лошадей в телевизоре на двенадцатилетнего сынишку с сочившейся из носа кровью, – раз позволяешь ему делать это с собой».

А Мел… Мел отплатила ему за искренние усилия быть ей хорошим мужем, а дочери – хорошим отцом тем, что ушла к другому. Единственным плюсом в этом было то, что он наконец-то получил возможность расслабиться. И показать всему миру, что он больше не позволит никому помыкать собой.

Но он никого не убивал, хотя и бывали моменты, когда Скотт чувствовал, что мог бы это сделать. Но одна мысль о Лили с ее недоумевающим, испуганным личиком останавливала Скотта. Только вот никого здесь это не волновало. Никто из его попутчиков не знал и не желал знать, что у него на душе. А Скотт ведь даже не подозревал, кто управлял этим чертовым поездом. Откуда ему было знать, что этот парень был в тот вечер в «Мейсонс Армс»? Он же не вглядывался там в лица за душевной болтовней о том, как каждый зарабатывал на жизнь. Он не держал зла никому из тех парней, не воспылал к кому-то неприязнью. И он не стал бы никого убивать из-за гребаного футбольного матча. Тот день прошел, и они все продолжили жить своей жизнью. Ожидая следующего сезона и теша себя надеждой на то, что он будет более удачным. Потому что именно так поступают все нормальные футбольные фанаты.

А теперь ему грозило сесть за убийство. И Скотт жалел, что не поддался днем искушению. Новый хахаль Мел с идиотским именем Нейл удумал проконтролировать его, проследить за его прогулкой в парке с дочкой (и так проходившей под контролем Мел). Этот придурок в своей блестящей красной «Хонде» притормозил у обочины и пялился на них сквозь лобовое стекло с водительского сиденья.

– Че он тут делает? – пробормотал Скотт бывшей жене, пока Лили каталась на карусели, которую он раскрутил. Они оба понимали, что одиннадцатилетняя дочка уже переросла подобные «игровые свидания», но бесплатные развлечения и места для надзорных встреч оказались не такими доступными, как предполагал прежде Скотт. – Неужели не может оставить нас одних, чтобы мы побыли хоть немного семьей?

– Мы больше не семья, Скотт, – возразила Мел, стоявшая позади него – в нескольких шагах, крепко скрестив руки на курточке, которую чуть раньше сбросила Лили, запарившись на паутинке для лазания. – Нейл хочет быть уверенным, что мы в безопасности.

– А то вы не в безопасности, – процедил Скотт.

– Так докажи нам это не словами, а делами, – подколола его Мел. – Перестань влипать в неприятности. Покажи пример своей дочери.

Скотт тогда отошел от карусели, оставив Лили вращаться по инерции, которую задал. И встал лицом к Мел:

– Я только и делал, что показывал пример Лили. Кто сидел с ней и делал домашние задания? Кто водил ее в спортзал и в кино? Кто готовил ей ужин, пока ты «работала допоздна»? – Скотт подергал пальцами, рисуя в воздухе кавычки. – Я! Вот кто! И чертовски мило с твоей стороны предъявлять мне сейчас, будто бы я не был хорошим отцом. А сама позволила этому хорьку… – Скотт махнул рукой в сторону «Хонды», в которой Нейл, теперь прищурившись, буравил взглядом лобовое стекло, следя за каждым их жестом, – корчить из себя героя, украв у меня семью!

– Ой, вы опять ссоритесь, – раздался тоненький голосок на карусели, уже успевшей остановиться без его присмотра.