Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра - Страница 22

От границы взметнулся обжигающий свет; воздух зашипел запахом сырой магии и жжёной кожи. Я зажмурилась, чувствуя, как защитные чары чародейки поднимаются и валом накрывают нас ослепляющей волной.

Но когда свет схлынул и я распахнула глаза, всадники были всё там же: мечи рубили изгородь, рассекали мерцающую преграду — искры сыпались вместе со снегом. С издевательскими воплями и улюлюканьем они прорвали защиту и галопом понеслись к Хемлок — не по-человечески быстро.

Мне хотелось отвернуться, но я не могла. Если мы не можем её спасти, мы хотя бы обязаны засвидетельствовать её конец.

Кабелл вырвался из своры, чтобы перегородить ей путь, клацая зубами, рвя когтями, но в этом не было нужды. Хемлок выбрала повернуться лицом к смерти.

Она взмахнула палочкой, прорезая в снегу начало сигилы.

И Лорд Смерть оказался рядом в одно сердцебиение, будто сама дистанция склонилась перед ним. Он возвышался над ней, а затем шагнул, поднял кулак к небу. Последние ошмётки ночи обвились вокруг его руки, размазываясь по белому воздуху, как чёрнила. Хемлок наносила свой знак яростными штрихами.

Сдавленный вскрик сорвался у меня, когда он вогнал руку ей в грудь. Тело Хемлок выгнулось дугой, сомкнувшись в боли. Воздух, и без того острый от снега, стал едким — запахло скверной магией, когда Лорд Смерть выдрал руку обратно. Крови не было, лишь клубок тёмного вещества, а в его ладони — что-то бледное и мерцающее, поднятое над головой, как знамя.

Тело чародейки осело у его ног тёмным комком.

Всадники и псы завыли от восторга, кружа вокруг домика. Один конь выбил дверь, трое всадников вихрем ворвались внутрь. И через несколько мгновений, когда они показались вновь, знакомое лицо вывело остальных наружу.

Пальцы Эмриса вцепились в ткань моей рубашки; дыхание у него сбилось.

— Это… — едва прошептала я.

Безобразность на лице Эндимиона была не «личиной», она лишь обнажала то, чем он был всегда: чудовище из прав, злобы и ненасытной ярости. И после смерти он стал только сильнее.

Если я ни во что больше не верила, я верила в ужас, искажавший безупречные черты Эмриса. Когда-то, как у человека, которым был его отец.

Эндимион — кем бы он ни был теперь — покачал головой Лорду Смерти, произнёс что-то, чего мы не расслышали. Верхняя губа Лорда Смерти скривилась в усмешке, и он швырнул душу на землю. Когда она поднялась, это была Хемлок — и не она: ничего тёплого, знакомого; черты вытянулись в бесчеловечную маску, как у отца Эмриса и прочих всадников.

Лорд Смерть нагнулся, поднял обломок изгороди. В середине дерева вспыхнуло

серебряное пламя, и он метнул щепу на соломенную крышу коттеджа. Лёд не имел значения. Через секунды весь дом полыхал. Чёрный дым поднимался, пожирая даже белизну снега.

Лорд Смерть вновь взобрался в седло и подал знак Хемлок и остальным. Она двинулась бездумно, встала в ряд вместе с прочими пешими. В её руке из воздуха возник меч.

Снег хлестал по лицу, воздух белел. Всадники и Лорд Смерть растворились в буре и исчезли.

До нас, наконец, добрался запах дыма, и я вдохнула его глубоко, чтобы запомнить всё об этом мгновении.

Гром, бесконечный прибой и, когда снег осел, лишь тело чародейки оставались свидетельствовать о возвращении Дикой Охоты.

Часть

II

. Зеркало чудовищ

Глава 10

Кружка растворимого кофе передо мной остывала, но сил поднять её к губам не находилось. Даже мысль о том, как мало у меня осталось пакетиков, не заставляла тратить его впустую, даже чтобы вытопить лёд в крови. Последний вздох пара поднялся, закручиваясь в утреннем свете. Я смотрела на него, пока с меня капала растаявшая снежная каша и грязь на стул и на пол.

Нева выдёргивала из волос длинные стебли травы, потом упёрлась лбом в ладони и сделала несколько ровных вдохов. Кайтриона и Олвен выглядели не лучше: после того как мы пробивались сквозь хвосты бури и рисковали шеями на крутой тропе, мы сожгли тело Колдуньи Хемлок у неё в саду.

