Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена - Страница 23

– А я-то, после растопки бани, решил, что эта ведьма умеет абсолютно все! – хохотнул Артур и поднял рыбину за хвост.

– Я могу снять с этого чудесного губа́руса каждую чешуйку, вымочить их в растворе изумрудной камеди и меда, чтобы продать на ярмарке ювелирам за очень большие деньги, – хмыкнула Ева, в шутку оскорбившись его словами. – Или сделать настойку на винном спирте, обеспечивающую половую немочь. Но потрошить рыбу, к тому же, такую ценную, на еду, я не обучена.

Артур с сомнением посмотрел на серебристого губаруса и присвистнул:

– Хочешь сказать, чем просто есть, на нем можно хорошо заработать?

– Именно так, – кивнула Ева с улыбкой превосходства.

Артур недолго поразмыслил, потом ребячливо подмигнул и бросил оглушенного губаруса в деревянное ведро.

– Наверное, я смогу пережить такую потерю, ведь иначе, мы рискуем остаться без ужина. А все золото мира заработаем как-нибудь в следующий раз.

И Артур вернулся к своей удочке, на которую не смог поймать ни одной самой захудалой плотвички. Ева, обученная этим же ранним утром, уже, как заправский рыбак, насадила на крючок червяка и с легким свистом закинула удочку в реку. Сегодня ей везло. Первая в жизни рыбалка обернулась богатым уловом, и Артур только и успевал помогать ей подсекать и вытаскивать рыбу. Часть пришлось отдать обратно реке и речным духам, еще часть Ева отпускала, даже не притронувшись – те рыбины являли собой дурные водные приметы. Артур лишь посмеивался над этой почти крестьянской суеверностью.

Спустя какое-то время решили поменять место клева. Артур шел чуть впереди и внимательно высматривал, куда бы им встать на этот раз. Больше всего ему приглянулась широкая излучина реки с мелкой заводью, еще не заросшая осокой. Здесь рыбы было столько, что новоиспеченные рыбаки едва успевали вытаскивать улов и менять приманки. Вскоре рыбачить просто так стало скучно, и Артур предложил соревнование. Условием для проигравшего выбрали чистку рыбы к ужину. Разгоряченная Ева позабыла все свои сомнения на счет рыбалки, рыбы, неблагородного занятия и полностью отдалась игре.

Вскоре в двух больших деревянных ведрах и одном котелке перестало хватать места для рыбы. На кураже Ева и Артур начали бросать рыбин на песчанистый берег, позабыв о том, что их надо бы оглушать. Тогда самые неглупые представители улова умудрялись допрыгать до воды и с тихим плеском уйти от кричащих и веселящихся рыбаков.

– Я поймала жа́вку! Смотри-смотри, ха́рмус идет! Какой же он красивый! – только и успевала восторгаться Ева.

За этим невинным развлечением с девушки внезапно слетела извечная маска холодности и отстраненности, явив Артуру совсем другое лицо. И этот лик интересовал его куда больше образа горделивой знахарки.

– Да откуда и зачем ты знаешь все эти названия?! – хохотал Артур, выдергивая из воды очередную серебристую рыбину. – Не важно! Ты отвлекайся побольше на красивое, а потом будешь ее потрошить.

На подколки Ева надувалась, словно рыба-шар, и принималась помогать себе магией. Амулеты, улавливающие и сохраняющие магическую энергию даже из воздуха, расстроенно пели. Все их труды и труды самой Евы тратились на глупое и бессмысленное развлечение. Несмотря ни на что, Еве было ужасно весело. И она не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой и свободной. Она украдкой смотрела на Артура, на его красивый профиль и ловкий стан, и молчаливо благодарила за то, что предложил и настоял.

Стояла невыносимая обманчивая жара раннего лета. От активных движений и постоянной физической нагрузки Ева вся вымокла и начала уставать. Рыба все также безостановочно клевала, а сил на борьбу с ней оставалось все меньше. Девушка утирала пот со лба, но он все равно лез прямо в глаза. Рядом летали и тихо звенели крыльями стрекозы. Поднялись из гнезд мелкие озерные чайки. Ева отметила их беспокойное поведение и подняла глаза к небу.

– Скоро начнется дождь! – воскликнула она. – Все приметы говорят об этом…

Еву пронзила нечаянная догадка. Она бросила удочку на берег и побежала проверять улов Артура. Юноша встрепенулся и перевел на знахарку заинтересованный взгляд.

