"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 953

— Похоже, что вы стоите на распутье, — сделал я предположение, на которое он кивнул.

— Похоже на то. И сейчас я ищу причину, которая наконец укажет мне путь.

Он угрожающе посмотрел на меня и добавил:

— В одну сторону или в другую.

— А что? Неужто у вас есть выбор?

— Выбор, Александр, есть у вас, — произнес он. — В данном же случае все будет зависеть от того, какое мнение у меня сложится по прошествии этого разговора. Признаюсь, когда я понял, кто вы такой, не смог сдержать удивление…

— И давно?

— Что?

— Давно вы догадались? — уточнил я вопрос. — Потому что на аукционе…

— О, нет-нет, — он помахал ладонью, будто отмахиваясь от моих слов. — Что вы. Нет, конечно. На аукционе, признаюсь, вы меня несколько заинтересовали, но ничего большего. Согласитесь, Александр, присутствие такого молодого парня без титула, истории и влияния на подобном мероприятии у кого хочешь вызовет вопросы. Так еще и пришли вы не просто по приглашению графа Смородина, но еще и с внучкой Распутина. Не слишком ли это большая честь для такого незначительного молокососа вращаться в столь высоких кругах?

Я не упустил ни столь резкий переход от вежливости к грубости, ни то, как его тон на этих словах стал на несколько градусов холоднее.

— Ну, при всём уважении, Ваше Высочество, — спокойно произнес я, глядя ему в глаза, — но вам следует уточнить это не у меня.

— Вот как? — удивился он, и я кивнул.

— Да. Лучше поговорите с его сиятельством Смородиным. Или с тем же графом Распутиным, например. Уверен, они смогут сказать куда больше.

Его губы тронула кривая усмешка.

— Вот, значит, как? Человека делает окружение? Это вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что это они попросили меня, чтобы я по той или иной причине посетил аукцион тем вечером.

Глаза Меньшикова сузились, как если бы он меня в чем-то подозревал.

— Знаете, в чем забавная особенность фразы «при всём уважении», Александр?

— Нет, но думаю, что вы мне об этом расскажете, — предположил я и сделал приглашающий жест рукой.

— Обычно тот, кто говорит «при всём уважении», как показывает практика, этого уважения к собеседнику нисколько не испытывает, — неторопливо произнес Меньшиков, подходя ко мне. — А я смертельно не люблю, когда ко мне проявляют неуважение.

Пусть я и не мог читать его эмоции, того, что видел на его лице, было достаточно. Я уже видел нечто подобное. И, как это ни смешно, на лице истекающего кровью человека, привязанного к креслу.

Именно такое лицо было у Серебрякова. С холодным, будто у змеи, взглядом. Образ человека, готового отобрать чужую жизнь по одному лишь своему желанию, коли возникнет такая необходимость. Этот человек смотрел прямо на меня, напрямую высказав угрозу в лицо.

И сейчас он делал именно то, что говорил. Он буквально хотел, чтобы я дал ему причину. Сделать либо одно, либо другое.

Проблема заключалась лишь в том, что я понятия не имел, на какую чашу весов положить груз, чтобы их сместило в мою пользу.

— Уважение, Ваше Высочество, — это не то, что выдается с титулом или должностью, как привилегия, — стараясь сохранять ледяное спокойствие на лице, проговорил я. — Нельзя требовать его, точно так же как нельзя потребовать от солнца светить ярче. Оно либо есть, либо его нет.

Он молчал. Молчал почти пять долгих, томительных секунд.

— Забавно, — наконец проговорил он с задумчивостью. — Совпадение?

— Совпадение? — не понял я.

— Знаете, Александр, я ведь знал вашего отца. Лично я имею в виду…

У меня немного отлегло от сердца. Раз уж он решил тут предаться ностальгическим воспоминаниям, то, возможно, и меня убивать вот так сразу не будет.

Ну, по крайней мере, я на это надеялся.

— Не могу похвастаться тем же. Я никогда не видел своего отца.

— Вероятно, подобный поворот событий пошел вам на пользу? — предположил Меньшиков. — Что скажете? Не поэтому ли вам повезло уцелеть в той трагедии, что постигла вашего отца и его семью?

