Диагноз: Смерть (СИ) - Корд Виктор - Страница 48

— Что дальше, Док? Мы внутри. Снаружи — три тысячи зомби. Еды у нас — на сутки. Патронов — на пять минут боя.

— Дальше мы будем жить красиво, — я попытался встать, но мир качнулся. Пришлось опереться на плечо Вольта. — Орлов любил комфорт. Здесь должно быть всё: от винного погреба до операционной.

— Система безопасности? — спросил Вольт, подключаясь к панели домофона шлюза своим универсальным кабелем.

— Должна быть. Но Орлов мертв (ну, технически его личность стерта), а я — носитель его ДНК. Для этого дома я — хозяин.

— Проверяю… — глаза техномага вспыхнули белым. — Биометрия… Голос… Сетчатка… Обход через генетический маркер… Есть!

Динамики под потолком ожили. Мягкий, бархатный женский голос (ИИ) произнес:

«Добро пожаловать домой, Граф. Система переведена в режим „Осада“. Желаете ужин или массаж?»

Борис хохотнул. Смех перешел в булькающий кашель — легкие все еще чистились от гари.

— Массаж… Я бы сейчас от массажа печени не отказался.

— Открывай, — скомандовал я.

Внутренняя дверь шлюза, обшитая красным деревом (в бункере!), бесшумно отъехала в сторону.

Мы вошли в прихожую.

И замерли.

После вони канализации, гари пожаров и крови боя, это место казалось галлюцинацией.

Мраморные полы с подогревом. Картины в золотых рамах (подлинники, судя по ауре старины). Хрустальные люстры.

Это был не бункер. Это был дворец, зарытый под землю.

Музей тщеславия человека, который собирался жить вечно.

— Ни хрена себе… — выдохнула Вера, опуская автомат. Дуло оружия смотрелось дико на фоне венецианской штукатурки.

— Не расслабляться, — я проковылял к ближайшему дивану (кожа, ручная работа) и рухнул на него, не заботясь о том, что моя одежда пропитана грязью и кровью. — Вера, зачистка. Проверь комнаты. Ищи выживших или охрану. Борис, на кухню. Найди еду. Любую. Вольт, ищи серверную. Мне нужен контроль над камерами периметра.

— А ты? — спросил Борис, уже принюхиваясь в сторону коридора.

— А я буду умирать с комфортом. Мне нужна аптечка. Найди медотсек. Орлов был параноиком и ипохондриком, у него здесь должен быть филиал Гильдии.

Группа разбрелась.

Я остался один в огромном холле.

Тишина. Мягкий свет.

Я закрыл глаза.

[HP: 20/100. Регенерация замедлена. Дебафф: «Магическое выгорание».]

Мои руки, сожженные в Костнице, все еще болели. Кожа была натянута, как пергамент. Но «Клей» держал.

Я чувствовал вибрацию Кристалла в кармане.

И чувствовал Рой.

Там, наверху, за метрами бетона и земли.

Они не ушли.

Они стояли и ждали. Тысячи разумов, слитых в один гул.

«ОТЕЦ… ХОЛОДНО… ВПУСТИ…»

— Не впущу, — прошептал я. — Вы — плохие дети. Вы ломаете игрушки.

— Чисто! — голос Веры эхом разнесся по коридорам. — Три спальни, бассейн, сауна, тир. Ни души. Персонал эвакуировался или не пришел на смену.

— Кухня полная! — пробасил Борис откуда-то из глубины. — Холодильники забиты! Тут стейки! Вино! Икра!

— Серверная найдена, — голос Вольта звучал из динамиков «Умного дома». — Я перехватил управление. Турели перезаряжаются. Дроны на подзарядке. Энергии — на год автономной работы.

Я открыл глаза.

Мы захватили замок Темного Властелина.

Осталось только не сдохнуть от ран и придумать, как выбраться из этой золотой мышеловки.

Через десять минут мы собрались в гостиной.

Борис тащил поднос с горой еды: бутерброды с икрой, куски жареного мяса (холодного), бутылки коллекционного вина. Он ел прямо на ходу, откусывая горлышки у бутылок.

Кузьмич, которого мы устроили на кушетке, уже пришел в себя и жадно пил воду.

Вольт вывел изображение с внешних камер на огромную плазменную панель во всю стену.

— Смотрите, — сказал хакер.

Картинка была черно-белой (ночной режим), но четкой.

Поляна перед бункером кишмя кишела телами.

Они не просто стояли.

Они двигались.

