Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 1100

– Как вы себя чувствуете?

Иса пожала плечами:

– Полагаю, так же, как и все остальные.

Сол наморщил нос:

– Значит, неважно?

Иса потрясла головой и поправила капюшон, который чуть раньше стянула с волос и закатала на шее в подобие подушки. Ее тело изнывало от боли. Во время протестной акции Иса этого не сознавала – в ней бушевал адреналин. Но часы, которые она провела, стоя и маршируя, запрокидывая вверх правую руку с плакатом и раздирая глотку выкриками, не прошли даром. Горло осипло. Мышцы болели нещадно – так, что Иса боялась лишний раз пошелохнуться и с ужасом ощущала, как немело напряженное тело.

Но зато какой прилив эмоций она испытала! До чего же это было здорово! Это ощущение единения! Столько тел слилось в едином порыве. С одной целью, ради одного дела. Показать истеблишменту, что было правильно, что было важно. Иса действительно почувствовала себя «своей». Ощутила собственную значимость. То, что она по-настоящему прочувствовала, лишь учась в университете. В ее семье было шестеро детей. И Иса затерялась среди них, где-то посередке. Увы, она не выросла самой выдающейся из своих сестер и братьев (с учетом их докторских степеней, партнерств в юридических фирмах, многочисленных внуков, а теперь еще и золотой медали младшей сестры на чемпионате Европы по легкой атлетике среди юношей и девушек до 18 лет). Иса была в их тени.

С ней все было в порядке, но и только.

А теперь она ощущала себя чем-то большим, чем просто одной из сестер. Сильной, яркой, влиятельной.

Ее мысли вернулись к смятому тоуту, лежавшему рядом: «Если Джесс и правда занялась расследованием, будет ли она досматривать наши сумки? Есть ли у нее полномочия на это?»

«Ладно», – смирилась Иса. Если есть, тогда она, по крайней мере, станет самым обсуждаемым членом их семьи. Впервые.

Да, Иса могла стать самым обсуждаемым членом своей семьи и вместе с тем причиной разочарования и огорчения родных. Но ей было на это начхать.

Глава десятая

За стеной кабины машиниста пассажиры продолжали сидеть на местах. При звуке приоткрывшейся двери все дружно насторожились и обратили взгляды на Джесс.

– Что, черт возьми, там происходит? – потребовал объяснения Скотт и, яростно махнув рукой на дверь, вскочил со скамьи и устремился к ней.

Глубоко вдохнув, Джесс убедилась, что дверь за ее спиной плотно закрыта, и только после этого решилась заговорить:

– Я не хотела никого пугать раньше…

– Мы поняли, что машинист мертв, – перебила Дженна, воззрившись на нее так, что Джесс осознала: от нее ждут более подробного объяснения, чем одно только признание этого факта.

«А они оказались сообразительными. Догадались, несмотря на то что я попыталась донести им это в завуалированной форме», – подумала Джесс. И, подтвердив кивком заявление Дженны, продолжила.

– Я не хотела никого пугать раньше, – повторила она. – Но, раз нам придется пробыть здесь еще некоторое время, боюсь, отмолчаться не выйдет. Правда в том, – сделав паузу, Джесс обвела пристальным взглядом скучившихся спутников, – и я предполагаю, что один из вас уже это знает… Так вот, правда в том, что в момент системной аварии на машиниста было совершено нападение.

Пассажиры застыли в полном молчании. У всех округлились глаза. У некоторых отвисли челюсти.

– Это и стало причиной его недееспособности.

Смысл сказанного не сразу дошел до ее спутников, но потом осознание обрушилось на них со всей тяжестью железного обуха.

– Его кто-то убил? – взвизгнула Эмилия.

– Кто-то из вас – гребаный псих, – заявил Скотт, тыкнув в каждого пальцем по очереди.

Иса повернулась к Джесс с мольбой в глазах:

– Его же не убили, да? Вы не это хотите сказать?

– Увы, я именно это хочу сказать.

Ответом на ее подтверждение стал тихий рокот тревоги; взгляд каждого заметался по сторонам и незнакомым людям вокруг. Повисшее в воздухе недоверие и угроза паники понудили Джесс повысить голос:

– Заходить в кабину машиниста нельзя. Теперь это место преступления.

– А я хочу зайти и посмотреть! – выкрикнул Скотт. – Я желаю убедиться собственными глазами, что вы говорите правду.