Будь я чуть глупее, то непременно поправил бы его, сказав что-то в духе: «Имеете в виду в той чистке, которой вы и другие аристократы их подвергли?»

Но я не идиот, чтобы выдавать факт своего понимания происходящего столь глупым и очевидным образом.

— Возможно, — пожал я плечами. — Тем не менее факта это не отменяет. Я никогда не встречался со своим отцом и не контактировал с ним. Если быть честным, то до недавнего времени вообще не знал, кто он такой. Да и по большому счету мне плевать на то, кем он был.

— Даже так? — Кажется, сейчас Меньшиков удивился. — Неужели у вас никогда не появлялось желания вернуть утраченное? Подумайте, Александр. Не знаю, в курсе ли вы, но ваш отец был вхож в ближний круг императора. Я бы даже сказал, что он находился на особом положении…

Сейчас! Только что! Я ощутил, будто меня что-то коснулось. Словно дуновение ветра, которого в аудитории быть не могло. Точно такое же ощущение было в нашу первую встречу на аукционе.

— … и занимал важное место при его дворе, кто бы что ни говорил, — продолжал тем временем Меньшиков. — Подумайте, Александр, каково это было. Занять его место. Стать графом, тем более что у вас есть на это право как у прямого наследника. Разве это не мечта, которую стоит превратить в явь?

— Некоторым мечтам, Ваше Высочество, лучше оставаться мечтами, — осторожно произнес я. — У меня свои планы на жизнь.

— И говорите вы мне это, разумеется, при всём уважении? — Меньшиков неожиданно рассмеялся, и это словно бы разрядило ситуацию. Кажется, что даже температура в помещении стала на пару градусов теплее.

— Разумеется, Ваше Высочество, — кивнул я, скрыв за этим короткую улыбку. — При всём уважении.

— Что же. — Князь поднял руку и, сдвинув в сторону рукав своего пиджака, бросил короткий взгляд на часы. — Боюсь, мне пора идти. Спасибо вам за интересную беседу и за крайне занимательную лекцию. Хотя не могу не отметить, что ваш материал в последней её трети был несколько… суховат.

— Благодарю, — только и ответил я. — Постараюсь учить их получше, Ваше Высочество.

— Постарайтесь, Александр. Обязательно постарайтесь, — оставил он мне напутствие. — А теперь прошу простить, но мне нужно идти. Говорить «прощайте» не стану. Сами понимаете, что, скорее всего, эта наша встреча с вами не последняя. Как бы нам того ни хотелось.

С этими словами князь Меньшиков вышел из аудитории и закрыл за собой дверь.

А я подошёл к собственному столу и плюхнулся в кресло. Здорово, конечно, когда ты весь из себя такой крутой и отважный, но… Блин, сердце стучало как бешеное. Умом-то я понимал, что это была какая-то проверка. Только вот понять не мог, прошёл я её или нет. Наверное, тот факт, что я вообще могу сейчас сидеть и обдумывать произошедшее, уже хороший знак.

Но в будущее лучше далеко не заглядывать. А то потеряться можно.

Взяв лежащее на столе яблоко, я с хрустом откусил от него кусок и начал упорно думать о том, что делать дальше…

Хотя стоп! Со всей этой словесной пикировкой я совсем забыл ещё об одном событии. Долбаный Шарфин с его долбаной ловушкой! Откуда, мать его, он знал о том, что случилось во время дела Уткина? Этот засранец откуда-то смог выяснить, как я принудил их пойти на мировую, и попытался впихнуть это бревно мне в колеса. И тот факт, что у него это не получилось, меня не успокаивал. Потому что не получилось в этот раз, получится в другой.

И мне следует быть готовым. А что, если…

Спортивное купе пронеслось по улице и затормозило на повороте, напугав прохожих визгом шин по асфальту. Управляемая водителем машина замедлилась и свернула с проспекта на более узкую улочку.

Сидящий за рулем молодой парень тут же заметил, что прохожие бросают на него взгляды. Ещё бы было иначе! Яркий и броский цвет автомобиля, который стоил больше, чем многие из них когда-либо заработают в своей жизни, всегда привлекал внимание. А внимание сидящий за рулём любил.