Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена - Страница 58

– Я готова, идемте, – твердо сказала Ева, поднявшись со стула.

В зеленых глазах больше не сверкали легкомысленные изумруды. В них читалась твердость черных ониксов. Ее заманили в этот замок и силой заставили подписать договор. На этом их везение закончится.

Этим вечером ужин проходил не в привычной малой обеденной комнате. Еву провели и оставили в огромной зале, чей изукрашенный небесными фресками потолок терялся где-то вдалеке. С трех сторон тянулись высокие панорамные окна, открывавшие вид на море и далекий лес. Закатное солнце почти погрузилось в воду, оставив залу в полумраке немногочисленных свечей. В самом центре был накрыт длинный стол. Меж серебряных приборов стояли тарелки белого фарфора, рядом играли бликами бокалы драгоценного хрусталя. В многочисленных вазах стояли живые цветы, и зала наполнялась тонким благоуханием.

Ева села на указанное ей место и принялась ждать прочих участников ужина. Но никто не шел. Через десять минут Ева занервничала и принялась водить пальцем по черным узорам. Встрепенулась, шикнула и одернула саму себя от негодных занятий. Спустя еще десять напряженных минут, другая дверь отворилась, и эхо многократно отразило громкий голос Привратника:

– Наш Господин и покровитель!

В залу торопливо зашел, почти забежал, Темный, и неожиданно начал оправдываться своим чуть шипящим голосом:

– Дорогая Иванка, прошу прощения за столь неприятную задержку! Имел долгую беседу с сыном. Мальчишка совсем от рук отбился, хочет странного, говорит глупости…

Сердце Евы подпрыгнуло и болезненно застучало. Но выучка не позволила ни единой эмоции отразиться на лице. Пусть думают, что внутренние семейные дрязги не интересуют гостью, попавшую в мышеловку.

– Позвольте, Господин, я не сержусь. Я имела удовольствие наслаждаться видом моря в ожидании вас. Там, откуда я родом, нет таких огромны водных просторов.

– Вот как… – неопределенно ответил Темный и уселся на свое место, в дальнем конце стола.

И начался ужин. Долгое, томительное позвякивание вилок и подрагивание бокалов, изредка прерываемые уважительной, ни к чему не обязывающей беседой. Говорили о погоде, об ожидаемом урожае пшеницы на юге и лесных ягод на севере, о лошадях и рыбалке. Выяснилось, что Темный – заядлый рыбак, и разговор потек легче и веселее. Ева задавала вопросы, собеседник через весь стол слышал, хорошо, если треть сказанного, и без умолку рассуждал о преимуществах ловли сетями над удочками.

– За вас, моя дорогая гостья!

Вдруг прозвучал тост и Темный вскочил с места. Еве тоже пришлось подняться и нацепить на лицо вежливую улыбку. Но Темный не удовольствовался вежливостью, он подбежал к гостье, чтобы звонко стукнуться бокалами, а потом разбил свой о мраморный черный пол. Ева не решилась ломать посуду и просто поставила бокал на стол.

Освободившаяся ладонь тут же оказалась в руке Темного. Ева непроизвольно вздрогнула – прикосновение пожилого мужчины было ледяным и колючим, как самая жестокая зима. Темный рассматривал и поглаживал большим пальцем с зазубренным ногтем узоры на ладони. Взбудораженная, Ева прошептала про себя защитное «э́сто» и снова попыталась улыбнуться. Улыбка оказалась вымученной.

– Знали бы вы, как я рад, что вы, наконец, оказались у нас в гостях, дорогая сударыня, – сладко и льстиво зашипел Темный, и Еве показалось, что ее горло обвивает большая ядовитая змея. – Нам очень, очень повезло.

– Я тоже рада, что смогла избавиться от оков… – проговорила Ева, едва разомкнув губы. Немного подумав, девушка добавила, желая подыграть. – Надеюсь, что смогу быть полезной.

– Чудесно, чудесно! – широко улыбнулся Темный и накрыл второй ледяной рукой ладонь Евы. Теперь Темный неотрывно смотрел в окно, где в море исчезали последние лучи солнца. – О, время пришло. Пойдемте, сударыня.

Не отпуская руки девушки, совсем как Артур до этого, Темный повел Еву прочь из большой залы. Наверное, у них это семейное, водить девушек ща руку. Но если ладонь Артура теплая и крепкая, то прикосновение Темного будило в Еве воспоминания о ночных кошмарах.

