Диагноз: Смерть (СИ) - Корд Виктор - Страница 56

Волков посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было страха. Только холодный расчет бизнесмена, который вкладывается в рискованный актив.

— Делай. Если я сдохну, мои люди сравняют этот бункер с землей вместе с тобой. Это прописано в контракте.

— Люблю работать под давлением.

Медотсек Орлова гудел.

Вольт и Вера (моя неизменная ассистентка) готовили операционную.

Вольт взломал протоколы капсулы, перенастроив её с «Выращивания клонов» на «Замещение органов».

Вера раскладывала инструменты. Лазерный скальпель, зажимы, коагулятор.

Борис стоял у дверей в роли санитара-вышибалы. Его задача была проста: не пускать охрану Волкова внутрь.

— Они нервничают, — пробасил гигант, глядя в коридор. — Капитан наемников держит палец на спуске. Думает, мы хотим зарезать его босса.

— Мы и хотим, — буркнул я, натягивая стерильные перчатки. — Только с целью спасения.

Волкова уложили в капсулу. Пока без жидкости.

Он был голым, худым, с раздутым животом (асцит).

— Начинаем, — скомандовал я.

Никакого наркоза в классическом понимании. Местная анестезия блокадой нервных узлов (иглой, точно в позвоночник) и легкий седатив в вену.

Я взял лазерный скальпель.

Фиолетовый луч тихо гудел.

— Разрез по средней линии.

Кожа разошлась, запахло паленым. Жирового слоя почти не было.

Я вскрыл брюшину.

Откачал асцитическую жидкость (литра три мутной жижи).

И увидел Печень.

Точнее, то, что от нее осталось.

Орган напоминал кусок булыжника, обмотанный гнилыми водорослями. Цирроз был тотальным. Живой ткани — процентов пять.

Но не это заставило меня замереть.

Печень… пульсировала.

Не в такт сердцу. У нее был свой ритм.

— Вольт, свет! — рявкнул я. — Максимум на операционное поле!

В ярком свете бестеневой лампы я увидел структуру.

Печень была оплетена тончайшей, почти прозрачной паутиной. Нити уходили вглубь органа, в сосуды, в желчные протоки.

И в центре, в районе ворот печени, сидел «Паук».

Био-магический конструкт размером с грецкий орех. Он качал кровь через себя, фильтруя её… и добавляя что-то свое.

— Твою мать… — выдохнул я. — Сергей, ты меня слышишь?

Банкир был в полудреме, но открыл глаза.

— Что… там?

— Тебя не просто травили. Тебя выращивали.

— Что?

— Твоя печень — это инкубатор. Гильдия подсадила тебе паразита, который перерабатывает твою жизненную силу в концентрированную ману. Ты — ходячая батарейка для какого-то высшего вампира.

Волков попытался приподняться, но ремни удержали его.

— Вырежи… это…

— Если я вырежу его просто так, он впрыснет яд. Это система защиты. Как у Кузьмича, только сложнее. На порядок сложнее. Это работа уровня Магистра.

Я посмотрел на мониторы. Давление падало.

У меня не было маны, чтобы выжечь тварь.

Но у меня была технология Орлова.

Я посмотрел на панель управления капсулой.

— Вольт, есть в базе данных Орлова схемы «генетических растворителей»?

— Есть файл «Кислота Химеры». Но это опасно.

— Загружай формулу в синтезатор. Нам нужно создать локальную среду, которая растворит органику паразита, но не тронет ткани человека.

— Это невозможно! — возразил хакер. — Разница в ДНК минимальна!

— Возможно, если мы используем кровь Бориса как маркер. Его кровь агрессивна к любой чужой магии.

— Кровь? — Борис обернулся от двери.

— Дай сюда руку, здоровяк. Нам нужно немного твоего бешенства.

Я набрал шприц крови Бориса. Черной, густой, насыщенной свинцом и яростью.

Ввел её в синтезатор капсулы.

Смешал с базовым гелем.

Жидкость в резервуаре окрасилась в грязно-фиолетовый цвет.

— Заливай! — скомандовал я.

— Витя, если это убьет его… — начала Вера.

— Тогда мы умрем богатыми и знаменитыми. Запускай!

Гель хлынул в капсулу, заполняя вскрытую брюшную полость Волкова.

