"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 1382

— С чем? — не понял я.

— Со своей работой, — пояснил он.

— Торговля информацией?

— Да. Хватит с меня. Оставлю только ту часть своего бизнеса, которая не замазана в чём-то незаконном, — пояснил он. — Ну или совсем уж незаконном. В остальном же с меня хватит.

Вот это было неожиданно. Нет, конечно, я знал, что у него имелись и другие активы, которые приносили ему прибыль помимо основной деятельности, но чтобы вот так взять и оборвать разом то, чем он занимался столько лет?

— Слушай, не пойми меня превратно, но…

— Почему? — угадал он мой вопрос. — Это ты хотел спросить?

— Ну, ты довольно точно угадал мой вопрос. Так почему?

Князь ответил не сразу. Мы перешли улицу, не став ждать зелёного света светофора. Машин всё равно не было, так что какой смысл ждать?

— Очень долгое время я думал, что моя работа — это и есть я, — наконец сказал он. — С тех пор, как я отказался от своего имени и сбежал из Империи, встретил Короля, вернулся, начал торговать информацией, поднимаясь с самых низов. Для меня это было буквально делом всей моей жизни, понимаешь? То, что я умел делать лучше других и в чём хотел бы стать лучшим.

Как это ни удивительно, но я прекрасно его понимал. Вероятно, что я понимал его куда лучше, чем он даже мог подумать. Да что там говорить. Я сам был таким же. Вероятно, в какой-то момент подобные мысли одолевают каждого мужчину. Это то, кем он становится в процессе профессиональной борьбы. Для нас работа — не просто способ заработка. Нет. То есть, да, для кого-то это может быть и так, но со временем каждый, кто не утратил чувства соперничества, понимает, что его дело — это способ доказать себе и всем остальным очень простую вещь: я достоин быть здесь. Я достоин того, чтобы быть лучшим.

В своей прошлой жизни я очень много думал об этом. В конце концов, я ведь сознательно пошёл в адвокатуру. Я сам выбрал для себя это дело. И, как и любому уважающему себя мужчине, мне не хотелось стоять на одном месте.

Мне хотелось стать лучшим. Добраться до такой высоты, до какой я только смогу дотянуться.

Почему? Откуда это желание? Без понятия. Но примерный ответ у меня всё-таки был. Когда-то, ещё в то время, когда я носил совсем другое имя и жил в своём другом мире, жизнь свела меня с одним адвокатом из Калининграда. Чертовски способный был мужик, который в свободное время любил лазить по горам. Даже на Эверест поднимался. На мой логичный вопрос, зачем ему лезть на эти горы, я получил самый странный, но в то же самое время самый понятный ответ в своей жизни.

Потому что они есть, эти горы.

Вот и всё, что он мне сказал. И, как ни странно, но этого оказалось достаточно. Может быть потому, что внутри нас до сих пор живёт тот, кто должен был принести домой добычу. Тот, кто обязан был взвалить на себя бремя и защитить племя. Занять место в негласной иерархии, построенной на бесконечном соперничестве. Конечно же, сегодня это выглядит иначе — костюмы вместо шкур, переговоры вместо поединков на дубинах. Да только суть осталась та же самая: быть первым, быть надёжным, быть лучшим.

Для меня, как и для Князя, это была не просто работа. Это жизнь. Я не просто так пахал по четырнадцать часов в сутки, когда начинал. Не просто так готов был идти по головам своих менее усердных коллег. Я готов был делать это ради простой мысли. Ради понимания — я лучше других. Ведь в конечном итоге именно твоя репутация как человека, способного сожрать оппонента, возвышает тебя в глазах других. Человечество променяло трофейные головы твоих врагов на перечни выигранных дел. И в прошлой жизни у меня их хватало, чтобы моя профессиональная репутация говорила сама за себя.

В прошлый раз я добрался почти до самого верха. И даже там не смог заставить себя рискнуть всем ради того, чтобы подняться на ступеньку повыше.

И сейчас, идя рядом с Князем, я пытался понять, что именно скрывалось за его словами. Желание лично отказаться от своих достижений и того пути, который он прошёл, буквально рискуя жизнью.

Заметив задумчивый взгляд на моём лице, Князь усмехнулся и достал свой портсигар.

