"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 1323

На это ей сказать уже было нечего. Елена стыдливо промолчала. И подруга поняла это молчание абсолютно правильно.

— Что, стыдно?

— Стыдно, — тихо ответила она.

— И правильно. Потому что, дай я угадаю, когда ты услышала о том, что он хочет, чтобы ты поговорила с Виктором, первое, о чём ты подумала — он пришёл к тебе не ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Он пришёл к тебе из-за него. Так?

— Так, — так же тихо и стыдливо ответила Елена.

— Из чего мы делаем вывод, что ты ревнуешь парня, который, я напоминаю, тебе ничем не обязан, к его лучшему другу. А теперь бесишься, когда он не повёлся на твою истерику и, прости за выражение, насилуешь мозги уже мне. Я права?

Молчание затянулось.

— Елена?

— Права, — выдохнула она. — Ты права. Довольна?

— Да, довольна, — сказала Ева, и в этот раз Елена отчётливо услышала в голосе подруги улыбку. — Господи, знала бы я, какой бардак творится у тебя в голове — давно бы уже тебе по ней настучала.

Елена протянула руку и подтянула к себе лежащее рядом покрывало. Завернулась в него и только потом спросила. Негромко, почти умоляюще.

— Ев, что мне делать?

— Ну вот, наконец-то! Первый шаг к решению проблемы — это её признание. Головой своей думай, Лен. Пойми, пожалуйста, одну вещь. Я знаю, что тебе сейчас кажется, будто весь мир против тебя, но это не так. Твои управляющие привыкли к тому, что делами занимается глава Рода. А это место сейчас занимает Виктор, хочешь ты того или нет. Ты для них — не более чем несчастная девочка, которая пережила потерю деда. Я уверена, что они к тебе хорошо относятся, но… мужчины привыкли решать дела с мужчинами. В таком уж мире мы живём. Что ты сделала, когда у тебя в очередной раз спросили про Виктора? Ну-ка, напомни мне. А то ты рассказывала, да я помню плохо.

— Всё ты помнишь…

— А ты всё равно скажи, — продолжала настаивать Ева.

— Я сказала, что понятия не имею, — выдавила из себя Елена.

— А потом? Что ты сделала?

Сказать это оказалось ещё более унизительно.

— Я ушла…

— О, нет. Ты не ушла. Ты сбежала! Так за что твои подчинённые должны тебя уважать. Хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьёз? Так перестань уже наконец бегать от проблем. А Александр хочет тебе помочь, потому что ты ему небезразлична…

— Ты же сама сказала, что я ему никто…

— Нет, моя дорогая. Это ТЫ так сказала. Это ТЫ тут старательно пыталась мне это доказать. А я ткнула тебя твоей мордашкой в то, что этот парень сделал для тебя столько, что впору уже в постель бросаться и в любви клясться. У тебя было полтора месяца на то, чтобы с ним поговорить. А ты ему ни единого доброго слова не сказала. И я не про титул. Даже не про лицензию, ради которой он столько работал и вынес, не поздравила. Стало его отношение к тебе хуже после этого?

— Я не знаю, Ев…

— Зато я знаю, — перебила её подруга. — Нет, не стало. Потому что тот, кому ты безразлична, не будет тебе настойчиво звонить по два или три раза в неделю в попытке наладить твою жизнь. Вместо тебя, заметь. И почему-то я на сто процентов уверена, что делает он это не из желания тебя в постель затащить. Потому что он прекрасно понимает, что хочешь ты того или нет, но жизнь извернулась так, что тебе придётся жить со своим новым «братом». И ты не можешь превратить это существование в бесконечную вражду, которая основана на обиде. Дай ему шанс, хорошо? Дай шанс им обоим, прошу тебя. Не делай поспешных выводов.

В этот раз Елена молчала почти минуту, обдумывая всё то, что услышала.

— Ладно, — наконец произнесла она негромко.

— Что? Я не расслышала.

— Хорошо, — уже громче сказала Распутина.

— Вот и умничка, — с искренней заботой произнёс голос Евы из телефона.

Телефон зазвонил в тот момент, когда я уже подъезжал к «Ласточке». Достал его из кармана, ткнул на кнопку ответа и включил громкую связь.

— Да?

— Это я.

— Даже спрашивать страшно, но всё-таки. Как всё прошло? — спросил я, кинув телефон на пустое кресло.

— Сложнее, чем я думала, если честно. Но она сама мне позвонила, как ты и говорил.