Банкир закричал. Даже сквозь седатив.

Паразит на его печени почувствовал угрозу. Он выпустил шипы, впиваясь в остатки органа.

Но гель, насыщенный кровью берсерка, набросился на магическую тварь, как стая пираний.

Я видел, как паутина растворяется, превращаясь в дым, который тут же поглощался жидкостью.

«Паук» забился в агонии.

Я сунул руки прямо в гель (он жег кожу, но терпимо).

Схватил паразита щипцами.

Рывок.

Тварь оторвалась с влажным чмоканьем.

Я швырнул ее в лоток. Она дергалась, пытаясь уползти, но без подпитки начала быстро усыхать.

— Слив! — крикнул я.

Гель ушел.

В животе Волкова осталась чистая, хоть и изуродованная рана.

И кусок печени, который на глазах начал розоветь. Кровь Бориса запустила дикую регенерацию.

— Зашивай, — я бросил иглодержатель Вере (она училась быстро). — А я… мне нужно изучить этого «пассажира».

Я подошел к лотку.

Паразит сдох.

Я разрезал его скальпелем.

Внутри не было органов. Внутри был кристалл. Маленький, красный рубин.

Накопитель.

Я взял его пинцетом. Поднес к свету.

На грани камня была микроскопическая гравировка.

Герб.

Не Гильдии.

Это был герб Императорского Двора. Личная печать Тайной Канцелярии.

Меня прошиб холодный пот.

— Волков, — тихо сказал я, глядя на зашиваемого банкира. — Ты знал, что тебя доит не Гильдия? Тебя доит Император.

Сергей открыл глаза. В них была пустота и ужас осознания.

— Не может быть… Я — казначей Его Величества…

— Видимо, Его Величество решил обналичить депозит. Досрочно.

Мы влезли в дерьмо, глубина которого превышала все допустимые нормы.

Мы воевали не с мафией.

Мы воевали с Государством.

Рубин лежал в луже сукровицы и остатках растворенной органики, сияя холодным, равнодушным светом.

Герб на его грани — двуглавый орел, держащий в когтях змею и чашу (символ контроля над магией и медициной) — был выгравирован с такой ювелирной точностью, что рассмотреть его можно было только под лампой-лупой.

Но Волков увидел.

Он лежал в капсуле, бледный, с капельками холодного пота на лбу. Наркоз отходил, возвращая чувствительность, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в его голове.

Его мир рухнул.

— Это подделка… — прошептал он. Губы у него были синими. — Провокация. Гильдия могла подделать печать, чтобы подставить Канцелярию…

— Сергей, не будь идиотом, — я бросил пинцет в лоток. Звон металла прозвучал как приговор. — Подделать магическую печать Тайной Канцелярии? Это как нарисовать деньги фломастером и попытаться купить на них «Роллс-Ройс». Сама структура камня фонит имперской магией. Это казенное оборудование.

Я стянул окровавленные перчатки и швырнул их в утилизатор.

— Тебя списали. Прими это. Ты был кошельком, который стал слишком тяжелым. Или слишком умным. Они решили перекачать твои активы и твою жизнь в этот камень, а потом… потом у тебя бы случился «скоропостижный инсульт». И все счета Банка «Грифон» перешли бы под внешнее управление. Угадай, чье?

Волков закрыл глаза. Из уголка левого глаза выкатилась слеза. Скупая, мужская, полная ненависти слеза миллиардера, которого кинули как лоха.

— Я финансировал их черные проекты… — просипел он. — Я отмывал золото с рудников на спорных территориях. Я думал, я часть Системы.

— Ты и был частью. Расходной частью. Как фильтр для воды. Когда фильтр забивается грязью, его меняют.

Я подошел к капсуле и проверил показатели.

Пульс стабилизировался. Новая печень (регенерирующая под действием крови Бориса) работала агрессивно, очищая кровь от токсинов. Цвет лица Волкова менялся с желтушного на просто бледный.

— Ты будешь жить, Сергей. Но для Империи ты мертв. Если ты высунешь нос наружу без моей защиты — тебя добьют. Не болезнью. Пулей.

В дверях медотсека завозился Борис.

— Док, — прогудел он. — Там этот… электрический… зовет. Говорит, твои зомби что-то строят.