"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 1431

И да, он всё-таки не выдержал.

— Если честно, — со спокойной улыбкой продолжил я, — то я не до конца верил, что ты это сделаешь. Правда. Был уверен, что ты осмотрительнее. А потому мне пришлось разыграть это идиотское представление. Уверен, что как только ты увидел в этом возможность не просто лишить меня фирмы, но прямой шанс отобрать у меня лицензию, у тебя окончательно снесло голову, ведь так?

Штайнберг молчал, но я по глазам видел, что не ошибся.

— Славно. Теперь каждое твоё обвинение против меня можно использовать в иске о клевете, моральном и деловом ущербе. Ты думал, что сможешь подставить меня и отнять лицензию, но единственное, чего добился, — создал убедительный материал против себя самого. Каждое твоё слово было запротоколировано. И поверь мне, я получу отдельное удовольствие, когда буду сидеть в зале суда и смотреть на то, как Рома не оставляет от тебя даже пыли.

— Учитывая, сколько всего он против себя наговорил в зале, это будет нетрудно, — с довольным лицом хмыкнул Роман. — Зря ты тогда угрожал Изабелле. Я этого не забыл, Григорий.

— Когда это завершится, у тебя не останется ничего, — произнёс я. — Мы отберём у тебя всё, что у тебя есть, до последней копейки. А то, что не сможем, ты потратишь на судебные издержки.

— А они будут, — в тон мне добавил Роман. — Уж поверь, я об этом позабочусь.

Прекрасно, теперь осталось его добить.

— И так, на всякий случай, — добавил я следом. — Если ты всё ещё мечтаешь куда-то уехать из Империи, ну там на свою «сладкую и заслуженную пенсию», как ты мне говорил, то подумай об этом ещё раз. Потому что я знаю о твоих деньгах, которые ты спрятал перед разводом. Так что не переживай, мы сообщим о них кому следует и покажем, как ты скрывал свои деньги, чтобы не делиться с супругой.

— Ей, кстати, тоже сообщим, — сказал Роман. — Так что жди ещё иск и от неё. Если попросит, то я буду готов представлять её абсолютно бесплатно. Как ты там говорил? В целях справедливости, как добропорядочный подданный и юрист.

— Кстати, совсем забыл, — я сделал вид, будто только что вспомнил. — А то кресло я выкинул.

Глава 31

— Господи, Князь, ты бы видел его лицо в тот момент.

— Да мне сейчас и твоего хватает, — рассмеялся дядя. — Давно я у тебя такой довольной физиономии не наблюдал. Выглядишь, как кот, который сожрал целое семейство канареек.

— Не-е-е-е-т, — протянул я, ощущая, как дорогой коньяк уже начал оказывать своё влияние на мозги. — Как кот, который сожрал одну единственную, но очень толстую и злобную канарейку.

Мы сидели в его кабинете. В «Ласточку» я вернулся уже под самый вечер. Раньше меня просто не отпустили бы.

Согласно выводам независимой судебной экспертизы было выдано постановление, что датчик Белова, даже с добавлением в заявку изначально отсутствовавшего в ней по ошибке параметра, никоим образом не нарушает принципа недобросовестного расширения заявки. В результате чего ходатайство Романа окончательно было отклонено, как и его с Бергом требование об приостановке.

С этого дня наша заявка была вновь подана на повторное рассмотрение и, по словам Белова, уже через пару недель, если не случится ничего неожиданного, патент будет у него на руках.

Всё. Мы закончили. И я даже не мог сказать, чему я радовался больше, когда выходил из здания суда. Ещё там Белов сообщил мне, что готов исполнить своё обещание. «ТермоСтаб» станет нашим первым постоянным и долгосрочным клиентом. Да, конечно же, это только слова. Документы мы с ним ещё не подписали. Это произойдёт только на следующей неделе, но в слове Белова, как бы странно это ни прозвучало, я не сомневался.

А вот дальше… Дальше, как говорится, шли уже ягодки.

Я ни единым словом не обманул Штайнберга. В тот день я действительно ходил к Роману и говорил с ним. Поскольку он уже получил результаты практически одновременно с нами, то уже знал, что дело для его клиента проигранное. С однозначными выводами спорить было почти бесполезно. Всё, что там можно сделать — пытаться затягивать процесс в попытке хоть как-то их опротестовать. Но дело это безнадежное.

