Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса - Страница 1083

— Я знаю, — сказал Боб. — И я знаю, что четыре минуты — это вечность, и прибытие спецназа ничего не гарантирует.

Он свернул пальто и положил его на капот машины.

— Куда вы собрались? — спросил Циммер.

— Поговорить с Майком.

— У нас приказ…

— …это у вас приказ, а не у меня, — отрезал Боб.

— А кто вам отдал приказ? — Циммер встал, преграждая Бобу путь.

— Можете пристрелить меня, если таков ваш приказ, Циммер.

Боб обошел агента и, оставшись без пальто, перешел улицу. Его рубашка промокла от пота, становясь ледяной в тени и теплой на солнце. Сзади кто-то кричал. Но теперь было уже поздно. Оставалось лишь надеяться, что они не выстрелят ему в спину.

Он подошел к дверному проему магазина и остановился.

— Майк! — крикнул он. — Это Боб. Я захожу.

Боб подождал. Ответа не последовало. Он толкнул дверь.

Колокольчик звякнул, когда он вошел. Четверо людей сидели кружком вокруг чего-то. Собака. Тот самый лабрадор-ретривер, которому Майк Лунде наконец-то подобрал правильные глаза. Майк держал винтовку направленной на него, но, как ни странно, страха Боб не чувствовал.

— Боб, — сказал Майк. — Ты рановато. Мы договаривались на полвторого.

— Извини. Ничего, если я подойду поближе?

— Ты вооружен?

— Не ношу с тех пор, как умерла Фрэнки.

Майк опустил винтовку. Боб сделал два шага к вставшему на дыбы черному медведю, взял табурет, стоявший перед ним, поставил его в круг и сел.

— Неплохо получилось, — кивнул он на собаку.

— Спасибо.

Боб оглядел круг. Встретился с красными, умоляющими глазами двух детей и женщины. Он узнал её: та самая дама, что приходила обсуждать с Майком глаза для чучела. Боб кивнул им, пытаясь передать уверенность, что всё будет хорошо, что они не умрут. Он сомневался, что у него получилось. Он снова перевел взгляд на Майка.

— Как ты себя чувствуешь?

— А ты как думаешь?

Боб пожал плечами.

— Как я. Злой. Агрессивный. Такими мы становимся, когда не принимаем антидепрессанты. Но ты скрываешь это лучше меня.

— Возможно.

Боб сложил руки в замок.

— Чего ты хочешь, Майк?

— Хм. Раз ты догадался дойти досюда, то и ответ на этот вопрос должен вычислить.

Боб кивнул.

— Месть за семью. Закончить тот шедевр, о котором ты все время говорил, тот, про который я думал, что это собака. Но потом все эти инсценированные убийства, и эта таинственная фигура, которая постоянно исчезала. Томас Гомес. На самом деле ты рассказал мне всё, что нужно, чтобы тебя вычислить, но я не смог сложить пазл. Ты хотел, чтобы я тебя остановил?

— Нет, — сказал Майк. — Но, может быть, я хотел, чтобы ты меня понял. Хотя бы потом. На это надеется каждый художник, верно?

Он осторожно улыбнулся.

— Жажду мести понять нетрудно, Майк.

— Но дело не только в этом. Есть еще послание.

Боб увидел, как по груди на белой рубашке Майка Лунде что-то движется. Красная точка. Спецназ прибыл.

— Но если есть послание, неужели обязательно убивать невинных людей?

— Гомес, Данте и Карлстад не были невинными людьми, Майк. Как и Молочник, и Дай Мэн. А Гектора я подстрелил только в плечо, надеюсь.

— Я ничего не знаю про Молочника и Дай Мэна, я говорю о людях здесь, в комнате.

— Здесь? — На мгновение показалось, что Майк не понял. Затем он начал смеяться. Посмотрел на миссис Паттерсон и детей, словно ожидая, что они посмеются вместе с ним. — Ты же не думал, что я убью женщин и детей, которые не имеют к этому никакого отношения? Я объяснил им. Единственная причина, по которой они здесь, — показать, что они «могли бы» быть убиты. Депрессивным свободным гражданином с доступом к оружию, Второй поправкой и делом «Округ Колумбия против Хеллера».

Боб наклонился вбок, перекрывая линию огня спецназу. Красная точка на груди Лунде исчезла.

— Но теперь, когда ты донес свою мысль, не стоит ли их отпустить?