— Ева, ты её лучшая подруга. Кому ещё она может позвонить в такой ситуации? Разумеется — она позвонит тебе. Тут других вариантов больше не было.

— Мне всё-таки кажется, что ты резковато ушёл. Может быть, стоило поговорить и…

— Она не стала бы меня в тот момент слушать, — вздохнул я, сворачивая с дороги во двор. — Я прекрасно видел, в каком состоянии она находилась, понимаешь? В тот момент бесполезно было о чём-то с ней говорить.

— Я знаю, но… Саша, ей больно от всего этого. Она ещё не отошла от смерти дедушки. На неё очень много всего навалилось разом…

— Ева, я прекрасно это знаю… подожди секунду, я припаркуюсь.

— Конечно, давай.

Мог бы и не прерывать разговора, но к габаритам машины я ещё привыкал, так что рисковать не хотел. Потратив на парковку минуту, взял телефон и выключив громкую связь, вернулся к разговору.

— Я здесь.

— Ага, я тоже. Понимаешь, она думает, что все её бросили. Из-за того, что Виктору дали титул и фамилию, Лена считает, что теперь её все её предали…

— Я знаю, Ева. Правда. Но это ведь полная чушь.

— Думаешь, что я не в курсе? — вскинулась Армфельт. — Но одно дело — я. Сейчас почти сорок минут пыталась ей втолковать, что это не так.

— Получилось?

— Ну, она вроде над моими словами задумалась, так что можно сказать, что получилось.

— Ну хоть так, — вздохнул я и откинулся на спинку кресла. — Если голова у неё заработала, то это к лучшему.

— В общем, я сделала всё, что могла. Не знаю, когда именно она тебе позвонит. Если вообще позвонит. Скорее всего, после всего этого ей придётся переспать с этими мыслями, так что сегодня вряд ли…

— Да, я тоже не думаю, что она решится звонить сегодня. Завтра или послезавтра.

По крайней мере я на это надеялся.

— Угу. Будь с ней помягче, ладно?

— Конечно, — пообещал я. — Не сомневайся. Вы с ней что-нибудь ещё обсуждали?

— Много чего, — уклончиво ответила она и не стала дальше развивать эту тему.

— Ладно. Ещё раз, спасибо тебе, Ева. Правда. Большое спасибо.

Закончив разговор, я задумался. Нет, определённо позвонить Армфельт и попросить её об услуге было правильной идеей. Сейчас Ева для Елены была тем самым человеком, в котором она видела надёжного союзника. Видела опору, которая поддержит её в любом случае. Даже если она будет неправа. То есть — это будет именно тот человек, услышав правду от которого Елена задумается с куда большей вероятностью, чем если ей буду рассказывать это всё лично я.

Мозг — странная штука.

Когда человек видит или слышит кого-то, кто вызывает у него раздражение или другие негативные эмоции, его мозг мгновенно воспринимает этого человека как угрозу. Превращает его в раздражающий фактор — даже если реальной опасности нет. В ответ тело выбрасывает гормон стресса — кортизол. Дальше из-за него учащается пульс, напрягаются мышцы, а внимание сужается: мозг переключается в режим «бороться или бежать». В таком состоянии человек уже не способен спокойно слушать, вникать в аргументы или идти на какие-либо компромиссы — он просто защищается. И будет защищаться, цепляясь за любую возможность, даже если где-то на подсознательном уровне будет понимать, что не прав.

В итоге мы имеем ситуацию, в которой чем сильнее раздражение, тем выше уровень кортизола и тем хуже работает способность мыслить ясно. Поэтому попытка конструктивно поговорить с тем, кого ты бесишь, окажется бесполезной. Собеседник просто не будет слушать тебя. Он попадает в ловушку собственного стресса. Чтобы диалог стал возможен, сначала нужно снизить напряжение — иначе любые слова будут бесполезны.

И именно по этой причине после ещё до визита с Браницким в свой будущий офис я позвонил Еве. Мысль пришла ко мне спонтанно. Когда человек в стрессе, он ищет того, кто поддержит его позицию. Без разницы — прав он или нет. Обычно близкого друга или подругу, готовых выслушать без осуждения. Такой человек не вызывает чувства опасности, потому что не воспринимается как угроза или раздражающий фактор. Благодаря доверию и отсутствию напряжения именно Ева могла мягко, я надеюсь, но честно вправить Елене мозги. Не споря с ней, а заставив взглянуть на ситуацию трезво. Ведь в спокойной обстановке мозг снова способен слышать, думать и менять точку зрения.