Нет, я встречался с ним для того, чтобы попросить быть моим адвокатом против Штайнберга. И Рома согласился даже не раздумывая, стоило мне рассказать ему обо всём происходящем. Он ещё не забыл, как этот мерзавец пытался помешать в деле с Изабеллой и тех словах, которые тогда наговорил Штайнберг.

На самом деле, сейчас я готов был признать, что всё это находилось на уровне авантюры. Знал, что Ростислав подслушивает нас с Калинским в тот вечер. Его заторможенные эмоции я узнал легко. А потому разыграл это небольшое представление, предварительно прояснив ситуацию для Льва. Пришлось, так сказать, довериться ему, иначе ничего не вышло. Калинский просто не купился, если бы я ему всё это начал на голубом глазу рассказывать.

Мне требовалась наживка. Какая-то приманка, которая заставила Штайнберга действовать на грани, даже если это могло угрожать ему самому. Почему я думал, что это сработает? Всё очень просто.

Он злая, мелочная и мстительная сволочь, вот почему. Но, что ещё более важно, он сволочь, которая считает, что он умнее всех остальных. И именно вот этот вот факт веры в собственную гениальность, в то, что ты самый умный и сможешь всех переиграть, сделал своё дело.

Как я уже сказал, мне нужна была приманка. Да, шанс потерять фирму, которая была столь дорога мне — это хороший мотив. Но его мало. Не достаточно, чтобы утолить его жажду крови. На нужные мысли меня натолкнули его слова о том, что он хочет забрать то, что мне дороже всего.

Отсюда мои намёки о сговоре с Романом. Это жесточайшее и прямое нарушение кодекса адвокатской этики. Если и правда совершил такую глупость, а потом об этом стало бы известно коллегии, то лицензии меня лишили бы быстрее, чем я успел глазом моргнуть. Я буквально руку себе порезал и начал лить кровь в воду в надежде на то, что эта жирная и тупая акула не сможет устоять перед такой возможностью.

И он не смог.

Доказательством этого стало то, что он припёрся ко мне в офис в то утро. Начал давить на меня. Вот это унизительное общение, предложение передать ему фирму. Угрозы и остальное. Всё это было нацелено на его собственное желание поиздеваться. Поиграть, как кошка с добычей. А мне лишь требовалось показать ему, что я уязвим. Что нахожусь в положении проигравшего. Чтобы он поверил в то, что уже победил.

А будучи уверенным в своей победе, Штайнберг лишился осторожности. Он ведь не юрист. То, что для нас выглядело бы как обычные переговоры, например, ради соглашения доверителей, он принял за преступный сговор. Я ведь специально перед Ростиславом распевал об ужасной ситуации и что нам нужна отсрочка для того, чтобы придумать, что делать дальше. А мы с Ромой друзьям и всё прочее. Штайнберг просто принял желаемое за действительное.

— То есть ты собираешься обобрать его, — сделал вывод Князь после моего рассказа.

— Ещё как, — с донельзя довольным выражением на лице кивнул я. — Всё, что этот идиот наговорил в зале суда, было запротоколировано. Он теперь даже ни на йоту не сможет от этого отвертеться. Любой, даже самый мало-мальски опытный адвокат сможет доказать, что его слова являлись прямым следствием намерения опорочить мою честь, деловую репутацию и так далее. Так что да. Мы с Ромой стрясём с него по полной. Всё, до чего только сможем дотянутся. А судебные издержки окончательно его прикончат.

И не только это.

Стоило сказать отдельное спасибо Князю. Именно его ребята копали денно и нощно после того, как я узнал, что в происходящем замешан барон. И именно они нашли мелкие следы переводов и сокрытия активов, которые этот говнюк припрятал, чтобы не отдавать своей жене во время развода. Мысль о том, что он мог так поступить, всплыла у меня в голове почти сразу же, стоило только вспомнить наш диалог со Смородиным на приёме у Распутиных. Плюс ещё и мой личный опыт знакомства с бароном по первому делу. Он тогда ещё был не чист на руку, так что я просто предположил, что здесь могло быть что-то подобное.