Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ) - Бель Мариса - Страница 12

Инстинкт самосохранения и ярость на этого полумертвого Маркиза, втянувшего меня в ад, слились воедино. Я не собиралась попадаться из-за него!

— Держись! — прошипела я, с силой впиваясь пальцами ему в руку выше локтя, где ткань камзола была потолще. Рванула к углу дома, туда, где стоял навес с козой.

Коза, почуяв незнакомцев и общий хаос, забилась в угол, испуганно блея. Козленок жался к ней.

— Прости, мать! — выдохнула я и, не раздумывая, схватила старую деревянную лестницу, прислоненную к стене сарайки.

Я с грохотом приставила ее к стене дома, прямо под карниз крыши. Там, в темноте под соломенной кровлей, угадывался небольшой, не больше полуметра в ширину, вход! Забитый доской? Или просто заросший грязью?

— Вверх! — прошипела я Маркизу, подталкивая его к лестнице. — Держись за перекладины! Быстро!

Он послушался, движимый слепым инстинктом выживания. Его движения были медленными, мучительными. Каждый шаг по шатким перекладинам давался с трудом.

За моей спиной грохнула калитка! Дерево треснуло под напором. Послышалось рычание и топот сапог во дворе.

— Клависия! Выходи! — прогремел голос Клейтона. Холодный. Безжалостный. — И выдай предателя!

Сердце колотилось, как бешеное. Маркиз добрался до люка, судорожно начал отдирать запекшуюся грязь и паутину. Доска была не прибита, а просто вставлена в проем! Он дернул ее и она поддалась!

Я бросила взгляд назад. За угол дома в нашу сторону вышел первый стражник в форме инквизиции. За ним еще двое. И сам Клейтон, его лицо было искажено гневом, Камень Правды на груди вспыхнул ярким, обвиняющим синим светом. Его взгляд метнулся ко мне, потом вверх, к Маркизу, который уже почти пролез в черную дыру лаза.

— Стой! — заорал Клейтон, выхватывая из-за пояса не меч, а странный короткий жезл с кристаллом на конце. Он навел его на лестницу.

Действовать нужно было мгновенно. Страх за свою жизнь перекрыл все. Я вцепилась в нижние перекладины лестницы и что есть силы рванула ее от стены!

Лестница с грохотом рухнула на землю, едва не придавив козу, которая отчаянно рванула с привязи. Маркиз исчез в черноте люка. Доска с глухим стуком упала на место, скрыв его.

Я отпрыгнула в сторону, спотыкаясь о кружку с молоком. Оно опрокинулось, белая лужа растеклась по земле. Я оказалась лицом к лицу с ворвавшимися стражниками. Их мечи были наготове. Клейтон стоял в двух шагах, его жезл теперь был направлен на меня. Камень на его груди пылал, освещая его лицо зловещим синим светом.

— Где он?! — вскричал он.

Я стояла, перепачканная землей, молоком, с бешено колотящимся сердцем, глядя в глаза человека, который мог приказать убить меня здесь и сейчас. Но в голове, сквозь панику, пронеслась мысль: Я поверила. Я – Клависия. Обиженная. Загнанная в угол. И я ненавижу его в эту секунду всей душой.

Я расправила плечи, выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Хриплый голос сорвался.

— Кто?! — я сделала шаг навстречу жезлу. — Твой воображаемый предатель?! Я здесь одна! Видишь?! Одна с козой! Ищу точку опоры в своем унижении! А ты врываешься сюда с мечами и криками! Чего ты добился, Клейтон?! Убедился, что я копаю землю и дою коз?! Вот твой предатель! — я дико махнула рукой в сторону испуганного козленка, жавшегося к матери у навеса. — Бери его! Может, он и есть твой коварный Маркиз?!

Я вложила в слова всю свою ярость, всю боль от предательства Дмитрия, весь страх и унижение этого утра. Я верила в эту ярость. Я была этой загнанной, оскорбленной женщиной.

Камень Правды на груди Клейтона… дрогнул. Его ярко-синее сияние меркло, пульсировало, стало неровным. Не погасло, но и не горело ровным обвиняющим светом.

Клейтон замер. Его взгляд метнулся от меня к пустой лестнице, к крыше, к перепуганной козе. Сомнение мелькнуло в его глазах, быстро подавленное привычной холодной яростью, но мелькнуло!

— Обыскать дом! — скомандовал он стражникам, не отводя жезла от меня. — Каждый угол! И этот чердак вскрыть!

