"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 1206

Судя по всему, говорить всю правду Елене Распутин не стал. Его право. На его месте я бы тоже так поступил. Наверное. Впрочем, зачем лишний раз беспокоить её? Учитывая, сколько всего с ней случилось за последние два месяца. Как бы ещё срыв на нервной почве не случился.

Едва я только об этом подумал, как меня едва не прорвало. Вот честно. Хотелось спросить — а где мой собственный нервный срыв, а? Да, после сегодняшнего будет и неплохо на чай перейти, чтобы нервы не расшатывать… Хотя нет. От кофе я не откажусь. Слишком уж его люблю.

Двери лифта открылись, и мы вышли наружу. Этот этаж я узнал. Уже был здесь. Ещё в тот раз, когда меня привезли сюда с лишним вентиляционным отверстием в груди. С Распутиным я тогда разговаривал как раз в его кабинете после того, как он мне жизнь спас. И, судя по всему, сейчас мы шли туда же.

— А у Евы новый концерт скоро будет, — неожиданно сказала, а точнее даже одним махом выпалила Елена. И тут же следом добавила. — Не хочешь сходить?

— Лен, я…

— Давай! Помнишь, как в прошлый раз, а? Так ещё и Ева новые песни написала в том рокерском стиле. Как тогда, когда она в «Параграфе» выступала. Будет весело! А ты какой-то уставший. Не выспался?

Я открыл рот, чтобы ответить, но почти сразу же его закрыл. Вот что мне ей сказать? У неё такое выражение на лице было, что портить его рассказами о том, что я сегодня чуть собственными руками своего брата не убил? Бред. На кой ей такое вообще знать.

— Да, Лен, — вздохнул я. — Просто не выспался.

Она хотела что-то сказать. Даже рот приоткрыла, чтобы набрать в лёгкие воздуха, но затем едва ли не с хлопком его закрыла.

— Ладно.

Угу, видимо, дошло, что когда человек, как по мановению волшебной палочки, появляется весь измочаленный, со сломанной рукой, почти мёртвым графом, собакой и громилой с такой рожей, что кошелёк сам так и проситься наружу, то сейчас не самое лучшее время для того, чтобы зазывать его на свидание.

А в том, что она зазывала меня именно на свидание, у меня сомнений не имелось никаких. Её эмоции были красноречивее любых слов. Знать бы ещё почему. Неужели тот дурацкий поцелуй, который я потребовал с неё в качестве платы за заключенный договор, так много для неё…

Стоп! Идиот! Это же…

— Пришли, — негромко сказала Елена, подведя меня к закрытой двери. И при этом явно старалась скрыть едва заметные грустные нотки в голосе.

— Спасибо, что проводила, Елена, — улыбнулся я и постучал в дверь.

Едва я только это сделал, как та тут же открылась, впустив меня в просторное помещение, предназначенное для секретаря.

— Рахманов? — тут же спросила открывшая дверь женщина.

— Да, его сиятельство…

— Он вас уже ждёт, — довольно дружелюбно проговорила она. — Прошу.

И отошла в сторону, пропуская меня внутрь. Закрыв за мной дверь, она быстро провела меня мимо своего стола ко второй двери и негромко постучала. Услышав с той стороны повелительное «да», открыла.

— Ваше сиятельство, к вам Александр Рахманов.

— Давай его сюда, Вера. И принеси нам кофе, будь добра, — услышал я голос Распутина, и секретарь тут же отступила, чтобы дать мне пройти.

— Конечно, ваше сиятельство.

Когда дверь за моей спиной закрылась, первое, на что я обратил внимание — то, как паршиво выглядел Распутин. Под покрасневшими глазами были синяки. Лицо осунулось, будто он долгое время не спал. Да и общий его вид наводил на мысли, что графу не мешало бы поспать. Наверное, вряд ли погрешу против истины, если скажу, что ему это нужно больше, чем мне.

— Простите, если прозвучит грубо, ваше сиятельство, но вы паршиво выглядите, — начал я.

— Я знаю. Расплата за использование моей силы, — с тяжёлым вздохом ответил Распутин, указав на стоящие у стены кабинета удобное кресло и кофейный столик. Как раз именно там случился наш прошлый с ним разговор. — Присаживайся, Александр.

Отказываться я не стал.