На сей раз они шли в открытую, не прячась и не сторонясь. Немногочисленные вышколенные слуги сторонились и жались по стенам. Темный, как огромный фрегат, рассекал по волнам и четко видел путь. С парадной лестницы они свернули в запретное, левое крыло. Как и ожидала Ева, эта часть замка также была удивительно, до мельчайших деталей, похожа на замок отца. Прошли мимо библиотеки, мимо оружейной, мимо хозяйских спален и остановились напротив неприметной двери. Ева знала, что это одна из детских комнат. Сердце неприятно кольнуло. Почему детская? Неужели, они шли к Ларе, дочери Темного?

Темный толкнул дверь, та легко и тихо поддалась. Зашли также вместе, держась за руки. Ева давила в себе легкую панику, вызываемую близостью Темного, прикосновением к его коже. Внутри было темно, как в склепе с целительницами. Темный не стал пользоваться магией, просто зажег тоненькую свечу и передал вздрогнувшей Еве. Взяв девушку под локоток, Темный подвел ее к постели. На постели лежало тело мужчины, накрытое одеялом.

Темный застыл в ожидании. Ева быстро сообразила, нагнулась к губам больного, прислушалась. Первый вздох раздался только после того, как девушка досчитала до пятидесяти. Тихий и тонкий, как сопение мышонка. Ева положила руку на грудь, та не вздымалась вовсе. Тогда Ева попыталась осветить лицо свечой…

– Ты совсем с ума сошла, безумная девка?! – раздался громкий шипящий хрип, и взбешенный Темный ударил Еву по руке.

Свеча выпала. Огонек затрепетал на одеяле, пробуя его на вкус. Темный резко опустил ладонь на огонек и тот с грустным свистом пропал. Ева потирала ушибленную руку и, недовольно скривившись, смотрела на разъяренного Темного.

– Ты в своем уме? – уже более спокойно прошипел Темный. – Думаешь, здесь царит Тьма оттого, что мне так нравится?

– Думаю, вы были неправы в своей поспешности и могли бы дать мне больше информации, – хмыкнула Ева, стараясь держать себя в руках. Вывернутое запястье побаливало, но легкое магическое прикосновение полностью излечило ушиб.

– Да, сударыня, прошу прощения за это… Недоразумение. Я, знаете ли, бываю вспыльчив, особенно когда дело касается лечения моего дражайшего Отца, – произнес Темный, окончательно вернув самообладание, и даже слегка поклонившись, в качестве извинения. – Видите ли, рана, от которой страдает мой драгоценный батюшка, нанесена Светом, и Света он совершенно не выносит. Никакого света. Вы могли навредить ему.

Ева промолчала, ведь именно это она и собиралась сделать. Навредить этому Темному. Окончательно навредить, чтобы он больше никогда не смог прийти в себя. Понял ли это Темный?..

Лицо Старого Темного Эйлура терялось в глубоких тенях и было неразличимо в них, сколько Ева не вглядывалась. Над ухом раздалось холодное, гнилостное дыхание, и темный голос прошептал:

– Ты моя должница, Ева. Ты знаешь это, хоть и отрицаешь. Я раскрыл твой потенциал, я помог тебе измениться, стать лучше! Теперь твоя очередь помогать мне. Не пытайся навредить Ему. Я пойму, если ты попытаешься. И тогда ты пополнишь мою коллекцию, став ее черным бриллиантом.

Ева облизнула губы, надеясь, что темнота не выдаст ее страха перед этим грозным мужчиной, и обернулась через плечо. Темный стоял там же, где и раньше, в трех шагах от нее. Беззаботная улыбка тронула его губы, сделав удивительно похожим с сыном. Искренность Артура против наигранности его отца. Как Темный умудрился воспитать такого наследника?!

– Я готова завтра же приступить к работе.

– Я бы предложил приступить уже сейчас, – твердо и властно потребовал Темный. – Ночь – самое лучшее время для того, кто не выносит Света.

– Нет, – покачала головой Ева и добавила в тон Темному. – Ночь лишь отберет впустую мои силы, приблизив к цели лишь на шаг. Если вам требуется эффективное лечение, то слушайте целительницу, а не занимайтесь самолечением.

На эти почти хамские слова даже Темный опешил и не нашелся, что сказать.