Майк пожал плечами.

— Все это было так давно. Тридцать лет. Плюс-минус несколько минут.

— Дети очень напуганы, Майк. Такие переживания оставляют след. А в качестве заложника я подойду ничуть не хуже.

Майк молча смотрел на Боба. Затем наклонился и поднял что-то из-под стула. Это был скальпель, которым он работал, когда Боб видел его в последний раз.

— Разрежь путы.

Боб взял у него скальпель, встал и, осторожно продолжая перекрывать линию огня между витриной и Майком Лунде, разрезал скотч, связывавший миссис Паттерсон и детей. Он показал матери, что она может снять ленту со ртов, но она либо не поняла, либо по какой-то причине не хотела понимать. Боб кивнул в сторону улицы, и она, схватив детей за руки, поспешила к выходу.

— Не забудьте Квентина, — сказал Майк.

Оба ребенка тут же вырвались от матери и побежали обратно к собаке, подхватили ее с двух концов и потащили туда, где стояла их мать, придерживая дверь. Она бросила на Боба взгляд, который он истолковал как благодарность, прежде чем последовала за детьми наружу. Дверной колокольчик весело звякнул, когда дверь захлопнулась за ними.

— Сколько у нас времени? — спросил Майк. Винтовка теперь была зажата между его коленями, приклад на полу, руки обхватили ствол, направленный в потолок.

— До штурма? Минут пятнадцать, наверное.

— Времени полно. Сварить кофе?

— Думаю, лучше тебе сидеть ровно там, где сидишь. Там снайперы, только и ждут, чтобы поймать тебя в прицел.

— Ага.

Улыбка Майка была грустной и смиренной. Но не только. Было что-то еще. Надежда, подумал Боб. Как при расставании, когда знаешь, что оно окончательное, но в то же время чувствуешь, что впереди ждет что-то новое и неизведанное. Боб чувствовал себя немного так же.

— Так ты хочешь рассказать мне, что произошло? — спросил Боб. — Ты давно это планировал?

Майк Лунде медленно покачал головой.

— Томас Гомес просто случайно зашел сюда однажды. Так же, как и ты. Сказал, что у него умер кот и миссис Уайт порекомендовала меня. Прошло тридцать лет с тех пор, как я видел его в последний раз, он сильно изменился. Но знаешь, дело в глазах. Я никогда не забывал эти глаза. Глаза парня, который убил мою маленькую девочку на той парковке. Который стоял надо мной и собирался убить и меня тоже. Мы очень хорошо рассмотрели друг друга, прежде чем он услышал полицейскую сирену и убежал. И все же Гомес не узнал меня, когда вошел в магазин.

— Его звали Лобо, он был машиной для убийства, ты был для него просто очередным номером. Ты убил его сразу?

— Нет. У нас было несколько бесед. Я ходил к нему домой, ел с ним.

— А потом?

— Потом я отвез его в мастерскую в Сидар-Крик, где хранил чучело его кота. Он был доволен моей работой. Я угостил его кофе. С рогипнолом. Когда он проснулся, он был привязан к стулу.

— Я знаю, мы его нашли. Почему ты не убил его сразу?

— А ты как думаешь?

— Думаю, тебе нужно было воплотить те фантазии о мести, с которыми ты жил последние тридцать лет. Ты пытал его.

— Да.

— И это оправдало ожидания?

— Нет.

— Нет?

— Меня стошнило. Я заболел.

— Хотя ты всю жизнь резал животных?

— Это был первый раз, когда я причинил боль живому существу. Хуже всего было то, что Томас раскаивался. Разговаривая здесь, в магазине, он никогда прямо не говорил, что именно натворил, лишь то, что причинил несказанное зло другим, что не заслуживает жизни. Его бандитская жизнь осталась в прошлом, говорил он, перебивался случайными заработками, но кошмары мучили его каждую ночь. В этом смысле, возможно, более тяжким наказанием было бы позволить ему жить дальше. Одиноким, но преследуемым призраками. Но пытки по крайней мере дали мне имя и адрес человека, у которого он купил «Узи», — Марко Данте. Я узнал, где ошивается его босс Дай Мэн. И что детектив, которому я доверял, брал взятки, чтобы отвести подозрения от Томаса, Дай Мэна и их банды. И я получил его лицо. И кожу его рук. Когда он умер, я забрал его одежду и ключи от квартиры.