— Могу я спросить, как там Браницкий? — полюбопытствовал я, когда мы сели друг напротив друга. И судя по расслабленному выражению на лице старика, ему это удобное и мягкое кресло было нужно. Очень нужно.

Тем не менее он улыбнулся, когда услышал мой вопрос.

— Переживаешь за него?

— Будет обидно, если он ноги протянет после того, сколько сил я потратил на то, чтобы спасти ему жизнь. И вы, судя по всему, тоже.

— Что поделать, Александр. Я уже не молод. А что касается нашего пылкого друга, то всё с ним будет хорошо. Более или менее. Мы его стабилизировали, и сейчас его жизни ничего не угрожает. Как я уже сказал, более или менее…

— Ваше сиятельство, можно ещё один вопрос? — спросил я, и когда Распутин кивнул, я продолжил. — Почему он в таком состоянии? Его Реликвия же даёт ему полную регенерацию. Практически бессмертие. Я знаю это, потому что видел, как он выживал после смертельных ранений…

— И где же ты мог такое наблюдать? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Распутин, чем сбил меня с толку.

— Это не так уж и важно, — пожал я плечами, не желая обсуждать нашу с ним первую встречу. — Главное, что это факт. А сейчас даже вам пришлось напрячься для того, чтобы вытащить его.

— Думаю, что ты уже догадываешься.

То, как это было сказано… Слишком большой скрытый смысл заключён в этих словах.

— Реликвия Разумовских? — уточнил я, вспомнив то, как повела себя сила Волкова при встрече со мной, и Распутин кивнул.

— Верно. Это одна из причин того, почему все были так осторожны с твоим отцом…

— С Ильёй Разумовским, — вежливым, но твёрдым тоном поправил я графа.

— Не считаешь его своим отцом?

— Вы знаете мою позицию на эту тему.

— Знаю, — не стал спорить Распутин. — И уважаю тебя за это. В любом случае, ты прав. Да, дар Ильи, да и почти всех Разумовских в целом мог влиять на другие Реликвии. По крайней мере мы так считаем.

Он очень много не сказал. Но я додумался и так. Конечно же они «так считали». Разумеется. После того, как их зондр-команда отправилась в Британию для того, чтобы избавиться от Ильи и остальных, я в этом даже не сомневался.

— Его сила к нему вернётся?

— Да, — с толикой сомнения в голосе произнёс Распутин. — Вернётся. Это может занять некоторое время, но рано или поздно это произойдёт. И тогда Браницкий возвратится в норму. Ну, в то состояние, которое сам этой нормой считает.

Его губы тронула короткая, едва заметная улыбка, и я не смог не ответить на неё своей собственной.

— Ясно, — вздохнул я. — Елена сказала, что вы хотели со мной поговорить?

Я ждал, что Распутин сейчас подтвердит это, но вместо этого натолкнулся на его тяжёлый, молчаливый взгляд.

— Нет, Александр, — спустя несколько секунд произнёс он. — Это не совсем верно. Я хотел не поговорить. Я хотел попросить тебя. Позволишь?

Он указал на мою правую руку. Вот тут настала уже моя очередь удивляться.

— Попросить? — уточнил я, протянув ему забинтованную руку.

— Да.

Распутин взял мою ладонь в свои пальцы, внимательно осмотрел, аккуратно повертев её из стороны в сторону, после чего накрыл собственной. Из-под его руки вырвалось лёгкое свечение, а я ощутил, как по конечности от места перелома расплывается приятное, прогоняющее боль тепло. Не прошло и десяти секунд, как Распутин отпустил меня.

— Спасибо, — поблагодарил я его, повертев рукой и прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не болело. Вообще. Эх, выходит, что Виктор зря мучился с перевязкой. И меня тоже зря мучил.

— О чём вы хотите меня попросить? — вернулся я к разговору.

— Об услуге, — голос Распутина прозвучал колко, будто то, что он собирался сказать, было ему неприятно. — Услуге, которая может стоить очень и очень дорого. Мне хочется верить в то, что всё, что ты говорил о себе — это правда. Постой, дай мне договорить. Александр, сейчас жизнь столкнула тебя с твоим братом. Я не могу гарантировать, что понимаю, что сейчас твориться у тебя на душе. Всё, что у меня есть — это догадки, построенные на нашем с тобой прошлом общении.