— Что ты хочешь там найти, вы меня перепугали, что я ударилась и уронила лестницу…

Стражники бросились к двери. Один полез на крышу, приставив лестницу, пытаясь подцепить доску у лаза.

Я стояла, не двигаясь, чувствуя, как трясутся колени. Я смотрела на Клейтона, и в моем взгляде не было страха. Только ненависть и вызов. Я сыграла ва-банк. И Камень Правды не назвал меня лгуньей.

Но на крыше лежал Маркиз де Рото. И если его найдут, моя игра закончится. А вместе с ней, возможно, и моя жизнь в этом "Злачном Раю".

Глава 18. Игра в прятки с инквизицией

Другие стражники ворвались в дом. Дверь, только что укрепленная Роберином, трещала под их напором. Звуки грубых шагов, опрокидываемой мебели, звяканья доспехов заполонили маленькое пространство. Один из них, ловкий и жилистый, уже почти добрался до крыши. Его ломик с глухим стуком ударил по старой доске люка.

Тук. Тук. Тук.

Каждый удар отдавался в моих висках. Я стояла перед Клейтоном, чувствуя его ледяной взгляд на себе. Жезл с кристаллом все еще был направлен в мою сторону, его наконечник мерцал зловещим бледным светом. Камень Правды на его груди пульсировал неровно, но не показывал ложь.

— Убери эту штуку от меня, — прошипела я, не отводя глаз. — Или собираешься применить силу к безоружной женщине на ее же земле? Это добавит тебе славы, дознаватель? Инквизитор Сулари разгромил поместье бывшей жены и пристрелил козленка? Отличный заголовок для придворных хроник!

Он не отвечал. Его челюсть была сжата так, что выступили белые прожилки на скулах. Взгляд метался между мной, лестницей, люком, откуда доносились приглушенные удары лома, и перепуганной козой, которая, сорвавшись с привязи, металась по двору, путаясь под ногами стражников уже вышедших из дома ни с чем. Козленок жалобно блеял.

— Ничего, господин! — доложил запыхавшийся стражник, потирая ушибленное козой колено.

— Дом пуст! Только старый сундук да кровать!

— Люк! — рявкнул Клейтон, не отводя жезла от меня. — Когда ты его уже вскроешь?!

Сверху донесся треск раскалываемого дерева. Старая доска не выдержала. Стражник на крыше заглянул в черное отверстие.

— Темно! Ничего не видно! — крикнул он вниз. — Пыль, паутина… И… и кажется, летучие мыши! Черт! — Он резко отдернул голову, отмахиваясь от невидимой угрозы.

Летучие мыши! Боже, спасибо местной фауне! И пыли, и паутине! Маркиз, будь умницей, прижмись в самый темный угол!

— Прощупать! — приказал Клейтон, его голос сорвался. Нетерпение и злость кипели в нем. — Штырем! Фонарем! Не мне тебя учить!

Стражник исчез из поля зрения, сунув руку с факелом в отверстие. Свет заплясал в темноте чердака, выхватывая толстые балки, густые пласты пыли, клочья паутины. Он водил факелом туда-сюда, тыча вглубь длинным ножом или штыком. Я замерла, не дыша. Каждая секунда была вечностью. Пожалуйста, пусть он там притворился камнем. Или летучей мышью.

— Никого, господин! — наконец раздался голос сверху. Стражник вытащил руку, отряхиваясь от паутины и пыли. — Пустота да пауки размером с кулак! И помет… Много помета. Там же, видимо, летучая колония ночует.

Клейтон выругался сквозь зубы. Его взгляд, полный ярости и разочарования, снова впился в меня. Камень Правды все так же неровно пульсировал. Он верил , что Маркиз был здесь. Но чердак пуст? Как?!

— Ты… — он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала запах его кожи. — Что ты сделала? Куда он делся?

Я не отступила. Подняла подбородок. В глазах горели неподдельные слезы ярости и унижения.

— Сделала?! — закричала я, забыв о всякой осторожности. — Я пытаюсь выжить! Среди твоих стражников, которые ломают мой дом! Среди пыли и помета! Среди коз, которые бодаются! Я упала, опрокинула молоко, которое сама надоила, сквозь боль и пинки! И ты спрашиваешь, что я сделала ?! Я пытаюсь не сойти с ума, Клейтон! Вот что я делаю! А твой Маркиз… — я дико засмеялась, указывая на козленка, который выбрался из-под навеса и робко тянулся к разлитому молоку, — …вон он! Может, он трансформировался?! Или ты ослеп?!