"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 1363

«Люди всегда боятся неизвестности…»

Плевать. Я не собираюсь бояться своего будущего. И сделаю его сам.

— Нет, Дмитрий Сергеевич, — повторил я. — Я вам правда благодарен за предложение и знаю, что вы искренне хотите мне помочь, но справлюсь сам. Я так решил.

Смородин смерил меня долгим взглядом, после чего лишь кивнул.

— Что же, это твоё решение, и не мне тебя от него отговаривать, — произнёс он. — Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

— Я сам на это надеюсь, — вздохнул я. — Но в любом случае это мой выбор.

На губах Смородина появилась понимающая улыбка.

— Понимаю. Тогда не буду более тебя беспокоить и пожелаю удачи, Александр.

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич, — кивнул я ему. — Я постараюсь.

— Уж лучше так, Александр, — настоятельно проговорил Смородин. — Постарайся. Чтобы потом не стать для кого-то таким же печальным примером.

Сказав это, он кивком головы указал в дальнюю от нас часть зала. Я сначала не понял, на что именно он указывает, но уже через несколько секунд до меня дошло.

— О как.

Там, у стоящих вдоль стеклянной стены оранжереи, стоял тучного вида мужчина с тёмной бородой и за пятьдесят. Что сказать, его благородие, барон Григорий Алексеевич фон Штайнберг, сильно изменился с нашей последней с ним встречи, случившейся, между прочим, тут же. Во время прошлого приёма, который устраивал Распутин.

И сейчас, глядя на Штайнберга, мне даже стало его как-то жаль. Я запомнил его энергичным и злобным толстяком. А сейчас он выглядел так, словно из него кто-то всю жизнь высосал. Понурый. Мрачный. Стоял и с безразличным видом жевал какую-то закуску, явно выбирая взглядом с подноса следующую. Если мне память не изменяла, то Штайнберги с Распутиными были в каком-то дальнем родстве, потому его пригласили и в прошлый раз. А сейчас зачем?

— Что это с ним случилось? — поинтересовался я у Смородина, на что тот пожал плечами.

— Что-что, — тихо хмыкнул он себе под нос. — То, что случается со всеми мужчинами, которые оказываются слишком мнительны и неосторожны. Развод. Жена забрала значительную часть его и без того не самого большого имущества, а его жилищную компанию поглотили.

— Только не говорите мне, что он бедствовать начал.

В ответ на это Смородин лишь махнул рукой.

— О, нисколько, Александр. Как бы плохо у него ни шли дела, у Штайнбергов ещё осталась пара поместий в Твери и Московской области и одно здесь, в Санкт-Петербурге, да сеть магазинов, которая приносит ему хоть какой-то адекватный доход. Ему этого хватит.

М-да. А сколько-то спеси было. Я даже вспомнил наши с ним предыдущие встречи. Тогда этот толстяк так и пышил энергией. А что теперь? Стоит и мрачно жуёт какую-то тарталетку с угрюмым выражением на лице. В прошлый раз, когда мы встретились на приёме, он попытался меня задеть, но мы с Романом прошлись ногами по его гордости. Уж про наш с ним конфликт я даже и вспомнить не хочу. Сейчас Штайнберг выглядел жалко.

Смородин прав. Это был действительно прекрасный пример того, во что можно превратиться, преследуя свои собственные неуёмные аппетиты к роскошной жизни.

Глава 8

Вечером я сидел в своём кабинете и просматривал бумаги, пытаясь хоть как-то сосредоточиться на том, что было в них написано, но… Как-то плохо получалось. На самом деле настолько плохо, что я практически не мог вспомнить, что было на предыдущих листах, которые я после просмотра откладывал в сторону.

Взял следующий лист и посмотрел на него. Ну да. Какие-то буквы. Цифры. Строчки. Предложения. Абзацы. Только вот перед глазами всё сливалось и вообще не запоминалось. Глянул на лежащий на столе телефон. Двадцать два — двадцать два. Это сколько я так просидел, что досиделся до позднего вечера? Хотя за окном ещё более или менее светло. Вон даже небо голубое и облаков почти нет…

Тихий стук вырвал меня из омута мыслей, заставив посмотреть в сторону двери.

— Можно?

— Да, конечно. Заходи, Алиса.

Услышав разрешение, блондинка улыбнулась и прошла через мой кабинет до стола. Подойдя ближе, Никонова положила на стол какую-то папку.

