Диагноз: Смерть (СИ) - Корд Виктор - Страница 28

Сквозь бетонные стены доносился гул проносящихся поездов. Вибрация отдавалась в подошвах сапог.

Воздух становился суше и горячее. Пахло озоном, горелой изоляцией и городской пылью.

— Стоп, — Борис замер, принюхиваясь. — Крысы… ушли.

— Что?

— Внизу крыс много. Здесь — ни одной. Плохой знак. Животные чувствуют угрозу раньше людей.

Мы вышли к ржавой лестнице, ведущей к люку.

Вера поднялась первой, приоткрыла крышку на пару сантиметров. В щель ударил серый, болезненный дневной свет.

— Чисто, — шепнула она. — Задний двор прачечной. Камеры разбиты. Машина на месте.

Мы выбрались наружу.

Город встретил нас шумом.

После тишины подземелья этот гул давил на уши. Сирены, гудки клаксонов, шум вентиляции небоскребов, рекламные джинглы.

Небо было цвета грязной ваты. Смог висел так низко, что шпили высоток терялись в нем, как иглы в тумане.

У мусорных баков стоял черный, тонированный в ноль минивэн с усиленным бампером. На боку красовалась наклейка «Ритуальные услуги».

Иронично.

Водитель, лысый мужик с татуировкой дракона на шее, даже не повернулся, когда мы забрались в салон. Он просто протянул руку назад, ладонью вверх.

Я положил туда две красные купюры. Десять тысяч.

— «Плакучая Ива». Нейтральная зона. И без фокусов. У меня сзади сидит человек, который завтракает такими, как ты.

Водитель молча кивнул, убрал деньги и плавно тронул машину с места.

Мы ехали через промзону, стараясь не высовываться.

Борис занимал два сиденья, его колени упирались в переднюю панель. Он дышал тяжело, с присвистом. Свинец продолжал угнетать его нервную систему.

Я смотрел в окно.

На огромном голографическом экране, висящем на фасаде торгового центра, крутили новости.

Лицо диктора было скорбным, но глаза бегали.

«…чудовищный теракт на химическом комбинате Графа Орлова. Ответственность взяла на себя радикальная группировка техно-анархистов. По предварительным данным, погибло более ста сотрудников…»

— Техно-анархисты, — хмыкнула Вера, глядя на экран. — Значит, Орлов не хочет признавать, что его завод разнес один недоученный врач и калека.

— Ему невыгодно, — я потер переносицу. — Если инвесторы узнают, что защиту класса «А» взломали без применения тяжелой магии, акции «Орлов Индастриз» рухнут. Ему проще придумать мифических террористов.

На экране сменилась картинка.

Появилось мое фото.

Старое, из студенческого билета. Я там молодой, наивный, в чистом халате.

«ВНИМАНИЕ! РОЗЫСК! Виктор Кордо. Особо опасен. Владеет запрещенной магией Смерти. Награда за информацию: 10 000 000 рублей».

— Ты популярен, — заметил Борис. — Десять лямов. Я бы сам тебя сдал, если бы ты не был мне нужен.

— Я тоже тебя люблю, Бритва.

Мой взгляд зацепился за бегущую строку внизу экрана.

«Гильдия Целителей объявляет о бесплатной вакцинации населения от нового штамма магической чумы в нижних районах».

Я сжал кулаки.

— Чума… Они заметают следы. Тела на заводе, мутации… Они спишут все на эпидемию. И под шумок вакцинации вколют людям очередную дрянь или маркеры слежения.

— Мы не можем их остановить, — тихо сказала Вера. — Не сейчас.

— Сейчас нет. Но у меня в кармане есть то, что заставит их поперхнуться собственной ложью.

Минивэн свернул с магистрали, углубляясь в лабиринт старого центра.

Здесь архитектура была другой. Меньше стекла, больше камня. Дома купцов XIX века, перестроенные под офисы и рестораны.

Нейтральная Зона.

Место, где Кланы договорились не стрелять друг в друга, чтобы иметь возможность договариваться. Или делить добычу.

— Приехали, — водитель впервые подал голос. Он звучал как скрежет гравия.

Мы вышли.

Ресторан «Плакучая Ива» оправдывал название. Огромное, вековое дерево с поникшими ветвями росло прямо посреди двора, накрывая своей кроной входную группу.

Здание было окружено кованым забором.

У ворот стояла охрана.