– Три, четыре… Семь… – бормотала Ева, пересчитывая маленьких рыбок с синими плавниками. – Десять! – от безысходности она даже шлепнула себя по лбу. – Ты выловил десять мажа́нок и не отпустил их обратно в воду, попросив перед этим прощения у духов!

– И что? – весело спросил Артур.

В этот момент его беспечная улыбка ужасно раздражала Еву. Раздражала, но она ничего не могла с собой поделать, на эту улыбку всегда хотелось отвечать такой же улыбкой. Напустив на себя серьезности, уложив для виду руки на груди, Ева пробубнила:

– Да ничего. Просто из-за тебя нас сейчас накроет магической отдачей в виде дополуночного дождя. А домой идти далеко, еще и со всем этим уловом!

– Какая беда? – также беззаботно отвечал Артур. – Переночуем в лесу.

– Как это в лесу? – опешила Ева.

– Соорудим шалаш.

Ева от изумления и очаровательной наглости распахнула глаза и открыла рот. Затем молча рот захлопнула, так и не найдясь, что ответить.

– Не переживай, ведьма! Я сумею сделать для тебя такой шалаш, что ты ни за что не промокнешь, – шкодливо подмигнул Артур. – Вот увидишь, может быть блаженство и в шалаше.

Еве очень хотелось что-то возразить, настоять на необходимости вернуться домой, но все невысказанные протесты оборвал далекий раскат грома. Фыркнув, знахарка принялась быстро сматывать удочки и возвращать реке полагающуюся часть улова. Легкая улыбка не покидала лица Артура, пока он собирался и украдкой наблюдал за недовольной и кипятящейся девушкой.

Первые крупные капли вскоре зашлепали по водной глади. Ева шипела на их холодность, как догорающее полено. Дождинки щелкали по оголенным рукам и шее, забирались под платье. Пока знахарка закручивала вокруг головы косы, Артур закончил сборы. Из всего улова он выбрал пяток самых крупных и красивых рыбин, не забыв про недавнего серебристого губаруса. Все они поместились в одно небольшое ведро. Когда дождь застучал барабанным боем, Артур протянул своей ведьме ладонь и потянул прятаться в лес.

– Не обижайся, пожалуйста! – в конце концов, сдался Артур, не выдержав недовольного, нахохленного вида девушки. – Я слишком увлекся, да и не знаю я всех примет. Давай поступим так – рыбу выпотрошу я, шалаш тоже за мной, а с остальным ты мне поможешь. Хорошо?

Ева благосклонно и коротко кивнула. Сердце пело. Эту игру она выиграла и копаться в рыбьей требухе не придется. Пусть ради этого и пришлось пожертвовать сном в теплой постели и нормальным ужином. Знахарку разбирало любопытство, которое она всеми силами пыталась скрыть за напускной обидой. Чем еще сможет удивить этот Артур?

По пути вглубь леса они набрали еще сухого хвороста. Артур прихватил парочку неплохих еловых веток и теперь тащил их волоком за собой. С видимым сожалением ему пришлось отпустить холодные пальчики девушки. Ева вконец засмущалась и заторопилась вперед, чтобы не выдать, как в очередной раз белые щеки окрасило ярким румянцем от смущения и маленького стыдного удовольствия.

Вся эта прогулка была сущей ерундой, она не стоила потраченного времени, которое стоило бы употребить на пользу крестьянам и собственной магии. Но знахарка едва могла угомонить счастливо бьющееся сердце. Пальцы, хранившие тепло чужого прикосновения, она украдкой спрятала на груди.

Дождь барабанил по сочным листьям осин и берез. Тревожно чирикали недовольные руска́лы и серые птички фо. Им приходилось прятаться в гнездах, укрывать от непогоды птенцов. И все рисковали остаться этим днем голодными.

Артур вдруг замешкался и сбавил шаг. Ева быстро обернулась, изготовившись то ли защищать своего подопечного, то ли защищаться от него. Но юноша уже громко расхохотался, распугивая жителей леса. Верхом на волочащихся ветках устроилась заячье семейство.

– Эй, друзья, я вам разве телега или конь? – весело спрашивал Артур у зайцев, дергая на себя ветку. Зайцы лишь переглянулись, сбились в дрожащую пушистую кучку, но позиций не сдали.