– А на кой мне вам лгать? – огрызнулась Джесс; этот любитель «Карлинга» почти истощил ее терпение, как ранее – Дженны.

– Я не знаю… Может, для того, чтобы подчинить нас своему контролю, заставить делать то, что вам хочется. Манипулировать всеми нами, чтобы рулить тут одной.

Свою тираду Скотт завершил доверительным взглядом на Сола – единственного, кроме него самого, взрослого мужчину в вагоне. И этот взгляд сказал Джесс все, что ей нужно было знать. Если бы все то, что сказала она, озвучил кто-нибудь из ее коллег-мужчин, Скотт уже донес бы свой зад в потертых джинсах «Левис» до скамьи и тихо опустил бы его на одно из мест. Джесс обошлась со Скоттом так, как постоянно обходилась с такими типами, как он, – проигнорировала его. Но когда она заговорила снова, ее голос зазвучал еще громче и хлестче. Звеня лязгом стали о сталь. Если бы Скотт не отступил, полетели бы искры.

– Мне нужно, чтобы вы опять расселись по местам, – произнесла Джесс, подняв руки над головой. – Я не стремлюсь вызвать панику, но мы все оказались в потенциально нестабильной ситуации. И я хочу, чтобы тот, кто в ней повинен… – Джесс выдержала паузу, чтобы посмотреть в глаза всем своим спутникам и задержать пристальный взгляд на Скотте, – я хочу, чтобы этот человек усек: я отлично знаю свое дело. Я обязательно выясню, кто причастен к смерти машиниста, и защищу остальных пассажиров поезда.

Закончив монолог, Джесс с легким удивлением осознала: сама того не желая, она повела себя так, как призывала ее Николь. Раньше Джесс и не подумала бы утверждать, что хорошо справлялась с работой. Куда уж там – отлично. Хотя всегда подозревала, что это было правдой. Жизнь слишком вышколила ее, чтобы гордиться собой и своими успехами. «Перестань выпендриваться!», «Прекрати выделываться!» – как часто слышала подобные слова маленькая девчушка, пытавшаяся привлечь к себе внимание в комнате. Этот привитый паттерн поведения – не выделяться – так глубоко укоренился в ее натуре, что убил в ней какую-то другую Джесс. Она ощутила знакомое, нарастающее чувство вины. И поспешила его подавить. Нет! Джесс больше не собиралась повторять такую ошибку. На этот раз она не могла никуда убежать, в буквальном смысле слова. А значит, у нее не было иного выбора, как добиться признания и оградить себя от чужих нападок и возражений. Каким бы непривычным и неестественным для нее ни было подобное поведение.

– Так что поступим следующим образом, – обратилась Джесс к спутникам. – Вы возвращаетесь на свои места и занимаетесь тем, что делали до этого момента.

– А чем займетесь вы? – иронично выгнув бровь, поинтересовалась Дженна.

– Я буду опрашивать вас, по очереди.

Хлоя подтянула под себя ногу; пальцы руки скользнули в брюки по внутренней стороне голени. Лиам отреагировал на ее смену позы улыбкой и, развернувшись, прислонился спиной к стеклянной перегородке рядом со своим сиденьем. А потом со вздохом провел рукой по лбу, откидывая назад прядки волос, обычно нависавшие ему на лицо, но теперь пропитанные таким липким потом, что даже приклеились к макушке.

«Как изменился его вид», – подметила Хлоя. С отброшенными назад волосами Лиам выглядел более милым и более уязвимым. Парень специально не стригся коротко. За длинными прядками он скрывал красные прыщи, обрамлявшие его лицо по всей линии роста волос. Лиам сам признался в этом Хлое во время неудачной попытки отрастить щетину, чтобы скрыть такую же неприглядную россыпь прыщей на подбородке.

Увы, отпущенная борода получилась жидковатой и клочковатой. В итоге Лиам отказался от этой затеи. А Хлое было непонятно, почему он так стеснялся прыщей. Ей лично было на них наплевать. И разве не это имело значение? С зачесанными назад волосами Хлоя видела своего друга лишь во время репетиций; под ярким белым светом прожекторов в небольшой театральной студии их колледжа пряди парня тоже отливали «потным» глянцем, но Лиам так вживался в роль, что абсолютно не парился из-за этого.