Но это была не обычная служба безопасности заведения.

Белые плащи поверх бронежилетов. Маски с эмблемой змеи и чаши.

Гвардия Гильдии Целителей.

— Нейтральная зона, говоришь? — Вера сняла автомат с предохранителя под плащом. — Они оцепили периметр. Это не переговоры, Витя. Это захват.

Я просканировал охрану «Зрением».

Шесть человек у входа. Еще двое на крыше (снайперы).

Их ауры были спокойными, сосредоточенными. Они не ждали боя. Они ждали приема.

— Они не будут стрелять первыми, — сказал я, поправляя манжеты камзола. — Анна слишком хочет получить формулу. Она уверена, что я приду. И она уверена, что я никуда не денусь.

Я повернулся к своим спутникам.

— План такой. Борис, ты остаешься в машине. Если начнется заварушка — тарань ворота. Вера, найди точку обзора. Мне нужно прикрытие, если снайперы решат, что моя голова им нужнее, чем мои знания.

— А ты? — спросил Борис.

— А я пойду обедать с женщиной, которая может убить меня поцелуем. Не скучайте.

Я двинулся к воротам.

Мое сердце билось ровно. Страх ушел, уступив место ледяному спокойствию хирурга перед сложной операцией.

В кармане лежала бумажка с формулой.

В рукаве (фигурально) был Кристалл.

А в голове — план, который мог сработать только при условии, что Анна Каренина такая же высокомерная сука, как и все магистры Гильдии.

Охранник у ворот преградил мне путь алебардой (дань традиции, но лезвие было под напряжением).

— Имя?

— Виктор Кордо. У меня забронирован столик. На двоих.

Охранник нажал кнопку на гарнитуре.

— Объект прибыл.

Пауза.

— Пропустить. Оружие сдать.

Я достал тесак и протянул ему рукоятью вперед.

— Это столовый прибор. Но так и быть.

Я прошел через рамку металлоискателя. Она пискнула (пряжка ремня, пуговицы). Охранник махнул рукой.

Я вошел во двор.

Под сенью плакучей ивы, за круглым столиком, накрытым белоснежной скатертью, сидела Она.

Анна пила чай из фарфоровой чашки.

Ее белые перчатки были безупречно чистыми.

Увидев меня, она улыбнулась. Только глазами.

— Ты пунктуален, Виктор. Это редкое качество для покойника. Садись. Чай? Или сразу перейдем к вскрытию?

Чай был хорошим. Эрл Грей, настоящий, не суррогат из грибницы.

Я сделал глоток, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло, смывая привкус пыли и страха.

Анна наблюдала за мной поверх края своей чашки. Ее глаза, неестественно голубые, сканировали меня слой за слоем. Она видела мой пульс, мой уровень адреналина, каждый шрам на моих легких.

Врать такому человеку сложно. Но я — патологический лжец с медицинским дипломом.

— Ты выглядишь лучше, чем вчера, — заметила она, ставя чашку на блюдце. Фарфор звякнул. — Регенерация ускорена. Стимуляторы?

— Здоровый сон и правильное питание, — отшутился я.

— Лжешь. Твоя печень работает на пределе. Ты колешь себе дрянь, Виктор. Ты сжигаешь ресурс тела, чтобы прыгнуть выше головы. Это непрофессионально. Врач должен жить долго, чтобы лечить других.

— Я здесь не для лекции по ЗОЖ, Анна. Ты хотела формулу. Я принес.

Я достал сложенный лист бумаги и положил его на скатерть. Прижал пальцем.

— Цена — жизнь. Моя и моей команды. Ты отзываешь своих псов. Снимаешь баунти в пятьдесят миллионов. И мы расходимся.

Анна улыбнулась. Улыбка была холодной, как скальпель.

— Ты торгуешься, находясь в кольце окружения. Смело. Но глупо. Я могу забрать эту бумажку с твоего трупа.

— Можешь. Но тогда ты не узнаешь нюансов синтеза. Температурный режим, катализатор… Там есть тонкости. Ошибешься на градус — получишь напалм вместо лекарства.

Она протянула руку в белой перчатке. Взяла лист.

Развернула.

Ее глаза пробежали по строчкам.

— Ацетилсалициловая кислота… Зола… Основа — «Слезы Скверны»?

Она подняла бровь.

— Изящно. Использовать яд как базу для исцеления. Гомеопатия на стероидах.