— Скажем пару слов? — предложила Олвен, когда её магия поглотила последние смертные останки.

— Зачем? — отозвалась Кайтриона, стряхивая с лица золу и снег.

— Она заслуживает почтения, — резко сказала Нева.

Вместо того чтобы огрызнуться, Кайтриона тихо выдохнула. Вся её осанка будто размягчилась, словно она расстегнула пластину доспеха.

— Я о том, что поминальные молитвы помогают душе найти Богиню и родиться заново. Лорд Смерть забрал её душу. Ей не молитва и песня нужны — её нужно освободить от него.

— Тогда дадим обещание, — сказала Нева. — Клянусь именем Богини, костями в моей сумке, всеми грибами в лесах, звёздами, что пылают в ночном небе…

— Нева, — прервала я.

— Ладно, — сказала она. Приложила руку к груди, подалась вперёд. — Мы достанем его, Хемлок.

— Достанем, — сказала Кайтриона.

— Достанем, — эхом повторила Олвен.

— Мы… определённо попробуем, — сказала я. Видя их взгляды, добавила: — Немного подстраховываюсь. Вины за это у меня и так хватает.

Мне хотелось быть такой же смелой, как они, чтобы ветер унёс нашу клятву к четырём сторонам света. Но после того, как я видела, как Лорд Смерть гнул бурю под свою волю и вырывал душу из тела Хемлок, удержать подступающие сомнения было почти невозможно. Если же верили они, я могла опереться на их силу, пока не соберусь сама.

Если верили они, я не побегу от боли и борьбы, как всегда делал Нэш.

— Ладно, — согласилась я. — Достанем.

Мы разошлись, роясь в выгоревших обломках жизни Колдуньи Хемлок в поисках чего-нибудь полезного. Но всё, что не пожрал огонь, было разбито и разодрано утренней резнёй.

Я вышла из остова её домика с тяжёлым вздохом. Запах дыма въелся в воздух и кожу. Оглядела участок.

Чуть поодаль Нева и Олвен присели над чем-то в снегу и спорили, склонив головы. Подойдя, я увидела: незаконченная сигила.

— А вот эта часть знака что значит? — спрашивала Олвен у чародейки, показывая на несколько прямых линий, расходящихся от завитка в центре.

Тяжёлые шаги Кайтрионы захрустели по снегу у меня за спиной; она подошла как раз к тому моменту, когда Нева пояснила:

— Такое добавляют, чтобы призвать свет, но тут, где линия заворачивает внутрь, а потом идёт прямо, — это уже похоже на сигилы для создания оружия. Вот сюда хвостик — получаются стрелы, перечеркнёшь — меч… Выходит, оружие из света?

Она оглянулась на меня, ища подтверждения. Я склонила голову: картинка сложилась.

— Согласна. Только сработало бы вообще?

— Если Моргана и другие чародейки не смогли уничтожить его одной магией… — голос Невы сошёл на нет. — Но почему свет?

Слова Косторезки всплыли у меня в памяти. Я рассказывала остальным о нашем разговоре, но после всего, что случилось, отодвинула мысль — даже глядя, как нити тьмы обвиваются вокруг его кулака.

— Он управляет тенями… — сказала я. — Это дар, которым Богиня отметила его. Может, дело в этом?

— Верно, — отозвалась Нева и опустила плечи. — Верно…

Я знала это чувство, но видеть её, обычно неунывающую, такой подавленно, пришлось скрести по донышку своих запасов бодрости, чтобы найти слова.

— Его можно убить, — сказала я. — Мы сможем его остановить. Хемлок не погибла зря.

— Это у нас… нотка оптимизма? — приподняла бровь Нева. — От нашей очаровательной пророчицы конца света, Тэмсин Ларк?

— Чтоб меня, — поморщилась я. — Я предпочитаю «гоблин уныния».

— А пока что — что нам делать с ним? — спросила Олвен, кивнув на одинокую фигуру на краю участка, глядевшую на утёсы.

Ветер терзал волосы Эмриса и цеплялся за его промокшую куртку, но он стоял, принимая это. Плечи сутулились, будто он сворачивался внутрь себя.

— Тот всадник и правда был его отцом? — спросила Нева.

Я кивнула, убирая выбившуюся прядь с лица. Стоило позволить себе об этом подумать, позволить кадрам смерти Хемлок прокрутиться снова, и я узнавала и другие лица. Других Опустошителей из нашей гильдии.