— Что там? — спросил я, убирая собственные документы в сторону.

— Результаты по делу Парфина, — произнесла она, чем неслабо так меня удивила.

— Какие ещё результаты? — не понял я.

— Калинский закрыл его, — пояснила Никонова. — Мы получили наш гонорар с компенсации.

— Погоди, что за бред, — подобравшись в кресле, я потянулся за папкой. — Судебное слушание назначено только на конец недели, как он мог его закрыть так быстро…

— Надавил на клиента, — пожала плечами Алиса. — Пригрозил ему каким-то компроматом и журналистами, как я поняла. И принудил к нужной нам сделке.

Что за бред⁈

— Какой ещё компромат? — переспросил я, но Алиса в ответ на это равнодушно пожала плечиками.

— Он не сказал. Зато Калинский компенсацию увеличил почти в два с половиной раза…

Чушь какая-то! Какого дьявола этот идиот решил сотворить такое⁈ Он что, не понимает, что если история выплывет, то в нашем нынешнем состоянии нас могут просто сожрать⁈ Я открыл папку и начал просматривать бумаги… Да только ни черта не понял. Уставшие глаза абсолютно не хотели составлять из привычных мне букв и цифр стройную и привычную глазу картинку.

— Вы устали?

— Что? — я поднял голову и заметил, что Алиса смотрит на меня с искренней тревогой в глазах.

— Вы плохо выглядите, Александр, — пояснила Никонова. — Вы работаете без передыху. Нужно же иногда отдыхать…

— После работы отдохну, — отрезал я, вернувшись глазами к документам, и наконец нашёл то, что искал.

Сумму полученной компенсации по этому делу. И то, что я увидел, больше походило на номер телефона, чем на сумму. Уж больно много там было цифр.

Каким-то образом Калинский выбил из ответчика сумму почти в три раза большую, чем предполагалось изначально…

— Это невозможно, — пробормотал я и снова посмотрел на Алису. — Это точная сумма? Он не ошибся?

И ведь я не просто так спрашивал. Мы проводили анализ ответчика. Сумма, указанная в нашем исковом заявлении, была чётко рассчитана так, чтобы не пережать им кислород. Это была та цена, которую они вполне могли заплатить, чтобы избавиться от проблем в будущем и при этом не чувствовать, что их обокрали. Мы получили бы своё без необходимости загонять их в угол, потому что в такой ситуации они могли бы сделать что-то непредсказуемое.

Неожиданно женские пальцы аккуратно и заботливо забрали папку из моих рук.

— Александр, вам нужно отдохнуть, — твёрдым и не терпящим возражений тоном проговорила Алиса, склонившись ко мне.

Её рука легла на подлокотник моего кресла и развернула его к себе. А я с неожиданностью для себя понял, что её лицо находится всего в паре сантиметров от моего собственного. Настолько близко, что я ощутил аромат её духов. Нежный, едва заметный. Отдалённо напоминающий жасмин, перечную мяту и что-то цветочное.

— Алис, что ты…

— Если хотите, то я могла бы помочь вам, ваше сиятельство, — чуть хриплым, низким голосом произнесла она, и я обратил внимание на то, что белоснежная блузка была расстёгнута на пару пуговиц больше, чем того требовали правила приличия.

— Алиса, меня это не интерес…

Прежде чем я успел это сказать, её губы коснулись моих собственных. Никакой робости или стеснения. Поцелуй вышел настолько же страстным и горячим, насколько осенняя погода на улице была гадкой и холодной.

Её поцелуй выбил воздух из лёгких. Тонкие пальцы лёгким, почти изучающим движением коснулись моей шеи. Поднялись выше. Их прикосновение к моему лицу показалось мне почти что обжигающим, и я наконец ощутил, как напряжение долгого рабочего дня разлетается в стороны. Алиса наклонилась глубже, будто боялась, что я отстранусь или оттолкну её, — и в то же время будто точно знала, что я этого не сделаю.

А я и не собирался этого делать.

Вместо этого моя рука легла ей на талию, притягивая девушку к себе. Крепко. Уверенно. Не оставляя даже малейшего пути для отступления. Ни грамма сопротивления. Ни йоты сомнений. Почувствовал, как её ладонь легла мне на плечо, неуверенно сначала, потом твёрже, словно девушка проверила границы, через которые собиралась переступить. И сделала это не задумываясь. Я откинулся глубже в кресло, а она последовала за мной, не разрывая поцелуя.