— Что, небось сейчас думаешь о том, зачем мне отказываться от того, что я сделал делом своей жизни?

— Знаешь, я ведь думал, что это мне передалась семейная реликвия, — фыркнул я в ответ. — Это я тут должен чужие мысли читать…

— Разумовские никогда не умели читать мысли.

— Да знаю я, так, к слову сказал просто…

— Саша, пойми простую вещь. То, что я хочу отказаться от своей работы, не означает, что я отказываюсь от своего будущего, — произнёс он и прервался для того, чтобы прикурить сигару. — Я как раз таки и хочу отказаться от неё ради этого самого будущего. Именно ради него.

— Из-за Марии и ребёнка.

Я не спрашивал. То, что он не сказал вслух, ясно и так.

— Да. Ей тридцать семь. Мне за сорок. Хочешь верь, хочешь нет, но мы даже не думали заводить детей. Как бы глупо и по-детски это не прозвучало, но мы…

— Не планировали? — я иронично улыбнулся, и Князь ответил на мою улыбку своей собственной.

— Да. Говорю же, звучит по-детски инфантильно, но когда она мне сказала… Знаешь, я вдруг понял, что ещё ни в чём и никогда не был так уверен. Просто в тот момент я понял, что этот ребенок для нас с Марией — это шанс на абсолютно новую, нормальную жизнь. Ну, настолько нормальную, насколько это возможно с такими родителями, как мы.

— О, в этом плане я бы насчёт вас не сомневался. С такими родителями малыш точно вырастет хорошим парнем…

— Ну так да. Мы же на тебе уже натренировались, — негромко рассмеялся он.

— Что, Мария рассказала?

— Ага.

— М-да…

— Да ладно тебе. Правда ведь. Не так уж и плохо вышло.

— Как будто я с этим спорю, — рассмеялся он.

И ведь правда не собирался спорить. Но всё равно что-то в его словах меня цепляло. Может быть то умиротворение и глубокая радость, которую он лелеял в своей душе, когда говорил о Марии с ребёнком.

А ведь моя фирма тоже в каком-то смысле была для меня чем-то похожим. Я создал её с нуля. И сейчас боролся за её существование. Всеми силами старался, чтобы она выкарабкалась. Чтобы все мы выкарабкались и смогли встать на ноги. Я очень этого хотел. Безумно. Для меня это стало бы тем самым закрытым гештальтом, который я не смог выполнить в своей прошлой жизни.

Та самая ступенька, на которую я так и не отважился подняться.

Только имелся единственный момент, который не давал мне покоя всю дорогу, пока мы с Князем шли до бара.

Сколько бы я не пытался, как бы не искал, но так и не смог найти в глубинах своей души те же самые чувства, которые испытывал сейчас Князь. И это было… обидно?

В офис я приехал рано утром. Действительно рано. На часах ещё даже девяти утра не было, когда я поднялся на шестьдесят восьмой этаж. Конечно же, едва только стоило мне выйти из лифта в холл, как первое, что меня встретило — приемная стойка.

И к моему большому удивлению, в этот раз она оказалась не пустая.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — улыбнулась мне Надежда, которая в этот момент раскладывала какие-то бумаги на рабочем месте.

— Доброе, Надь, а вы чего так рано? Мы же с десяти официально открываемся.

— Я привыкла всегда приходить пораньше, ваше сиятельство, — улыбнулась она мне. — Считайте, что это профдеформация.

— Понимаю, — кивнул я.

И правда ведь понимал. Я сам был такой.

— Ясно. Ну, могу только похвалить. Когда придёт Никонова, если встретите её, сообщите, чтобы сразу же зашла ко мне.

— Конечно, ваше сиятельство.

Господи, исполнительный сотрудник, который приходит на работу раньше начальства. Ну не высшее ли это благо?

С этой мыслью я прошёл к себе в кабинет, снял пальто и повесил его на вешалку в углу. Самую простую и неказистую. Надо бы будет потом прикупить что-то более… не знаю, слово «стильное» тут не очень подходит. Может быть, дизайнерское? Да вроде тоже не то. Эх, тут волей-неволей вспомнился кабинет Павла. Если не ошибаюсь, то у него там был отдельный туалет с местом для хранения одежды. Я тоже от такого не отказался, да только подобные переделки встали бы в такую копеечку, что мы вообще не открылись бы.