«Куклы» тащили камни, поваленные деревья, обломки машин.

Они складывали их у стены бункера.

— Что они делают? — спросила Вера, откусывая кусок багета.

— Строят, — ответил я, глядя на экран. — Они строят пандус. Зиккурат.

— Зачем?

— Чтобы добраться до крыши. Там вентиляционные шахты. Там турели. Они хотят разобрать нас сверху.

Я посмотрел на таймер записи.

— С такой скоростью они поднимутся на уровень крыши через четыре часа.

— Турели их скосят, — уверенно сказал Вольт.

— Турели перегреются. Или у них кончатся патроны. А «Куклы» не кончатся.

Я встал, пошатываясь.

— Борис, не налегай на вино. Вера, найди оружейную. Вольт, мне нужна схема вентиляции. Если они пустят газ или дым — мы тут задохнемся, как крысы в банке.

— А ты куда?

— В медотсек. Мне нужно привести себя в порядок. Если они прорвутся, мне понадобится мана. Много маны.

Я пошел по коридору, ориентируясь на запах спирта и стерильности.

«Золотая клетка».

Красивая, уютная, с запасом еды на год.

Но стены сжимались.

И снаружи в эти стены скреблись тысячи ногтей моих собственных созданий.

Медотсек Графа Орлова пах не спиртом и хлоркой. Он пах деньгами и страхом смерти.

Я вошел в просторный зал, облицованный белым мрамором.

Здесь было всё, о чем мечтает любой реаниматолог, и даже больше. Аппарат искусственной почки размером с чемодан. Генетический принтер для печати кожи. Стойка с ампулами, каждая из которых стоила как квартира в центре.

Но главным экспонатом была Капсула.

В центре зала, похожая на хрустальный гроб Белоснежки, стояла ванна полного погружения.

Внутри бурлила голубая, вязкая жидкость.

Био-гель. Смесь стволовых клеток, жидкой маны и катализаторов роста.

— Орлов, ты старый, больной ублюдок, — прошептал я с восхищением. — Ты не просто лечился здесь. Ты планировал жить вечно.

Я сбросил с себя остатки камзола. Ткань, пропитанная грязью и засохшей кровью, с чавканьем упала на пол.

Тело выглядело жутко.

Руки — сплошной черный струп от «Клея» и ожогов Света.

Грудь — багровое пятно от дефибрилляции Вольта.

Ребра — синяя карта гематом.

Я подошел к панели управления капсулой.

[РЕЖИМ: ЭКСТРЕННАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ. ВНИМАНИЕ: ВЫСОКИЙ РИСК ОНКОЛОГИИ ПРИ ЧАСТОМ ИСПОЛЬЗОВАНИИ.]

— Плевать, — я нажал «Старт». — Рак я вырежу потом. Если доживу.

Крышка с шипением отъехала.

Я забрался внутрь.

Гель был горячим. Он обжег кожу, проникая в поры.

Как только я погрузился с головой, мир исчез.

Осталась только боль.

Гель разъедал мертвые ткани. Он срывал корки с ран, растворял швы, заставляя клетки делиться в сто раз быстрее нормы.

Я хотел кричать, но жидкость заполнила легкие.

Это была жидкость с перфторуглеродом — в ней можно дышать.

Я вдыхал жидкий огонь.

Моя аура, истощенная до нуля, начала жадно впитывать растворенную ману.

[Мана: 5%… 15%… 40%…]

Резерв заполнялся. Вены наливались силой.

Я закрыл глаза, позволяя машине пересобирать меня заново.

— … Док! Витя! Твою мать, вылезай!

Голос Вольта пробился сквозь толщу геля через динамики внутренней связи капсулы.

Я открыл глаза.

Голубая муть.

[Цикл завершен на 60%.]

— Что случилось? — я нажал кнопку экстренного слива.

Жидкость ушла в сток с громким хлюпаньем. Крышка откинулась.

Я сел, жадно глотая холодный воздух.

Моя кожа была розовой, как у младенца. Шрамы остались, но раны затянулись. Ожоги на руках превратились в тонкую новую кожу.

Я чувствовал себя обновленным. И злым.

— Они на крыше! — орал Вольт из динамика на стене. — Они забили вентиляцию телами! Фильтры не справляются! Они лезут в шахты!

Я выскочил из капсулы, поскальзываясь на остатках геля.

Схватил со стойки халат (шелковый, с монограммой Орлова).

Взгляд упал на витрину с инструментами.

Лазерный скальпель. Костный пистолет. Набор для трепанации из титана.